Общественно-политическая мысль России как предмет изучения новой культурно-интеллектуальной истории

На современном этапе развития социогуманитаристики можно говорить о том, что процесс междисциплинарного взаимодействия привел к изменению проблемного поля истории, формированию новых исследовательских направлений, одним из которых является интеллектуальная история.

На современном этапе мы можем говорить о формировании новой культурно-интеллектуальной истории, прошедшей в своем развитии такие этапы, как история идей (изучение систематических форм мышления, представленных, как правило, в философских трактатах), интеллектуальная история (исследование неформальных видов мышления, состояния общественного мнения и литературных движений), социальная история идей (изучение идеологий и распространения идей) и культурная история (анализ культуры в антропологическом смысле, в том числе картин мира и коллективных mentalitos)¹. Выдающийся британский специалист К. Скиннер очень четко определяет исследовательское пространство современной интеллектуальной истории: «изучение прошлых мыслей», да и вообще поведения людей в целом.

Одной из отличительных особенностей современной интеллектуальной истории является учет взаимодействия между движением идей и их исторической «средой обитания». Эта исследовательская установка, по самой своей сути, является междисциплинарной и интегральной.

Интеллектуальная история позволяет преодолеть кризис односторонности исторического знания, расширить пространство исторического исследования. Профессиональные историки, работающие в этом исследовательском поле, стремятся освободиться от главной идеи модернистского сознания -представления о «заданности» истории как постепенном, неуклонном движении от низших форм к высшим. Как утверждает Питер Бёрк, «новая история является умышленной реакцией против традиционной парадигмы»². Интеллектуальная история, не отрицая значимости традиционной истории, ставит задачу осуществления исторического синтеза более высокого порядка.

Немаловажно отметить и то, что в центре внимания новой интеллектуальной истории оказываются не только продукты профессиональной деятельности историка, но и вся его творческая лаборатория, исследовательская психология и практика — культура творчества историка.³

• 1 Darnton R. Intellectual and Cultural History // The Past Before Us: Contemporary Historical Writing in the United States. - London, 1980. - P.337.
• 2 Burke P. Overture: the New History, its Past and its Future // New Perspectives on Historical Writing. - Pennsylvania State, 2001. - P.2.
• 3 Репина Л. П. Интеллектуальные традиции Античности и Средневековья /
• ------------------:------------------------ 229

Когда принципиальным становится учет взаимодействия, складывающееся между движением идей и теми социальными, политическими, религиозными, культурными контекстами, в которых идеи возникают, распространяются и трансформируются, и появляется новая культурноинтеллектуальная история. Говорить о ней как о дисциплине не совсем верно, ибо это исследовательское поле носит междисциплинарный, даже более того надпредметный характер, предполагая изучение всех интеллектуальных процессов прошлого в их конкретно-историческом контексте. С точки зрения социокультурного подхода, человеческая субъективность выступает в ее истинной целостности, неразрывно соединяя категории сознания и категории мышления, что позволяет связать анализ устойчивых структур с изучением процесса их изменений. В «тандеме» с культурной историей интеллектуальная история сохраняет свою специфику, которая состоит в ее преимущественном интересе к историческим категориям мышления и к продуктам человеческого интеллекта.

Исходя из понимания неразрывности культурно-интеллектуальной истории, признанный ее теоретик Дональд Келли замечает: «Интеллектуальная история есть внутренняя сторона культурной истории, а культурная история — внешняя сторона интеллектуальной истории». Сегодня нередко интеллектуальную историю называют «контекстуально-ориентированной», причем контексты интеллектуальной истории разнообразны, очень подвижны и варьируются между полюсами личностного и глобального^[1] .

В последние десятилетия историческая наука нашей страны проявляет повышенный интерес к развитию общественного сознания. Общественно-политическая мысль становится одной из ведущих тем в изучении истории русского средневековья. Вместе с тем попытки анализа проблематики русской общественной мысли в контексте культурно-интеллектуальной истории являются чрезвычайно редкими, единичными .

Общественная мысль — это определенный уровень развития общественного сознания, причем весьма существенный, так как она, вырастая из обыденного сознания, общественной психологии, общественного мнения и общественных настроений, постепенно достигает высокой теоретической ступени развития — идеологии как системы идей и взглядов, в которых осознаются и оцениваются взаимоотношения людей, социальные проблемы, устанавливаются цели социальной деятельности, причем все это выражено в теоретической, логически систематизированной форме².

Пространство общественной мысли целиком относится к сфере личностного и духовного. Любая мысль и идея индивидуальна по своей природе и может стать общественным явлением только с течением времени. Однако интерес вызывают как стадия рождения мысли и оценка ее сути, так и вызванный этой идеей общественный резонанс, который всегда неоднозначен, ибо носит черты политической и идеологической конъюнктуры. Мысль - это особый феномен, который принадлежит духовной культуре и не зависит прямо от социально-политических установок. Зато на этапе превращения идеи из индивидуального акта в общественное явление эти факторы приобретают значение, зачастую искажая первоначальный смысл идеи (например, светская трактовка идеи «Москва - Третий Рим», политическая актуализация евразийской теории и др.). Новая культурно-интеллектуальная история предполагает учёт этого взаимодействия, анализируя весь процесс от возникновения идей и их распространения до трансформации в историческом времени и пространстве. Только таким образом можно выявить и проанализировать связь, соединяющую категории сознания и категории мышления.

Это возможно лишь при создании необходимой теоретической почвы для будущих исторических изысканий на основе размывания границ исторической науки в рамках междисциплинарного подхода. В этом случае «фрагментация» исторического знания превращается не в самоцель, а в средство, позволяющее использовать громадный потенциал смежных с историей гуманитарных дисциплин для более полного постижения прошлого. Так, важным дополнением к общим принципам анализа исторической литературы является использование методов герменевтики, культурологии и феноменологии. Они помогают приблизиться к пониманию чужого исторического письма, выяснить позицию автора, как носителя определенного типа мировоззрения, провести анализ его взаимодействия с объектом исследования и источниками.

Чтобы стать предметом исследования в рамках культурно-интеллектуальной истории, общественная «идея» должна обособиться от конкретного социального дискурса, сделаться автономной монадой, способной мигрировать из одной культурной среды в другую: из философской рефлексии в политическую демагогию, из научных дискуссий в газетную сенсацию, из религиозных верований в литературную игру и т.д. Общественные идеи превращаются в предмет анализа интеллектуальной истории лишь тогда, когда начинается изучение их «перевода» на различные языки культуры, включая, конечно, и перевод в буквальном смысле, с одного национального языка на другой, но также и переосмысление, переоформление согласно разным формам общественного сознания.

Новая интеллектуальная история обозначила и проблему репрезентации авторского текста. Поэтому появилось пристальное внимание со стороны исследовательского сообщества к языку и языковым конструкциям,

¹

Маловичко С. И. Отечественная историческая мысль XVIII в. о возникновении и ранней социально-политической жизни древнерусского города (от киевского «Синопсиса» до «Нестора» А. Л. Шлёцера).- Ставрополь, 2001. - С. 10.

структуре текста, его содержанию. Эту особенность современного исторического знания отметил М. М. Кром, подчеркивая «особую чувствительность историка к языку и понятиям изучаемой эпохи, к ее символам и ритуалам»^[2].

Таким образом, изучение истории отечественной общественной мысли на современном этапе требует новых подходов, учитывающих достижения исторической науки в целом, и, в частности, новой культурно-интеллектуальной истории. Мы с полным правом можем констиатировать, что междисциплинарность в изучении общественно-политической мысли России оказывается особенно плодотворна при использовании методологии новой культурно-интеллектуальной истории, с помощью которой в данном исследовательском поле изучаются движения идей и те социальные, политические, религиозные, культурные контексты, в которых идеи возникают, распространяются и трансформируются.

Куликова Ю. В.

к.и.н., доцент кафедры истории древнего мира и средних веков МП ГУ

Авторы: Клименко А.В., Рафалюк С.Ю., Лачаева М.Ю., Родригес-фернандес А.М., Короткова М.В.

• [1] Под ред. М. С. Петровой и Л. П. Репиной. - М., 2010. — С. 12. 2 Фомин-Нилов Д. В., Ишков П. А. История. Часть I. Интерпретация истории. - М, 2009. 3 См.: Каравашкин А. В. Мифы московской Руси: жизнь и борьба идей в XVI веке И Россия XXI. - 1998. - № 11-12; Он же. Московская Русь и «Ромейское царство» // Там же. - 1999. - № 3; Хмырова С. Р. Историческое сознание русского населения Сибири во второй четверти XVIII — конце XIX вв.: Дис. ... канд. ист. наук. Барнаул, 2006. 4 Казакова Н. А. Максим Грек в советской историографии И Вопросы истории. - 1973. - № 5; Она же. Проблемы русской общественной мысли конца XV - первой трети XVI в. в советской историографии // Вопросы истории. - 1987. - № 1. См. также: Гольдберг А. Л. Историко-политические идеи русской книжности XV-XVI веков: Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. - Л., 1978. 5
• [2] Кром М. М. Историческая антропология. - СПб, 2000. - С.38. 2 Данилевский И. Н. У истоков русской общественной мысли И Памятники общественной мысли Древней Руси. Т.1: Домонгольский период / Сост., автор вступ. статьи и коммент. И. Н. Данилевский. - М., 2010. - С. 10. 3 Репина Л. П. Указ. соч. - С.25.