АНГЛИЙСКАЯ ПЕНИТЕНЦИАРНАЯ СИСТЕМА И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОМ РОМАНЕ КОНЦА XVII - НАЧАЛА XVIII ВВ. («РАДОСТИ И ГОРЕСТИ ЗНАМЕНИТОЙ МОЛЛЬ ФЛЕНДЕРС» Д. ДЕФО)

До проведения пенитенциарных реформ и наступления в конце XVIII-начале XIX вв. «эры карательной сдержанности» английская уголовная система правосудия несмотря на голоса, призывавшие к пересмотру методов, применявшихся к нарушителям закона, была все еще далека от «гуманного духа XVIII века, заботившегося о плоти и умах бедных и несчастных»¹. Условия содержания заключенных и применявшиеся к ним карательные меры едва ли можно назвать эффективными с точки зрения перевоспитания осужденных и их дальнейшей ресоциализации. Естественно, что в конце XVII-первой трети XVIII вв., гуманизация уголовно-исполнительной системы не входила в число первоочередных стратегических задач, стоявших перед находившейся в состоянии бурного капиталистического роста Англией, особенно с учетом фактора обезземеливания крестьянства и как следствие массовой пауперизации населения. Введенная в XVI веке практика исправительных домов, в основу которой было положено представление о перевоспитании трудом как наиболее эффективном наказании, себя не оправдала, даже с точки зрения тех экономических выгод, которые она могла бы приносить государству.

Сведения о функционировании английской уголовно-исполнительной системы в рассматриваемый период содержатся в исторических документах, преимущественно юридического характера - королевские статуты законодательные акты, нормативно-правовые источники, протоколы судебных заседаний, постановления и решения судов. На наш взгляд, ценным источником, способном дополнить представление об английских тюрьмах, являются и знаковые произведения художественной литературы, которые, отражая действительность, являются еще и блестящим экскурсом в область социальной психологии. «... при всей значительности того вклада, какой внесли в мировую культуру философы, экономисты, историки английского Просвещения, английский просветительский роман в области человековедения и обществоведения совершил переворот, еще более значительный»^[1] .

«Когда нам нужно составить представление о повседневной жизни Англии времен королевы Анны, мы обращаемся к написанному по данному поводу Даниэлем Дефо», - писал крупнейший специалист по социальной истории Англии Джордж Тревельян¹. Очевидно, что в данном контексте Тревельян имел ввиду относящееся уже к георгианской эпохе «Путешествие через весь остров Великобританию (1724-1727), но, по его мнению, даже художественные произведения, вышедшие из-под гениального пера Дефо, являлись ни чем иным как «воображаемым репортажем о повседневной жизни», независимо от того где происходило дело - на «пустынном ли острове или в воровском притоне»^[2] . Персонажи его романов, ведут насыщенную, полную взлетов и падений жизнь, и взятые в совокупности их «биографии» составляют яркую и динамичную панораму социальной жизни Англии - от лондонского дна до буржуазных гостиных и аристократических салонов.

В свете избранной нами проблематики наиболее целесообразным представляется проанализировать роман Дефо «Радости и горести знаменитой Молль Флендерс» (1722). Молль - рожденная в ньюгейтской тюрьме дочь воровки, пойманной на краже и сосланной в колонии. Пройдя через многочисленные матримониально-любовные авантюры Молль вступает на «скользкую дорожку» и достигает вершин воровского искусства, превратившись в неуловимую легенду преступного мира. Но наступает момент, когда удача отворачивается от нее: ее ловят с поличным на краже двух кусков шелка и приговаривают к смертной казни. Но приговор заменяется ссылкой в колонии, и Молль отправляется в Виргинию, где становится преуспевающим плантатором.

Роман Дефо, сохранивший преемственную связь классическим плутовским романом (пикареской), в отличие от последнего, сосредотачивающегося на авантюрной составляющей сюжета, интересен в плане в проникновения в психологию и мотивацию преступника. Свое первое грехопадение - кражу узелка у служанки, зазевавшейся в аптекарской лавке, Молль объясняет сначала происками дьявола, последующие кражи -бедностью и нуждой, которые выгнали ее на улицу, и, наконец, корыстолюбие и жадность подняли на вершину воровского мастерства. Молль становится едва ли не клептоманкой: золотые часы, кольца, посуда, ожерелья, перчатки, табакерки превращаются в денежный капитал, каждый прирост которого она тщательно фиксирует, теряя чувство меры и будучи не в силах остановиться. «Стремление к наживе, лишенное своего религиозноэтического содержания, принимает там, где оно достигает своей наивысшей свободы... характер безудержной страсти, подчас близкой к спортивной». Молль даже не замечает грани, за которой преступление, впер-

вые совершенное под давлением обстоятельств, превращается в навязчивую патологию. Разница между необходимостью и излишеством стирается, и каждый новый предмет роскоши, попадая в руки Молль, становится необходимостью, и вот она уже «запуталась в таком лабиринте, откуда уже не было выхода»¹.

Молль отмечает, что среднестатистическому вору достаточно было «проработать» полгода, чтобы попасть в Ньюгет, самой же Молль потребовалось пять с половиной лет, чтобы познакомиться с обитателями этого малопочтенного заведения. Попав туда, Молль с предельной ясностью осознает безнадежность своего положения. В уста своей героини Дефо, сам не понаслышке знакомый с нравами и бытом этого тюремного учреждения, вкладывает страшное своей реалистичностью описание этого места: «Кровь стынет в жилах при одном этом слове.... Шум, рев, вопли, проклятья, вонь и грязь - все мерзости, какие есть на земле, казалось, соединились тут, чтобы сделать тюрьму воплощением ада, как бы преддверием его»^[3] . Парализованная ужасом Молль сначала раскаивается, а затем после неудачных попыток ее пособницы повлиять на ход судебного процесса путём подкупа свидетелей, постепенно адаптируется к окружающим условиям и становится рядовой «ньюгетской птицей», злобной и жестокой. «Я сделалась сначала тупой и бесчувственной, затем грубой и беззаботной и, наконец, потеряла разум, как и все прочие обитательницы этого места; словом, стала чувствовать себя в Ньюгете так хорошо и непринужденно, точно провела там всю жизнь». Дефо, мастер психологического анализа, лаконично и без сентиментальности показывает, как окружающая среда влияет на личность: сравнительного небольшого срока пребывания в компании местного «сброда» хватает, чтобы с Молль слетели хорошие манеры, которых она придерживалась всю жизнь, и она полностью переродилась.

Здесь надо отметить, что Молль, дочь воровки, сама ставшая преступницей, «никогда не падает до самого дна, и даже оказавшись в Ньюгейт-ской тюрьме, сохраняя свой статус буржуа». В то время заключенные сами должны были оплачивать свое содержание, попадая в зависимость от произвола смотрителей тюрьмы, которые практиковали вымогательство, так что многие не покинуть тюрьму даже после вынесения оправдательного приговора. Нажитые неправедным путем деньги помогают Молль обзавестись не только удобной камерой в Ньюгейте и личной каютой на корабле, везущем ее в ссылку, которая заменила смертную казнь. Практика ссылки преступников в колонии была распространённым видом наказания, так, в XVII веке из Англии были высланы десятки тысяч человек.

Трудно согласиться с тем, что данное направление реформирования пенитенциарной системы было «определенным шагом назад», на наш взгляд, оно напротив, укрепляло колониальное могущество Великобритании и в определенной мере способствовало нравственному перерождению и ресоциализации бывших преступников. Это подтверждают и исторические реалии, и пример нашей героини. Многие колонисты, начавшие свою жизнь в Америке с кабального положения, отнюдь не запятнали тем самым свою репутацию и впоследствии стали респектабельными членами общества. Вот и Молль, как воровка и содержанка наказана, но Молль - капиталист спасена и вознаграждена, и ее мечта о неограниченном благосостоянии материализуется в североамериканских колониях, где она приобщается к классу крупных земельных собственников. По другую сторону океана организационные таланты Молль раскрываются с необычайной полнотой: она приобретает плантацию и управляет ей с неженской деловой хваткой, благодаря чему земля приносит солидный годовой доход в триста фунтов. Заплатив высокую цену за реализацию своего потенциала в буржуазном мире, где традиционные нормы постепенно вытесняются новой индивидуалистической идеологией, она достигает тихой гавани в виде респектабельного буржуазного существования, состоявшись в матримониальной и профессиональной сферах, но самое главное - важным компонентом ее новой жизни становится свобода от уголовного прошлого и спокойная совесть.

¹

Андреященко Р. А. Пенитенциарная система Англии и Уэльса в XVI-XX вв.: историкоюридическое исследование : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006 [Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/penitentsiarnaya-sistema-anglii-i-uelsa-v-xvi-xx-w-istoriko-yuridicheskoe-issledovanie.

• [1] Тревельян Дж. Социальная история Англии. М., 1959. С. 378. 2 Елистратова А. А. Английский роман эпохи Просвещения. М., 1966. С. 9.
• [2] Тревельян Дж. Указ. соч. С. 312. 2 Там же. 3 Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избранные произведения. М., 1990. С. 206.
• [3] Дефо Д. Молль Флендерс. М., 1978. С. 259. 2 Там же. С. 349. 3 Там же. С. 356. 4 Watt, I. The rise of the novel. University of California press, 1957. P. 114.