Русские цари и патриархи в эпоху реформ второй половины XVII века
Вторая половина XVII столетия - особое время для России. Огромная страна, уже восстановившаяся после Смуты, вступала в пору развития абсолютистского государства, в эпоху, по продолжительности которой в национальных условиях Россия является одним из мировых рекордсменов. Действительно, сохранение и развитие государственного строя (который нередко рассматривают, как преддверие революций, некий переходный этап) с середины XVII в. до 1906 г. — явление, стоящее на стыке достижения и парадокса.
Взаимоотношения духовной и светской власти в период абсолютизма — проблема, не имеющая в исторической науке однозначного решения. Еще в ходе дискуссии об абсолютизме, ставшей в отечественной историографии второй половины XX в. одним из основных споров историков, был выдвинут тезис о том, что подчинение церкви политике государства является одним из устойчивых признаков (атрибутов) абсолютизма. Историки, не столь категоричные в своих выводах, нередко связывают данный процесс не столько с абсолютизмом в целом, сколько с такой его стадией, как просвещенный абсолютизм, характерной для ряда европейских стран, но далеко не для всех.
Если просвещенный абсолютизм - понятие, характеризующее не только отечественный, но и мировой исторический процесс, то стадия русского абсолютизма, пришедшаяся на вторую половину XVII столетия, обладает подавляющим большинством признаков, определяющих не общее, а особенное, российское. Это время классики отечественной исторической науки называли переходом от сословно-представительной монархии к абсолютной. На наш взгляд, этот период можно рассматривать как национальную модель абсолютистского государства, с характерными для нее основными векторами развития государственного строя, а также церков------------------------------------- 117 но-государственных отношений. Данная модель не сохранится в XVIII столетии, когда реформы Петра I заложат основы развития в стране европейского абсолютизма.
Говоря о двух принципиально различавшихся стадиях абсолютизма, свойственных XVII в. и первой четверти XVIII столетия, мы имеем в виду, конечно же, не только заимствования шведского происхождения, связанные с политическим курсом Петра. Речь идет о трансформации мировоззрения, лежащей в основе понимания не только власти, государства, но и Бога. Что такое Бог? Что такое человек? Что такое власть? — эти и многие другие вопросы в XVII и XVIII вв. получили совершенно разные ответы. В петровскую эпоху произошли изменения в общественном сознании, при которых рационалистические суждения и высказывания Запада (Галилея, Бэкона, Спинозы и других) окончательно перестали восприниматься как «чужие», став основой «нашего» понимания мира. Бог стал отождествляться с природой, материей, мировым пространством. XVII век, с одной стороны, стал высшей стадией развития московской государственности, когда понимание власти не разрушало исконного религиозного мировоззрения. С другой стороны, последняя четверть XVII в. стала временем, когда Московская Русь впервые серьезно обратилась к рационалистическому мировоззрению, но не создала на его основе нового идеологического концепта государственности.
Если идеология XVII в. базировалась на традиционной для Московской Руси обязанности повиноваться царям в делах гражданских, а патриархам - в делах духовных, то в XVIII в. древнее равновесие светского и духовного начал окончательно было разрушено в момент учреждения Синода, когда был оформлен примат государства над церковью, царь стал трактоваться как судья и повелитель всему духовному чину, а духовный чин - как род занятий, такой же, как воины или ремесленники.
Рассматриваемая нами вторая половина XVII в. вовсе не отличалась идиллией в отношении светских и духовных властей, конфликты (в большинстве своем - скрытые, а во многих случаях - явные), стали постоянным спутником взаимоотношений царей и патриархов. Между тем вопрос об упразднении патриаршества, столь поспешно решенный Петром, в этот момент не стоял. Русская Церковь являлась, с одной стороны, крупнейшим феодальным институтом, с другой - важнейшей составляющей частью феодальной государственности. Нередко церковь называют идеологом государства, «идейным штабом».
В решении вопросов веры и церкви царь сталкивался в своей деятельности с собранием высших иерархов русской церкви - Освещенным собором. Особо важные проблемы по указу государя и по решению Освещенного собора часто выносились на церковные соборы. По сложившемуся к середине XVII в. порядку церковное управление находилось под постоянным и непосредственным надзором государственной власти: царь не только созывал церковные соборы вместе с Освященным собором, но, судя по тексту деяния Московского Церковного собора 1649 г., в компетенцию
1
Манъков А. Г. Уложение 1649 года — кодекс феодального права России. — Л., 1980. - С. 194.
царя мог входить и вопрос об утверждении соборного постановления: «А сверх сего уложения и приговору как великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Руси изволит и повелит»1.
Какие вопросы, имевшие касательство к церкви, входили в компетенцию светских, а какие - духовных властей, подчас было определить нелегко. Во многом это было связано с той очевидной особенностью, согласно которой паства, руководимая патриархом, являлась подданными царя. В силу этого любое ослабление внимания подданных к церковным службам или проявившаяся тенденция падения престижа церкви тут же вызывала отклик со стороны государства. Давались царские грамоты, требовавшие неукоснительного посещения церкви в воскресные и иные праздники, запрещавшие совершать старинные обряды, ведущие свое начало с языческих времен (скоморошество, ворожба, медвежьи потехи и пр.).
Нельзя забывать и еще одного фактора: абсолютизм в период своего становления — явление, связанное с существенной активизацией государства во внутренней и внешней политике. Перед нами практически «наступление государства по всем фронтам», которое не может оставаться незамеченным ни обществом, ни церковью. Реакция на этот процесс очень часто носила негативный характер, будь то народные восстания, будь то критика патриархом Никоном «Соборного уложения».
Могло ли государство в условиях огромной роли церкви в жизни его самого и общества активизироваться, не затрагивая церковную сферу? Вряд ли. Отсюда: главным камнем преткновения в отношениях церкви и государства, патриархов и царей становились государственные преобразования (реформы), как сугубо светского характера, так и в области религии и церкви. Подтверждая высказанное положение примерами, рассмотрим лишь некоторые из этих реформ.
Крупнейшим событием всей отечественной истории и XVII в., в частности, стала грекофильская реформа церкви, приведшая к Расколу, обычно называемая реформой патриарха Никона. Однако же за несколько лет до того, как Никон стал патриархом, государство, опираясь на приближенных царю Алексею лиц духовного звания, стало готовить данную реформу. Широко известно, что еще в 1648 и 1649 гг. в Печерский монастырь Киева, а затем к тамошнему митрополиту отправлялись грамоты с просьбой прислать в Москву знающих людей для «государева дела» - исправления богослужебных книг. В 1650 г. было решено основать в Москве школу, где под руководством киевских ученых-монахов изучались греческий и латинский языки, а ее выпускники, достигшие успехов, были посланы в Киев завершать образование2. В то же время в Иерусалим царем был послан Арсений Суханов для описания святых мест и греческих церковных чинов3. Царь Алексей Михайлович советовался с иерусалимским патриархом Паисием о по-
- 1 Деяние Московского Церковного Собора 1649 г. (вопросы о единогласии в 1649 - 1651 гг.). - Б.м., Б.г. -С. 37.
- 2 Румянцева В. С. Кружок Стефана Внифантьева // Общество и государство феодальной России. - М., 1975. - С. 179.
- 3 Белокуров С. А. Арсений Суханов. - М., 1891-1894. - Ч. I. - С. XXXVI.
- ------------------------------------ 119
сте в четыредесятницу и о времени совершения литургии с целью приведения русского церковного устава к тогдашним греческим порядкам[1].
С 1649 по 1651 гг. заботой царя стало введение единогласия в церковном богослужебном пении. Для этого были собраны два церковных собора 1649 и 1651 гг. Примечательно, что после Церковного собора 1649 г., сохранившего многогласие, царь приказал разослать по всем городам в монастыри свои «государевы указные грамоты», в которых было велено петь единогласно. Патриарху Иосифу ничего не оставалось делать, как разослать архиереям свои грамоты с сообщениями о царском распоряжении по злободневному вопросу. Церковный собор 1651 г. открылся выступлением царя, который поставил вопросы о единогласном и наречном пении, об упорядочении богослужения, о поставлении в «священный» и дьяконский чины людей «учительных», знающих «круг церковный и устав», и их обучении, а так же о нравственном поведении духовенства «не токмо в церкви, но и в миру». Решение о единогласном пении, наконец, было принято. Царь утвердил его, и во все концы Русского государства были разосланы царские грамоты, предписывающие внести изменения на местах.
Продолжая реформирование русской церкви в 1651-1652 гг., царь велел на многолетиях вместе с московскими патриархами поминать вселенских греческих. Это уже было публичное признание единения обрядности русской и византийской церквей.
Патриарх Иосиф был вынужден подчиняться царскому решению, но сам сторонником всех предпринимаемых мер не был, а его сопротивление вызывало озлобление царя. Уже по смерти Иосифа Алексей Михайлович в своей грамоте к тогда еще лучшему царскому другу будущему патриарху Никону писал, что Иосиф упорно распространял слухи о том, что царь и правительство московское «переменить» его хотят, что место для своего погребения Иосиф у царя «выпросил» и т.д.
Государство, инициировав церковную реформу вопреки желанию главы церкви, преследовало целый ряд своих интересов, к которым, в частности, относилась и реализация концепции «Москва — III Рим», и решение важнейшей задачи внешней политики — присоединение Малороссии, чей церковный чин сходился с греческим, но отличался от русского, и др. Между тем столь крупные изменения, как грекофильская реформа, требовали подбора из лиц духовного звания тех деятелей, которые могли стать активными и заинтересованными проводниками государственного курса, отождествлять этот курс со своим личным мнением и желанием. Таким церковно-государственным деятелем в начале 1650-х гг. царю и
его окружению представлялся Никон. Основная и самая активная фаза проведения реформы, безусловно, связана с его именем. Период, начавшийся с Большого Церковного собора 1666 — 1667 гг., по решению которого Никон был лишен сана и отправлен в ссылку в Ферапонтов монастырь, вновь отмечался повышением роли государства в проведении реформы. В 1666 г. Собором был принят новоисправленный при Никоне «Символ веры» и узаконен новый обряд. Царь способствовал выдвижению на ключевые посты в церкви преданных реформаторов — Павла, Иллариона, Иоакима, настоял на том, чтобы новым патриархом стал архимандрит Троице-Сергиевой лавры Иоасаф. Подобная «кадровая» политика изначально предполагала первенство светского главы государства, находящегося в расцвете сил, над немолодым и нездоровым представителем духовного сана. Взяв сторону Иоасафа, царь тем самым отодвигал от патриаршего престола митрополита Крутицкого (Сарского), а после 1658 г. - местоблюстителя патриаршего престола Питирима. В свое время Никон, боровшийся за возвращение на патриаршество, считал митрополита Крутицкого одним из своих главных противников, отзываясь о нем крайне нелестно. Никон обвинял Питирима даже в организации покушения на его жизнь[2]. Пока разворачивались события вокруг патриаршества Никона, и готовилось его низложение, Питирим был наиболее очевидной кандидатурой на патриарший престол. Не давая возможности Питириму этот престол занять, светская власть показывала, что она не желает передавать патриарший престол столь ярому оппоненту предшествующего патриарха, опасается усиления разногласий внутри церкви. Добившись своего только в 1673 г., на патриаршестве Питирим оставался всего лишь 10 месяцев. Государство и церковь, проводя реформу и сталкиваясь с ее последствиями, по-разному относились к противникам реформы. Еще в мае 1666 г. для «прения» с участниками Собора был привезен лидер старообрядчества - протопоп Аввакум. 13 мая 1666 г. по решению Собора Аввакум был расстрижен и предан церковному проклятью. После этого вместе с дьяконом Федором и суздальским священником Никитой Аввакум был отправлен в Николо-Угрешский монастырь. Царь Алексей все еще не оставлял надежды на примирение Аввакума с официальной церковью. Пытаясь добиться своего, он посетил Аввакума в Николо-Угрешском монастыре
Реформирование самого государства времени 1650 — 1660-х гг. стало отражением позиций, заложенных в Соборном Уложении 1649 г. Авторы Уложения попытались лишить высшее духовенство (за исключением патриарха) и монастыри юрисдикции по отношению к церковным людям в части основной массы гражданских и уголовных дел. «Соборное уложение» ограничило церковное землевладение, запретило церковным
иерархам и монастырям иметь свои слободы и торгово-промысловые заведения на посадах. «Опальный» Никон, критикуя Уложение, был далеко не одинок в своих воззрениях на государственную политику. Основным «никоновским» аргументом в пользу того, что «Уложение» - «бесовская», «беззаконная книга», стал тезис о том, что «суд Божий, а не царев». «Отвещай, в которых правилех написано, что суд великаго государя царя, а не Божий. Мы же ти рехом выше и ныне глаголем, яко суд Божий есть... И царие слуги суть Божии»[3]. Никон критиковал и тот факт, что Уложение отдало предпочтение власти светской над властью духовной, возвеличило все, что так или иначе исходит от государя и связано с ним. Размышления Никона по поводу Уложения приводили его к размышлениям более общего характера относительно прав государственной власти в отношении властей духовных, взаимоотношений церкви и государства, царя и патриарха. Никон проводил мысль: «Имеет убо царь власть в своих ему данных от Бога уставах давати власть и честь мирским людем, а не епископом и архимаритом и прочим властем, яко которыя суть вышния, суд божий, а которыя суть земныя, суд царский»
Никон с горечью констатировал ситуацию, сложившуюся к 1660-м гг. XVII в.: «То правда, что царское величество разширился над церковию, чрез вся божественыя законы, своим достоинством, а не законом коим любо божиим, и не до сего точию ста, но и на самого Бога возгорде широтою орла». Никон все более считал царя человеком, который превозносится славою мира сего, принимая в сладость безумные глаголы окружающих «ты Бог земной», человеком, который «восхитил церковь и достояние ее все в свою область беззаконно».
Делить реформы на церковные и государственные не всегда уместно. В рассматриваемый период государство достигло того уровня развития, когда та или иная команда реформаторов могла предполагать целый комплекс преобразований, затрагивавших как собственно государственную, так и церковную сферу. Примером этого может послужить та программа изменений, за которую ратовали царь Федор Алексеевич и его сподвижники.
Прежде, чем охарактеризовать эту программу, остановимся на некоторых аспектах, демонстрирующих соотношение сил церкви и государства к началу царствования Федора Алексеевича. Царствование Федора приходится на патриаршество Иоакима. Иоаким был избран Патриархом еще в конце царствования Алексея Михайловича — в 1674 г.
В 1675 г. также было принято решение о подчинении всех мирских чиновников, задействованных в епархиальном управлении, духовным лицам. Церковная администрация, суд и финансы переходили в руки духовенства. Теперь только священнослужители могли заниматься сбором пошлин с духовенства, судили лиц духовного звания по всем гражданским и духовным искам.
Борясь за свою самостоятельность с государством, церковь видела основой своей независимости сохранение и возможное расширение земельных владений[4]. Хотя в 1676 г. была предпринята попытка запретить выделение земли приходским церквям, патриарх Иоаким добился отмены этого решения. Указ был отменен в 1681 г., всем церквям были отмерены от 5 до 10 десятин и возвращены ранее отобранные земли. В 1677 г. был окончательно ликвидирован созданный по Соборному Уложению Монастырский приказ. Рационалистические взгляды Федора Алексеевича и интересы государственной казны не позволяли согласиться на усиление самостоятельности и имущественного положения церкви. Государство взимало с церковных вотчин усиленные сборы, брало сторону государственных служащих в тех случаях, когда их интерес сталкивался с интересом церковнослужителей. Одновременно из всех проблем, интересовавших в равной мере и церковь, и государство, выделялись проблемы борьбы с расколом и закрепления христианизации иноверцев. Государство критически относилось к отечественной системе церковного управления. На всю страну помимо патриарха приходилось 16 архиереев: 9 митрополитов, 6 архиепископов, 1 епископ
Система государственных служб, также как и церковных, должна была подвергнуться реформированию. По сути, предстояло решить проблему послеместнического устройства государственной службы.
Правительственный лагерь отразил свое видение реформы в «Проекте устава о служебном старшинстве по 34 степеням».
Каждая значимая государственная служба получала свою степень. Все степени группировались по нескольким направлениям.
Первое из них было представлено судейскими чинами, к которым относились доместик и подчиненные ему члены судебной палаты.
Второе направление было представлено думскими заседателями в боярских, окольнических и дворянских чинах.
К третьему направлению относились воеводы: севастократор (дворовый воевода); воеводы Северского, Владимирского, Новгородского, Казанского, Астраханского, Сибирского, Рязанского, Тамбовского разрядов, Смоленский воевода, глава Белгородского Разряда - воевода Белгородского полка. Воеводы сочетали управленческий функционал с командованием военными соединениями, размещенными на подве-
домственной им территории. К этому же направлению относились такие должности, как боярин над пехотой (высшее должностное лицо, под началом которого находились пехотные части); боярин над конной ратью (высшее должностное лицо, отвечавшее за кавалерию); боярин и оружейничий, под начало которого ставились, помимо Оружейной палаты, еще и воинские припасы для рейтарских и пехотных полков; а также гетман обеих сторон Днепра. Четвертое направление было представлено исполнителями наиболее ответственных и почетных дворцовых служб, среди которых были дворецкий, кравчий, начальник над чашниками, постельничий. Одна из крупнейших реформ, задуманных государством, не состоялась, и тому было несколько причин. С одной стороны, хотя само государство, редактируя «Проект», находило наиболее оптимальные пути решения проблемы, первоначальные предложения, ушедшие из поздних редакций, могли настроить высших светских и духовных чинов против реформы. С другой стороны, церковь, рассматривая светскую и церковную часть реформы как единое целое, не желая изменений в своих рядах, оказывалась ярым противником преобразований служебной сферы государства. Поскольку думские заседатели по «Проекту» должны были получить наместнические титулы, что позволяло выстроить иерархию «думцев», патриарх был склонен трактовать эту меру как попытку разделения страны на наместничества[5]. Не дав осуществиться реформе в области государственных служб, церковь могла легче справиться с содержащимися в реформе изменениями в епархиальной области. Итогом стало образование только 4 епархий: Устюжской, Холмогорской, Тамбовской и Воронежской. Древневизантийский принцип соподчинения епархий был отклонен
Рассматривая реформы, проводимые государством, как причину обострения церковно-государственных отношений, нельзя не учитывать процесс европеизации русского государства, достаточно активно проявившийся во второй половине XVII в. Ряд новшеств, вводимых светской властью, либо носил характер европейского заимствования, либо являлся переосмыслением на национальной почве европейского опыта.
Последняя четверть XVII в. столкнула Россию с новой плеядой государственных деятелей и общественных мыслителей. Царь Федор Алексеевич, царевна Софья, В. В. Голицын, Симеон Полоцкий, Сильвестр Медведев если и не были «западниками» во всех аспектах трактовки этого понятия, то в гораздо большей степени были готовы к рационалистическому пониманию действительности.
Царствование Федора Алексеевича было связано с появлением предпосылок создания государственной системы общественного призрения. Царь в 1681 г. предложил патриарху и епископам устраивать больницы и богадельни, как в Москве, так и по всем городам страны. В 1682 г. был
издан указ о постройке двух богаделен для престарелых и больных, получивших ранение на государственной службе. В указе предписывалось монастырям в их больницах лечить «безденежно», а также иметь в своем штате доктора, аптекаря и лекаря, держать недорогие лекарства1. Глава правительства и фаворит Софьи князь В. В. Голицын выступал покровителем «латинствующей» партии. Голицын являлся сторонником распространения в стране европейского образования и ослабления влияния церкви на образование; привлечения на русскую службу иностранных специалистов разного вероисповедания и разрешения свободного въезда и выезда из страны; поощрения инородцев, принявших православие, и запрещения посягать на традиции «инородцев»2. При покровительстве В. В. Голицына в Москве появились и обосновались иезуиты: в 1684 г. — Шмидт, в 1685 г. — Альберт Дюбуа и Курций (как курьеры германского императора), в 1687 г. - Давид Кодзини и Товия Тихановский (как частные лица, торговцы, которыми был приобретен дом в Немецкой слободе и открыта школа). Столкновение между древнерусским православием и западными влияниями (латинством) произошло по вопросу о времени пресуществления Святых Даров. Церковный собор, проходивший в январе 1690 г., осудил католическое учение о времени пресуществления Святых Даров и запретил ряд сочинений украинских авторов, таких как Симеон Полоцкий, Петр (Могила), Иоанникий (Галятовский), Лазарь (Баранович) и другие. После падения Голицына, в 1689—1690 гг. был осужден протестант Кви-рин Кульман, в 1690 г. высланы из Москвы иезуиты. Влияние иностранцев на жизнь России между тем не ослабло. Сторонником их активного привлечения на русскую службу, причем сторонником гораздо более последовательным и упорным, нежели Голицын, стал царь Петр. Не стоит забывать того факта, что патриарх Иоаким, недовольный тем курсом, что проводил при покровительстве царевны Софьи В. В. Голицын, в противоборстве между Софьей и Петром занял сторону Петра. Борясь с проникновением в Россию латинства, отстаивая исконное православие, патриарх вольно или невольно способствовал приходу к власти человека, окончательно повернувшего страну на Запад. '?-------------------------------------:------------------------- 125 Светова Е. А. к.и.н., старший преподаватель кафедры английского языка гуманитарных факультетов МПГУ ЖЕНСКАЯ ПОЛОВИНА ДВОРЦА
Авторы: Клименко А.В., Рафалюк С.Ю., Лачаева М.Ю., Родригес-фернандес А.М., Короткова М.В.
