Идея Священного Союза Александра I
соискатель кафедры истории МПГУ
ИДЕЯ СВЯЩЕННОГО СОЮЗА АЛЕКСАНДРА I
Александровская идея Священного союза как идеала международного права, а также усилия по ее правовой и практической реализации русской дипломатией во главе с Александром I в Европе рассматривалась в дореволюционной историографии, в частности, В. К. Надлером[1].
Столетие спустя академик А. Н. Сахаров обратил внимание на то обстоятельство, что результаты воздействия религиозности Александра I на его судьбу и судьбу России оказались в истории недооцененными.
Анализируя «разоблачительный», «негативный» по отношению к императору Александру I характер историографии, Сахаров заметил, что авторы не могли допустить мысли о «необычном и высоком движении души человека на троне».
Сахаров рассмотрел личностные параметры русского правителя, исповедовавшего «гуманнейшие идеалы своего времени» и проповедовавшего «братство народов и правителей», который «осознанно на либерально-политической и культурной основе широко открыл двери в Европу», «лидера и законодателя европейской политики».
Характеризуя сложившуюся на сегодняшний день историографическую ситуацию, А. Н. Сахаров справедливо заметил, что «каждая эпоха идеологически интерпретировала эту жизнь и деятельность в зависимости от запросов времени, уровня и политической направленности самих интерпретаторов»1. Анализ александровской модели устройства послевоенной Европы и ее принципов остается на периферии научного внимания. Рассмотрению объединительной идеи предпочитают разбор текущих противоречий, от чего сама идея, тем более оформленная документально, не перестает существовать. Академик Ю. М. Осипов, перу которого принадлежит книга-размышление «Обретение»2, написал: «Сначала план, и потом его осуществление - и так в каждый момент...жизни <...> Может ли человек изменить ход вещей? Разумеется может, на то у человека сознание, но ежели ход вещей имеет место и отменить его в целом невозможно, то человек может его изменить лишь частично и на срок..., а вот чтобы изменить весь ход вещей, человеку нужно переместить себя уже...в другой ход вещей, или в ход других вещей, пусть и им — самим этим человеком - придуманный и выстроенный»3. Методологическая реабилитация концепта «идеи» и ее значимости заслуживает самого пристального внимания историков. В литературе не отрицается, что война усилила религиозные настроения русского императора. Он достойно пережил годину тяжелых испытаний и внутреннего кризиса. В итоге Александр I пришел к убеждению, что мир и общественная безопасность, порядок, счастье и изобилие находятся в тесной зависимости от распространения познания Бога. Император размышлял о необходимости кардинальных изменений в системе международных европейских отношений, в которых доселе господствовали ложь и обман. Нравственное очищение войной и страданиями привело его к мысли о том, что «это царство зла должно было прекратиться отныне»4. Он искал претворения в международной правовой практике возможностей создания таких оснований, которые бы сделали непременными к исполнению правила, обязательные для частной морали, в отношениях международных. Опубликованный в год смерти императора (1825) двухтомник «Документы для истории сношений России с западными державами европейскими от заключения всеобщего мира в 1814 году до конгресса в Вероне в 1822 году» (далее в тексте: «ДдИДСР...») позднее не переиздавали. Между тем, это собрание документально подытоживает важный этап истории развития международных отношений европейских стран, император Александр I отбирал документы для данного сборника лично. Принципиально важные документы, прежде всего, концепцию Священного союза5 написал сам. По мнению В. К. Надлера, этот документ мог вав внутреннее убеждение в том, сколь необходимо предлежащий державам образ взаимных отношений подчинить высоким истинам, внушаемым законом Бога Спа-130 ------------------------------------- выйти только из-под пера Александра I. Свою точку зрения ученый аргументировал следующим образом: «Вдумываясь в общий смысл приведенного документа, равно как и в его отдельные выражения, мы приходим к заключению, что акт Священного союза мог выйти только из-под пера Александра, что в нем выразились именно те мысли и убеждения, которые зародились и созрели в душе императора, под влиянием великих мировых событий последнего трехлетия. Идея Священного союза заключалась в применении принципов христианской этики в области международных и государственных отношений. Александр полагал, что только внесение этих начал в сферу политической жизни может положить предел господству традиционной лжи, систематического обмана и эксплуатации интересов ближних путем всевозможных безнравственных средств, не исключая и самого последнего из них, грубого насилия. Императору представлялось, что потрясающие события последнего времени должны были убедить европейское человечество (в лице его верховных руководителей) в полной несостоятельности старой политической системы (подчеркнуто нами, - И. С.) и подготовить умы к восприятию и проведению новой системы, основанной на возвышенных и в то же время простых и общепонятных правилах евангельской нравственности. Александр I полагал, что уже само торжественное провозглашение с высоты престолов заповедей любви, правды и мира, обещание трех союзных монархов руководствоваться отныне во всех своих правительственных и политических деяниях сими заповедями...должно произвести великий переворот в политическом мире (подчеркнуто нами, - И. С.) и направить общественную жизнь Европы на новый путь»1. Религиозные убеждения русского императора повлияли на форму и содержание декларации, которая не была похожа ни на один из ранее утверждавшихся в истории международных отношений трактатов. Оставшись недооцененными, неосознанными и непонятыми религиозные взгляды Александра I, а также написанные или идейно и духовно содержательно направляемые им документы не укладывались в плоскости национальных противоречий, прагматизма, революционной идеологии и борьбы. Данное издание по своей сути является внешнеполитическим завещанием Александра I. Оно отражает его видение принципов безопасного сителя, объявляют торжественно, что предмет настоящего акта есть открыть перед лицом вселенныя их непоколебимую решимость... руководствоваться... заповедями сея святыя веры, заповедями любви, правды и мира...На сем основании... I. соответственно словам священных писаний, повелевающих всем людям быть братьями, договаривающиеся монархи пребудут соединены узами действительного и неразрывного братства и, почитая себя как бы единоземцами, они во всяком случае и во всяком месте станут подавать друг другу пособие, подкрепление и помощь; в отношении же к подданным и войскам своим они, как отцы семейств, будут управлять ими в том же духе братства... II. Единое преобладающее правило да будет... приносить друг другу услуги, оказывать взаимное доброжелательство и любовь, почитать всем себя как бы членами единого народа христианского, поелику союзные государи почитают себя аки поставленными от Провидения для управления единого семейства отраслями... исповедуя таким образом, что Самодержец народа христианского... не иной подлинно есть, как Тот, кому собственно принадлежит держава, поелику в нём едином обретаются сокровища любви, ведения и премудрости бесконечные...». 1 Надлер В. К. Указ.соч. - С. 633-634. устройства Европы, а так же трагических усилий русского императора по их реализации, встретивших сопротивление европейских держав и преуспевших в обесценивании александровской идеи обеспечения гарантий мирного существования европейских стран. Русскому императору представлялось принципиально важным не только издать в 1825 г. документальную историю собственных усилий и надежд, но и сохранить для будущего идею христианского европейского международного устройства, а также предлагавшиеся им принципы равенства и защиты подданных европейских стран. Для Александра I представлялось исключительно важным законодательное закрепление кодекса поведения победителя и в этом контексте -исторической репутации России и победителей—участников антинаполео-новской коалиции государств. Посол России во Франции Поццо ди Борго писал К. Нессельроде: «Прусские генералы (в первую очередь Блюхер) проявляют (в Париже) жестокость, доходящую до открытой мести. Они дают почувствовать свой гнет сверх дозволенных осторожностью пределов. Они злоупотребляют победой (выделено мною, - И. С.)...»[2]. Поведение победителя, в том числе и дипломатическое, для Александра I было принципиально важным. Гласность осуществлявшегося императором Александром внешнеполитического курса являлась его принципиальной позицией. В концентрированном виде она получила свое выражение в собрании основных международных дипломатических документов Венского конгресса 1814-1815 гг. и Священного союза 1815-1822 гг. При подготовке документов к печати К. Нессельроде отмечал, что «все акты только публичные, следовательно, не требуется работа цензурного комитета»
Завоевательной политике Наполеона Александр противопоставил христианскую политику, проводимую им в Европе. По свидетельству Альбера Сореля, Александр вел себя «политично и великодушно, действуя как прямотой и простотой, так и энергией и ловкостью». Он собственноручно составил помеченную 7 июля 1815 г. ноту, объявляющую расчленение Франции несовместимым с равновесием в Европе: «Нельзя обращаться с Францией как врагом. Державы не могут осуществлять там право завоевателей...». Александр I фактически спас Париж от разрушения.
В основе образа действий императора Александра I лежала «высокая религиозная и не менее высокая идея политическая», на которую обращалось внимание в дореволюционной литературе и которая игнорировалась до недавнего времени в последующих работах.
Порядок в Европе, по мысли русского императора, должен быть построен «не на одних только формальных и скоро преходящих дипломатических соглашениях, а на идее взаимного братства христианских народов, обнаружившейся с такою силою в только что закончившейся гигантской войне». Сам Александр I был всецело в 1814-1815 гг. проник-
нут этой идеальной религиозно-нравственной идеей. Предлагая высокую утопию, Александр I искал более прочные и надежные основания, чем «формальные и скоро преходящие дипломатические соглашения». Принцип добровольного участия в Священном союзе отражал христианские идеалы Александра I и рассматривался им как пример, необходимый для мирного выстраивания международных отношений в Европе. Следует отметить, что и в рамках реально подписанных сторонами документов ему удалось сформулировать важнейшие идеи создания безопасного европейского дома, обеспечивавшие права и жизненные потребности его жителей, усовершенствовав их торгово-экономические контакты и возможности мирной работы, независимо от их конфессиональной принадлежности. Православные убеждения Александра I не мешали проявлению им широты взглядов и конфессиональной толерантности. Документы Священного союза провозглашали равенство в гражданских и политических правах, независимо от вероисповедания. Русский император считал необходимым «наполнить» идею конгрессов[3] справедливым содержанием и поставить их на службу безопасной жизни Европы. Александр I возлагал надежды на формирования механизма поддержания европейского мира с помощью периодического созыва международных конгрессов, символизирующих союз европейских государей и обсуждающих сложные международные проблемы, а также на гласность принимаемых ими решений. Создание такого союза, по мысли Александра I, устранило бы угрозу военных столкновений между государствами. Послевоенное устройство Европы, согласно мысли Александра I, должно было развиваться в трех взаимосвязанных направлениях, скрепляющих европейское пространство мирными и надежными скрепами: торгово-экономическом, социально-правовом и политическом, под которым подразумевалось урегулирование взаимоотношений между главами государств. Налаживались необходимые в повседневной жизни контакты. Снимались преграды для торгового судоходства. Общие правила судоходства применялись на реках Рейн, Некар, Майн, Мозель, Маас, Шельда, По. Организация таможенных служб европейский государств выстраивалась в соответствии с принципом создания в ближайшей исторической перспективе единого торгового европейского пространства и создания механизмов обеспечения в случае необходимости европейской безопасности. Создавалась общая для европейских стран система налогообложения. Одновременно принималось решение уменьшить число застав для сбора пошлин
На европейских правителей налагались обязательства, определявшие принципы их поведения в отношении подданных. «Его величество король прусский обещает в рассуждении всего, что будет касаться до собственности и дел взаимных подданных (Пруссии и Саксонии), учинить
распоряжения, основанные на самых благоприятствующих выгодам их правил. Сие будет в особенности наблюдаемо в отношении к тем, коих имения находятся в обоих владениях прусском и саксонском, к торговле города Лейпцига и всему подобному; а дабы личная свобода жителей, как уступаемых, так и других провинций, не была ни мало стесняема, то им дозволяется, за исключением обязанностей по военной службе и с соблюдением порядка установленного законами, перейти из одного государства в другое. Они могут вывезти с собою свои имущества, не подвергаясь платежу пошлин за выход или вывоз»[4]. Александр I выстраивал свой идеал межгосударственных мирных отношений на основе общехристианских евангельских ценностей, выработанных христианством. Первостепенное значение при этом придавалось положению о том, что христианской природе человека присущи (изначально данные от Бога, затем укрепленные воспитанием христианской семьи и Церкви) определенные духовные и этические принципы, играющие в организации семьи, общества и государства регулирующую роль. Данную общественно значимую регулирующую функцию евангельских принципов Александр I надеялся распространить на межгосударственные отношения европейских стран. Отсюда проистекают его представления о связи международного права и христианской этики, о международном праве как христианской нравственности, которая должна прийти на смену прежней системе международных отношений. Этой идее Александр I увлеченно служил в 1814-1815 гг. Позднее разочаровавшись, но не в самом идеале-идее, а в возможностях ее реализации в конкретно-исторических обстоятельствах противодействия австрийской и английской дипломатии, а также и других факторов, после 1822 г. русский император не проявляет активности на европейской сцене. Следствием разочарования, постигшего его на ниве укрепления христианских евангельских принципов в миру (в т.ч. европейском), происходит усиление религиозных настроений Александра I. Результатом переосмысления конституционализма религиозным сознанием императора стала идея о международном праве как христианской нравственности. Таким образом, Александр I намного опередил свое время. Русская правовая мысль XIX - начала XX вв. развивалась в русле исследования и поиска нравственных этических оценок права
Нам представляется, что рассмотрения заслуживает даже сама возможность появления на государственном уровне позиции, выражающей идею, которая принадлежит к категории справедливости, поисков путей к мирному существованию, созданию обеспечивающих его институтов и механизмов, скрепление международных отношений с помощью экономического сотрудничества. Эти идеи становятся востребованными человечеством в XX в. И, наконец, по историческим меркам обеспечение европейского мира в течение более 30-ти лет - достойный правителя результат. В последних диссертационных исследованиях делается вывод о том, что Священный союз «стал весьма эффективным органом по поддержанию баланса сил в Европе на протяжении примерно трех десятков лет»[5]. Таньшина Н. П. д.и.н., профессор кафедры новой и новейшей истории МПГУ
Авторы: Клименко А.В., Рафалюк С.Ю., Лачаева М.Ю., Родригес-фернандес А.М., Короткова М.В.
