Два «Гарольда»: роль персонажа в поэме Дж. Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда» и симфонии Г. Берлиоза «Гарольд в Италии

В 10-20-х годах XIX века огромной популярностью стала пользоваться поэзия Байрона. Байронизм в музыке - огромный пласт в её истории. Среди композиторов, первыми обратившихся к поэзии Байрона, был Берлиоз, написавший симфонию «Гарольд в Италии» по поэме «Паломничество Чайльд-Гарольда».

Вследствие некоторых биографических фактов существуют сомнения относительно соответствия музыки её литературному источнику. Многие критики и исследователи творчества Берлиоза указывают на большую долю автобиографичности, имеющую место в музыке симфонии. Так, А. Серов пишет: «Название “Child Harold” дано симфонии исключительно из прихоти. Это не Гарольд Байрона, это просто “Берлиоз в Италии”» [3,478].

Действительно, между музыкой - в частности, программой - и биографией человека, её написавшего, много параллелей. Но было бы странно сомневаться в намерении Берлиоза дать симфонии именно существующее название. При всех совпадениях программы с биографическими фактами, байроновский Гарольд в симфонии присутствует. Замысел скрыть автобиографичность произведения за названием знаменитой поэмы звучит едва ли не абсурдно. Берлиоз называет симфонию «Гарольдом в Италии» не «из прихоти».

* * *

В посвященной симфонии статье Лист называет произведение Байрона «философской эпопеей». Байрон, живший и творивший в эпоху романтизма, в своем творчестве тяготеет к созданию крупного эпического жанра, данной эпохе не столь свойственного. В «Паломничестве Чайльд-Гарольда» явственно видны черты именно эпопеи - действие охватывает большое географическое пространство и не менее развернутое временное. Рассматриваемые страны Байрон подвергает анализу в плане историческом, политическом, культурном. Кроме того, в тексте идёт размышление об истории целых народов и стран, отсутствует описание событий частной жизни.

Наиболее подробному анализу в поэме подвергается Италия. В «Паломничестве» охвачены события со времен Древнего Рима до современности. Рассмотрение истории и достижений Италии теснит рамки простого объективного описания исторических событий и выходит на уровень концептуальный. Байрон формулирует вывод собственного осмысления истории Италии.

Италия Байрона, несомненно, представляет для писателя интерес и как для простого путешественника. Он описывает итальянские пейзажи. Как для историка, Италия для него - страна, давшая миру имена Данте, Петрарки, Бокаччо, Микеланджело. И несмотря на оккупацию ее Австрией, она продолжала «давать великие имена».

Италия Берлиоза представлена по-другому. Он так же, как и Байрон, стремился к достоверности (которую впоследствии и смешали с автобиографичностью). Но его Италия - современная ему Италия, с её народными особенностями именно и только сегодняшнего времени. То есть Италия Байрона -эпос, линия, она горизонтальна. Италия Берлиоза - вертикальна. Для него она, прежде всего, та, которую он знал. Именно такой и видит Италию Гарольд Берлиоза. Собственно, и у Байрона - «своя» Италия, просто аспекты восприятия гораздо более расширены, нежели у Берлиоза с его изъятием политического и философского ракурсов.

Герой поэмы Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда» в литературном плане имеет несколько функций. Прежде всего, он наследник древнего английского рода. Имеет место функция странника, в названии поэмы автор дает ему наименование «паломник» и в предисловии иногда именует «пилигримом».

Что представляет из себя байроновский герой, становится ясным с первых строф первой песни:

Вступая в девятнадцатый свой год, Как мотылек, резвился он, порхая, Не помышлял о том, что день пройдет, И холодом повеет тьма ночная.

Но вдруг, в расцвете жизненного мая,

Заговорило пресыщенье в нем,

Болезнь ума и сердца роковая,

И показалось мерзким все кругом:

Тюрьмою - родина, могилой - отчий дом.

[1,622].

Молодой человек в возрасте восемнадцати лет - и вдруг «пресытившийся» всем, что бывает и случается в жизни, и от всего уставший. Погруженный в тоску и меланхолию, Гарольд, не заботясь о чувствах родственников, покидает родную страну и отправляется в паломничество. Маршрут путешествия повторяет тот, по которому во время написания поэмы проследовал сам Байрон. И этот факт, и намеченный образ практически сразу наталкивают читателей на понимание отношения автора к герою и на явственно присутствующий в произведении гротеск.

У Берлиоза изображен «странник на лоне волшебной природы, во власти жгучей скорби, разочаровании духа никогда не смолкающего беспокойства» [2, 327]. В Гарольда Берлиоз вложил чувства, свойственные, прежде всего, именно байроновскому персонажу, а не ему самому, что подтверждают слова Ф. Листа: «Берлиоз, который даже во время своих самых жестоких припадков мизантропии и тоски никогда не впадал в окончательную душевную и духовную апатию» [2, 327]. То есть Гарольд и Берлиоз - не одно и то же лицо (хотя Берлиоз иногда «напускал на себя «байроническую скорбь»).

Безразличие, свойственное «обоим Гарольдам», в симфонии подчеркивает контраст между его душевным состоянием и атмосферой Италии, которой Берлиоз уделяет особое внимание. Настолько ли важен именно подчеркнутый итальянский дух? Важность его неоспорима. Но гораздо важнее - чувства Гарольда и его отношение к миру. В симфонии Берлиоза четко прослеживается музыкальное воплощение чувств «сына века». Именно поэтому утверждение «Берлиоз в Италии» не до конца соответствует истине. Для такой цели использовать поэму Байрона было бы логичнее, нежели «из прихоти» или для сокрытия автобиографичности.

Помимо сходства в отношении изображения внутреннего мира «Гарольдов», есть еще одно - схожи их роли в произведении. Так пишет о своем Гарольде Байрон: «Вымышленный герой был введен в поэму с целью связать её отдельные части» [1, 615]. Чайльд-Гарольд является «проводником» автора по странам, им описываемым. Байрои «бросает» своего героя в новую среду незнакомой ему страны, видя, что тот по-прежнему не заинтересован окружением, якобы теряет к нему интерес, как бы «отодвигает» в сторону и, «выглядывая из-за него», начинает повествование от собственного лица. Гарольд его - не просто странник, как было сказано и казалось поначалу, а именно лишь «проводник». Проще говоря - не цель живописания, а средство. Притом средство, имеющее не самое положительное к себе отношение. Байрон легко, мимоходом, на монументальном фоне рассуждений о философских вопросах, иронизирует по поводу своего героя.

В музыке Берлиоза, казалось бы, отношение к герою иное. Ему поручено сольная партия. Он наделен лейтмотивом и лейттембром. Однако соло альта подчинено драматургии симфонии. Лейтмотив в большинстве случаев проводится фрагментарно. А альт просто-напросто соответствует своим тембром меланхолическому чувству.

Из этого следует, что Гарольд в симфонии, как и в первоисточнике, не является наиважнейшим предметом изображения. Гарольд Берлиоза, как и байро-новский, так же быстро утрачивает самостоятельность в развертывающемся повествовании - в данном случае, соло альта сливается с оркестровым звучанием. Он так же равнодушен к окружающей его обстановке, хотя изначально и пытается проявлять интерес. Выражена данная «не заинтересованность» средствами, сходными с теми, что Байрон использует в поэме. Начинающееся проведение лейтмотива (появление Гарольда в тексте) сливается с оркестровой партией (растворяется в общем повествовании от лица автора). Гарольд Берлиоза, более точно - его лейтмотив, так же служит для скрепления частей, цельности симфонии.

Множество вопросов, несмотря на массу нареканий критики, вызывает Четвертая часть, «Оргия разбойников», начиная с того, что же послужило толчком к написанию подобной сцены, кончая тем, во что же конкретно данный замысел воплотился.

В центре финала симфонии - открывшаяся перед Гарольдом во всю ширь картина неистовства и дикого разгула. В конце части Гарольд присоединяется к веселью. От свойственных ему меланхоличности и безразличия не осталось и следа. По логике разбойничий разгул так же не должен был заинтересовать его, как и предыдущие наблюдаемые им сцены, из чего вытекает мысль о нарушении характера героя. Берлиоз не мог допустить такого упущения. Подтверждение тому, что характер байроновского Гарольда выдержан до конца симфонии, можно увидеть в тексте поэмы:

Он в мире возлюбил многообразном,

Увы! лишь кратких связей череду

Да собутыльников веселую орду.

[1,621].

Так, становится заметна связь между поэмой и симфонией, проявляющаяся в родстве творческих принципов Байрона и Берлиоза. Иными словами, Берлиоз пишет как Байрон, подобно Байрону, который создает «философскую эпопею», основываясь на личном опыте (т. е. достоверности) - при этом образ Гарольда скрепляет части поэмы. Так же и Берлиоз пишет «исповедь сына века», основываясь на личном опыте и используя лейтмотив Гарольда для скрепления частей. Таким образом, Гарольд и Байрона, и Берлиоза - не только герой, но и структурообразующий элемент поэм великих романтиков.

Литература

• 1. Байрон Д. Г. Дон Жуан. Паломничество Чайльд-Гарольда. - М.: Эксмо, 2010. - 782 с.
• 2. Лист Ф. Берлиоз и его симфония «Гарольд» // Ф. Лист, Избранные статьи. - М.: Музгиз, 1960. - 462 с.
• 3. Серов А.Н. Гектор Берлиоз: Критический очерк // А.Н.Серов. Избранные статьи: Т. 1/ под. ред. Г.Н. Хубова. - М.; Л.: Государственное музыкальное изд-во, 1950. - 626 с.
• 4. Хохловкина А.А. Берлиоз. - М.: Музгиз, 1960. - 546 с.
• 5. Юзефович В.А. Симфония «Гарольд в Италии» и её автор. - М.: «Музыка», 1972. -206 с.

Н. Гребенюк

Авторы: Александрова О.Н., Абсалутинова Е.И., Беляков Н.Е., Васильева Н.А., Карпова А.В., Морозова А.А., Паламаржа А.Ю., Рудик Е.А., Тимофеев Я.И., Чернуха З.А.