Вопросы охраны культурного наследия России в конце XIX — начале XX в

к.и.н., доцент кафедры истории России МП ГУ

ВОПРОСЫ ОХРАНЫ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВВ.

Русский историк В. О. Ключевский в поисках ответа на вопрос, «почему люди так любят изучать свое прошлое, свою историю», сам на него ответил следующим образом: «Вероятно, потому же, почему человек, споткнувшись с разбега, любит, поднявшись, оглянуться на место своего падения». И продолжил этот ответ афоризмом: «Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий».

Прошлое оставляет немалое количество памятников, подвергающихся или уничтожению, или сохранению. Осознание степени важности беречь все, что было создано предшествующими поколениями, возникает в эпоху интенсивных государственно-общественных изменений, ценностных переоценок событий прошедших столетий. С осознанием необходимости сохранять наследие прошлого приходит понимание необходимости защиты и охраны этого наследия, которое квалифицируется как «исторические памятники».

Давая оценку российской государственной политике конца XVIII - начала XX вв. в области охраны памятников культуры (а, следовательно, памятников письменности), необходимо отметить, что российские императоры, государственные структуры и Святейший Синод уделяли этой проблеме достаточное внимание. С целью найти хоть какое-то достойное решение этой проблемы были созданы Археологические общества, такие как Императорское Русское археологическое общество, Императорское Московское, Псковское; Императорское Русское историческое общество, Одесское общество истории и древностей, Общество истории, филологии и права при Варшавском университете, Общество археологии, истории и этнографии при Казанском университете, Историко-филологическое общество при Харьковском университете, Императорское Русское географи-

ческое общество. В XIX в. стали работать Архивная и Археографическая комиссии, Губернские ученые архивные комиссии, многочисленные научные общества. Все они активно занимались вопросами охраны отечественного наследия. Важнейшим в деле совместной охраны исторического и культурного наследия стало создание Святейшим Синодом Архивноархеологической комиссии.

Среди важнейших документов, принятых на протяжении XIX в. - законы, циркуляры и положения, регулирующие деятельность библиотек и музеев, в которых на депозитарном хранении находились шедевры русского книжного искусства.

Одним из главных дел второй половины XIX в. стало создание Комиссии А. Б. Лобанова-Ростовского для разработки «Правил о сохранении исторических памятников», проект которых был подготовлен в 1877 г. Несмотря на то, что работы над проектом закона в последние годы царствования Александра II приостановились из-за отказа их финансирования, к этому проекту вернулся император Николай II, создав Комиссию по пересмотру законодательства об охране исторических памятников. Первая мировая война не смогла прервать долгую работу над этим законопроектом. Она остановилась только с начавшейся революцией.

Итак, в конце XIX в. возобновилась активная деятельность Министерства внутренних дел, Святейшего Синода и научных обществ по выработке и утверждению «Положения об охране памятников старины». Работы над всеобъемлющим законодательством по охране древностей продолжались с 1898 по 1916 гг. Материалы, представленные в нижеследующей таблице, позволяют проследить основные этапы деятельности комиссий по выработки законопроекта и увидеть, какие из принимаемых правительством мер в области охраны касались памятников письменности.

Таблица 1

Меры по охране памятников, предпринятые в годы царствования Николая II, включившие в состав памятников древние книги¹

1 Составлено по изданиям: Охрана памятников истории и культуры в России. XVIII-XX вв. - М., 1978; Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах XVII—XX вв. Хрестоматия. — М., 2000. — Т. I. — С. 180-381.

CLIO-SCIENCE: Проблемы истории и междисциплинарного синтеза

Работа над Положением об охране памятников начинается через четыре года после начала царствования Николая II, и практически большинство документов этого времени связано с выработкой и обсуждением этого важнейшего документа.

В письме графа А. А. Бобринского от 4 марта 1898 г., препровождающего «Записку Археологической комиссии», подчеркивалось, что в деле охраны, разыскания и изучения отечественных древностей заинтересованы «правительственные учреждения, в ведении которых находятся либо древние здания и сооружения (церкви, монастыри, крепости, городища и т.п.), либо разные древлехранилища». Поэтому новая «комиссия для выработки положения об охране памятников старины» должна 172 ------------------------------------состоять «из представителей заинтересованных в этом деле ведомств и археологических обществ»^[1].

В «Положении о высочайше утвержденном Комитете попечительства о русской иконописи» при раскрытии положения о его полномочиях говорится об «издании руководства и пособия для иконописцев и лицевого иконописного подлинника, состоящего из образцов снимков со святых чудотворных и особо чтимых икон в пределах России и христианского Востока», что было невозможно без использования древнейших рукописных книг, сохраняемых в монастырях, церквях, библиотеках и музеях.

Все упоминания о рукописном книжном наследии в документах, касающихся охраны памятников, были косвенными. Собираемые по России данные отражали, прежде всего, состояние археологических и архитектурных памятников. Так, например, в ответ на Циркуляр министра внутренних дел по департаменту общих дел от 6 сентября 1901 г. поступили сведения «о количестве известных древних памятников, зданий и сооружений и исторических памятников, находящихся в 89 губерниях и областях, девяти городах и на о. Сахалине». В них значилось 2456 «древних памятников, зданий и сооружений» и 1652 «исторических памятника» . О памятниках письменности не говорилось вообще ничего. Здесь необходимо отметить следующее. На составление подобных списков, невключение в их состав важнейших данных о других группах памятников влияло отсутствие научно разработанного понятия «исторические памятники», а также, как справедливо отметил в своем исследовании Ю. Г. Галай, и то, что списки составлялись официальными правительственными учреждениями и лицами, не имеющими специальной на то подготовки»¹. К тому же, в самом министерстве имели крайне неточное представление о задачах описания памятников.

Точная правовая дефиниция понятия «памятник» так и не была дана. Не было дано и четкого научного определения этому понятию. На основе анализа нормативных документов конца XIX — начала XX в. Ю. Г. Галай и И. В. Михеева пришли к заключению, что «термины, фигурировавшие в них, подразумевали самые разнообразные предметы или документы, имеющие историческую, научную, художественную, культурную ценность». Отсутствие четкой правовой и научной дефиниции безусловно затрудняло практическую деятельность государства по организации охраны памятников и исключало из списка охраняемых предметов порой целые группы важнейших памятников истории и культуры.

В 1904 г. «для научного описания и систематического издания источников отечественной истории и памятников юридических и литературных от древнейших времен до первой четверти XVIII в. включительно» создается Археографическая комиссия^[2]. Это решение оказало влияние на проводимую политику по охране памятников письменности.

В этом же году при Министерстве внутренних дел создается очередная Комиссия по пересмотру законодательства об охране исторических памятников. Перед ней поставили задачу - выработать самостоятельный законопроект о мерах охраны древних памятников и зданий и внести его на рассмотрение законодательных учреждений. В пункте первом первого раздела «Основных положений, выработанных Комиссией по пересмотру законодательства об охране исторических памятников» говорилось: «Действию проектируемых правил по охранению памятников древности должны подлежать: а) памятники зодчества, живописи и ваяния, б) монументы в честь лиц и исторических событий, в) памятники письма и печати, г) памятники прикладного искусства и д) вообще все памятники, замечательные по своей древности, художественному достоинству и археологическому или историческому значению».

Во втором пункте этого же раздела речь шла о таких двух категориях памятников, как движимые и недвижимые, на которые должно распространяться действие разрабатываемого закона: «Действие настоящих правил в равной мере должно распространяться на памятники движимые и недвижимые, причем к числу первых принадлежат как предметы, которые составляют принадлежность памятников недвижимых, так и те, которые не будучи принадлежностью недвижимости, имеют самостоятельное историческое или археологическое значение».

Особое значение для данного диссертационного исследования имеет примечание к пункту второму, в котором указывалось, что «архивы, хотя и представляют собою движимые памятники, имеющие самостоятельное историческое значение, не должны подлежать действию вырабатываемых правил, так как охранение их составляет отдельную заботу правительства (выделено мной — Г. А.)».

Из цитируемого материала следует, что среди вопросов, обозначенных к изучению и исследованию, были и те, что касались рукописного наследия как недвижимого исторических памятника.

Как и в предыдущем проекте все памятники древности предполагалось разделит на 2 группы: в первую группу, согласно положению, «должны быть выделены поименно все те памятники, которые имеют первостепенное археологическое, историческое или художественное значение

и поддержание коих должно составлять предмет особливой заботливости правительства, ко второй же группе должны быть отнесены все остальные памятники, подлежащие охранению»^[3].

Один из важнейших вопросов, связанный с охраной памятников, был сформулирован во втором разделе документа, предлагаемого для обсуждения. Он касался выработки «особых правил о вывозе предметов за границу».

Для лучшей организации «дела охранения памятников старины» предполагалось разбить империю на округа, число которых составляло 15. Собственно охраной памятников истории и культуры должны были заниматься как местные археологические общества, так и публичные библиотеки, историко-филологические, исторические, географические общества и музеи¹.

В обсуждении «Основных положений» активно участвовали, высказав свои соображения, Эрмитаж и Московское Археологическое общество.

Чрезвычайно важным в плане заботы о сохранности рукописного наследия является замечание Московского археологического общества по поводу «вопросов неразрешенных», связанных с частными коллекциями. В нем содержится следующее указание: «...памятники, причисляемые к имуществу движимому, состоят из коллекций древностей картин, книгохранилищ, архивов и проч., которые подвергаются еще большим опасностям, чем памятники недвижимые, и для России настала крайняя пора озаботиться регистрацией именно этих памятников, описаний их, охраны и, по возможности, отчуждения в пользу правительственных учреждений».

Межведомственная комиссия, созданная в 1904 г. При Министерстве внутренних дел, существовала длительное время. Собравшись в 1908 г. после длительного перерыва, она выработала вопросы материального права охраны по отдельным видам памятников древности, разделив их на 3 категории: 1) памятники первобытной древности; 2) памятники искусства вообще (монументального зодчества, другие предметы и вещи);

3) архивы, рукописи и, вообще, письменные документы. Таким образом, памятники письменности выделялись в самостоятельную категорию, подлежащую изучению и охране.

В феврале 1909 г. для выработки законопроекта организовали три подкомиссии согласно категориям памятников: об охранении памятны -

ков первобытной древности, об охранении памятников искусства вообще и об охранении архивов и рукописей¹.

«О необходимости ускорить рассмотрение проекта закона об охране памятников и при этом не забыть включить представителя Министерства финансов в состав совещания для определения ассигнований для охраны памятников» напоминал министру финансов В. Н. Коковцеву министр внутренних дел П. Н. Морозов².

В 1910 г. разработали «Положение об охране древностей», в состав которого включили Основные положения об охране рукописей и архивов, выработанные третьей подкомиссией. В качестве приложения шел документ «О губернских ученых архивных комиссиях», которым придавалось большое значение в новой системе охраны памятников. На Губернские ученые архивные комиссии, созданные «Высочайше утвержденным положением Комитета министров» в 1884 г., возлагалась задача по сбору, сохранению и охране исторических, прежде всего, письменных источников³.

Проект «Положения об охране древностей»⁴, в котором рассматривались вопросы охраны рукописного и книжного наследия, в 1911 г. был внесен на рассмотрение в Государственную Думу. Начался длительный процесс обсуждения и рассмотрения законопроекта, обмен письмами, отношениями и предписаниями, затянувшийся до конца 1916 г. Итогом всех обсуждений и рассмотрений стал доклад министра внутренних дел

А. А. Хвостова Николаю II «О необходимости образования при Министерстве внутренних дел особого совещания для пересмотра законопроекта об охране памятников древности»⁵.

В годы Первой мировой войны (1914-1918) остро встал вопрос о защите государственных ценностей, предметов старины от вывоза за границу. Целый комплекс документов, связанных с обеспокоенностью членов общественных организаций, правительства и Государственного Совета,

• 1 См.: Галай Ю. Г., Михеева И. В. Роль Министерства внутренних дел царской России в правовом регулировании охраны памятников письменности // Ученые записки Волго-Вятского отделения Международной Славянской Академии наук, образования, искусств и культуры. — Н. Новгород, 1999. — Вып. 5. - С. 51-52.
• 2 Отношение члена совета министра внутренних дел П.Н. Морозова министру финансов В. Н. Коковцеву // Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 169. - С. 235.
• 3 Подробнее см.: Макарихин В. П. Губернские ученые архивные комиссии России. - Н.Новгород, 1991; Михеева И. В. Правотворческая деятельность Министерства внутренних дел Российской империи по охране памятников истории и культуры в XLX - начале XX веков. - Н. Новгород, 2009. - С. 118-138.
• 4 Тексты доклада министра внутренних дел А.А. Макарова и Проекта Положения, внесенного на рассмотрение в Государственную Думу, см.: Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 174. - С. 244-271; № 175. - С. 272-280.

На данный проект сделали свои заключения Всероссийский съезд художников (1911, декабрь 28) (см.: Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... — № 176. — С. 281-289), Московское Археологическое общество (1911) (см.: Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 177. - С. 289-293), комиссия Академии художеств (см.: Карпова Л.В., Потапова Н.А., Сухман Т.П. Охрана культурного наследия в документах... - № 179. - С. 304-308)

• 5 Текст см.: Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 192. - С. 380-381.
• 176 ---:-----------------------------------------

появился в 1916 г. Прежде всего, по этому поводу выразило беспокойство Московское Археологическое общество, отправив письмо министру внутренних дел А. Н. Хвостову. В нем говорилось о необходимости издания закона «о запрещении вывоза древностей из России»^[4]. С запросом к министру обратились члены Госсовета, подчеркнув необходимость скорейшего «принятия срочных мер для устранения расхищения, уничтожения и вывоза за границу памятников старины».

В результате нормативно-правовой деятельности, а также работы ряда комиссий по созданию проекта закона об охране исторических памятников, создавалась именно та правовая база, на основе которой шло формирование законодательства по охране письменного наследия, в состав которого органично включались рукописные и старопечатные книги.

К важнейшим мероприятиям, связанным с организацией охраны памятников письменности периода царствования Николая II, необходимо отнести создание Архивно-археологической комиссии при Святейшем Синоде в апреле 1909 г. и Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины при Академии художеств в октябре 1909 г.

Синодальная Архивно-археологическая комиссия создавалась на основе уже существовавшей Комиссии по разбору и описанию архива Святейшего Синода с расширением ее функций и задач. Помимо «наблюдения за сохранением и описанием архивов духовного ведомства», ее члены должны были еще наблюдать «за сохранением, описанием и регистрированием памятников старины, находящихся в ведении Святейшего Синода, в чем бы эти памятники не заключались» . В проекте, предложенном еще в 1908 г., важным стал пункт 7. В нем оговаривалась необходимость обсуждения «вопросов по сохранению и описанию архивов духовного ведомства Комиссией в полном ее составе», т.е. коллегиально, с целью вынесения как можно более объективного решения¹.

В «Правилах высочайше утвержденной Архивно-археологической комиссии» видна обеспокоенность состоянием книжного церковного наследия, являющегося неотъемлемой частью церковно-литургической жизни. По поводу охраны памятников письменности в § 6 отмечалось: «Члены Комиссии допускаются для осмотра находящихся во всех архивах, библиотеках, древлехранилищах и ризницах церковных, архиерейских, монастырских и других документов, книг и предметов древности».

В документе также обозначили, какие вопросы, связанные с наблюдением за сохранением и описанием архивов духовных ведомств, должны обязательно решать члены Комиссии^[5].

В первом параграфе Устава Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины при Академии художеств при обозначении цели созданного Общества подчеркивалось, что оно создано для «защиты памятников искусства и старины, имеющих художественное, бытовое и историческое значение, от разрушения и искажения, а также сохранения их в России». Поскольку рукописные книги являлись всегда художественно-графическими произведениями, то с наибольшей вероятностью можно сказать, что они органично становились предметом охраны и защиты созданного Общества.

Делу охраны рукописного книжного наследия более всего содействовали труды русских ученых, поставивших перед собой важнейшую задачу подсчета и описания древнейших кодексов. Первым подобную работу провел Н. В. Волков, опубликовав в 1897 г. «Статистические сведения о сохранившихся древнерусских книгах XI-XIV вв.». Он сообщил о 691 рукописной книге, относящейся к этому историческому периоду. Решением этой же задачи занимался лингвист Н. Н. Дурново. Но его исследования опубликовали только в 1920-е гг.

Авторы: Клименко А.В., Рафалюк С.Ю., Лачаева М.Ю., Родригес-фернандес А.М., Короткова М.В.

• [1] Письмо председателя Археологической комиссии А. А. Бобринского товарищу министра внутренних дел А. Д. Оболенскому с предложением О создании при МВД комиссии для выработки положения об охране памятников старины И Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... — № 148. — С. 181. 2 Именной, даны Сенату «Положение о высочайше утвержденном Комитете попечительства о русской иконописи» И Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 151. - С. 186. 3 Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - С. 188-189. 4 Галай Ю. Г., Михеева И. В. Правотворчество Министерства внутренних дел Российской империи по охране памятников старины. / Учебное пособие. — Н. Новгород, 2001. - С. 36. 5 Там же. - С. 37.
• [2] Высочайше утвержденное положение об Императорской Археографической комиссии И Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 155. - С. 195. 2 Основные положения, выработанные Комиссией по пересмотру законодательства об охране исторических памятников // Карпова Л.В., Потапова НА., Сухман Т.П. Охрана культурного наследия в документах... - № 157. - С. 198-203. 3 Основные положения, выработанные Комиссией по пересмотру законодательства об охране исторических памятников... - С. 198. 4 Там же. 5 Там же.
• [3] Там же. - С. 199. 2 Там же. - С. 202. 3 Там же. - С. 200. 4 См. Приложение к § 9 Основных положений // Основные положения, выработанные Комиссией по пересмотру законодательства об охране исторических памятников... - С. 200-201. 5 Согласно Справки Министерства внутренних дел, отзывы на «Основные положения» поступили из 40 обществ и учреждений. См.: О деятельности Комиссии по пересмотру законодательства об охране исторических памятников И Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 160. - С. 209-211. 6 Отзыв Московского археологического общества на основные положения, выработанные Комиссией по пере-смотру законодательства об охране исторических памятников И Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 159. - С. 207-208.
• [4] Письмо председателя Московского Археологического общества П. С. Уваровой министру внутренних дел А. Н. Хвостову // Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 185. - С. 368-369. 2 Запрос членов Государственного Совета министру внутренних дел // Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... -№ 186. - С. 369-371. 3 Проект Положения о Синодальной Архивно-археологической комиссии // Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 165. - С. 223. 4 Там же. 5 Правилах высочайше утвержденной Архивно-археологической комиссии при Святейшем Синоде // Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... — № 167. — С. 226.
• [5] Правилах высочайше утвержденной Архивно-археологической комиссии при Святейшем Синоде... - С. 226-227. 2 Устав Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины при Академии художеств // Карпова Л. В., Потапова Н. А., Сухман Т. П. Охрана культурного наследия в документах... - № 168. - С. 230. 3 Волков В. Н. Статистические сведения о сохранившихся древнерусских книгах XI-XIV вв. и их указатель. - СПб., 1897. 4 Дурново Н. Н. Русские рукописи XI и XII вв. как памятники старославянского языка // Лужнословенски филолог. - Београд, 1924. — Кн. IV; 1925. — Кн. V; 1926. - Кн. VI.; Дурново Н. Н. Введение в историю русского языка. - Брно, 1927.