Федор Черный в Орде
Эта эпопея, позволяющая по-иному взглянуть на русско-татарские отношения, давно привлекала внимание исследователей. Для ее оценки значимым представляется вопрос о том, в какой степени это описание отражает реальность, а в какой моделирует ее. Но в любом случае, с точки зрения изучения политической культуры, мы имеем ценнейший источник эпохи, в частности, дающий сведения о формировании представлений о царской власти и их связи с ордынской практикой.
Федору Ростиславичу Черному, князю Смоленскому и Ярославскому, сравнительно повезло со вниманием к нему его потомков: до нас дошло шесть кратких и пространных редакций его Жития (XV-XVII вв.), в части из которых использованы данные несохранившихся ярославских летописей[1]. Юбилеи канонизации князя в конце XIX и в конце XX вв. вызвали появление в свет серии посвященных ему публикаций, часть из которых продолжала агиографическую традицию. Фигура Федора обращала на себя внимание историков, начиная с Н. М. Карамзина. Тем не менее многие моменты его биографии по-прежнему спорны.
Согласно Житию, Федор Ростиславич провел в Орде многие годы, стал ханским зятем и с честью вернулся на Русь. Однако в вопросе, к какому точно времени относятся эти события, мнения исследователей расходятся.
До 1276 г. Федор отсутствует на страницах летописей. По-видимому, его княжение протекало спокойно. По мнению многих сторонников агиографической традиции, именно к этому периоду относятся описывае-
мые в Житии[2] события: поездка Федора в Орду, смерть его княгини (за которой он и получил ярославский стол), отказ ярославцев впустить возвратившегося Фёдора в город и возведение ими, несмотря на ханский указ, на престол его сына, возвращение Федора в Орду и женитьба его на ханской дочери, длительное пребывание в Орде, рождение там двух сыновей, смерть нового ярославского князя и торжественное возвращение Федора в Ярославль. В пользу этой версии говорит длительное правление хана Менгу-Тимура (1267-1280), что соответствует сообщению Жития о новом тесте ярославского князя. Аргументом служит и то, что веротерпимый язычник Менгу-Тимур скорее бы выдал дочь за христианина, чем хан-мусульманин. Однако веротерпимость Менгу-Тимура была довольно относительна: именно при нем (единственный в своем роде случай!) «за хулу на веру татарскую» был жестоко казнен рязанский князь Роман Олегович. Однако в самом Житии рассказ о поездке князя в Орду приводится после сообщения о занятии им Смоленского стола (1279). В силу этого, вслед за большинством ученых предположим, что описываемые в Житии события относятся к более позднему времени. После 1281 г. Федор также надолго исчезает со страниц летописей. Он вполне мог находиться в Волжской Орде, с которой у него установились тесные связи. Вероятно, в это время он и женится на царской дочери. Относительно имени тестя Федора Ростиславича историки разошлись. Н. М. Карамзин предполагал таковым Ногая, биограф Федора Г. Н. Преображенский и А. Н. Насонов - Менгу-Тимура, Д. Александров - Тохту
Для того, чтобы попытаться определить, в какой степени Житие князя отражает ордынские реалии, рассмотрим содержание эпизода более подробно.
1. Согласно Житию, взять Федора в зятья царя убеждает царица. Царь испытывает сомнения, поскольку Федор - его служебник и иноверец.
Однако выдавать дочерей за вассалов не считалось у монгольских правителей зазорным (это проблема скорее византийских василевсов). По вопросу о тесте Федора заметим, что колебания из-за иноверия Фёдора скорее могли быть у правителя-мусульманина, чем у шаманиста. Так или иначе, для царя князь - не ровня, однако, в царских силах решить и эту проблему.
2. Царь обращается к Константинопольскому патриарху и получает его благословение на брак и крещение дочери.
Решительно непонятно для чего это понадобилось: хан спокойно мог разрешить дочери креститься и без этой процедуры. В конце концов, у него под рукой был Сарайский епископ. 3. Царь вручает Федору венец, периодически облачает в свои (царские) одежды, сажает напротив себя, приказывает построить ему дворец, приказывает всем царям и вельможам одаривать его и воздавать честь. Дает ему в услужение русских князей и бояр. Венец не принадлежал к главным символам ханской власти, хотя у них и известны наборные пояса, шапки-орбелге и жезлы (наследием такого рода была и шапка Мономаха). Позиция напротив царя - позиция подданного. Статус ханского зятя был достаточно высок, но был ниже, чем у члена династии и зависел от занимаемой должности. 4. Царь жалует Федору 36 городов, в том числе, видимо, особо значительные: Чернигов, Болгары, Кумане, Корсунь, Туру, Казань, Ареск, Гормир, Баламаты и полгорода, где сам царствует. Чернигов — в это время надолго исчезает со страниц русских летописей. Предполагается, что он принадлежал в это время Брянскому князю. Болгары - возможно, город Булгар, в это время бывший наряду с Сараем ханской резиденцией; возможно, это область Болгарии в целом. Менее вероятно - Дунайская Болгария (подвластная в это время Орде). Кумане - название не города, а народа, кумане - половцы - кипчаки; возможно, область Дешт-и-кипчак — улус (вилайет) Орды, лежащий к востоку от Волги. Корсунь - вероятно, Херсонес Таврический, хорошо известный русским греческий город в Крыму; был подчинён Орде, но юридический статус его в это время довольно туманен. Позднее был сильно разорён Нога-ем. (Но нельзя полностью исключить и Корсунь под Киевом). Тура - возможно, Чимги-Тура, город, административный центр Сибири. Казань — значительный город в Булгарии. Ареск - (?) возможно связан с «Арским полем» под Казанью, или рекой Арысь в бассейне Сырдарьи на которой лежал город Зернук. Гормир — возможно, Кырк-ер в Крыму. Баламаты - (?) «Пол града, где сам царствует» - вероятно, Сарая-Бату на Нижней Волге, зимняя резиденция хана. Таким образом, пожалованные Федору земли располагались во всех концах и улусах-вилайетах Золотой Орды. Это отчасти соответствует практике предоставления членам династии уделов-инджу в разных частях империи, но такие пожалования обычно имели гораздо более скромный характер. Поэтому список больше похож на расшифровку сказочного «полцарства». Вся эта картина - благословение патриархом, возложение царем на Федора венца и царских одежд, чествование вельможами, введение во владения землями Орды — обретает смысл, если воспринимать ее как картину назначения византийским императором (царем) младшего соправителя
1
Острогорский Г. А. Эволюция византийского обряда коронования. // Византия, южные славяне и Древняя Русь. Западная Европа. Искусство и культура: Сб.
летописи и использовавшего ее Жития. Предпочтение же в итоге Федором Ярославля уравнивает и даже превозносит обладание сим христианским градом над владением языческой империей.
5. Царь ((всегда веле ему предстоящи к себе и чашу от руки его пршма-ше». Это сообщение коррелирует с распространенной в XIV в. византийской легендой о древних русских князьях как стольниках императора1. С точки зрения ордынского церемониала это приобретает иной смысл. По рассказу Ибн Батуты, побывавшего при ханском дворе в 1333 г.: «Потом приносят золотые и серебряные сосуды для питья...Когда султан (хан Золотой Орды) захочет пить, то дочь его берет кувшин в руки, приседает и потом подает ему кувшин. Он пьет, а затем она берет другой кувшин и подает его старшей хатуни, которая пьет из него. Потом она подает остальным хатуням по старшинству их. Затем наследник престола берет кувшин, кланяется и подает его отцу, который пьет (из него), потом подает хатуням, и, наконец, сестре, кланяясь всем им. Тогда встает второй сын, берет кувшин, угощает брата своего и кланяется ему. Затем встают старшие эмиры (и) каждый из них подает пить наследнику престола и кланяется ему. Потом встают младшие эмиры и подают пить царевичу».2
Из этого следует, что, подавая царю чашу, Федор оказывается в положении наследника престола.
Таким образом, брак Федора с царевной оказывается симметричным первому браку с княгиней, принесшей ему в приданое этот ярославский стол. Однако конечным итогом второго брака оказывается не ханский трон, а все тот же Ярославль. При этом ханская легитимность не создаёт принципиально новой ситуации, но лишь подтверждает иную (в Ярославле Федор садится, узнав о смерти сына).
Интересно другое. Даже в таком «проордынском» источнике, как Житие, царь, как мы видели, - не столько ордынский хан, сколько несколько абстрагированный татарско-византийский «царь вообще».
Таким же «царем вообще» становится со временем московский государь. Заимствуя определенные формы царской власти в Византии и Орде3, он лишь отчасти заимствует связанную с ней легитимность4, предпочитая отчинный миф об извечности своих прав, восходящих к киевским «царям» древности5.
ст. в честь В.Н. Лазарева. - М., 1973. - С. 36.
- 1 Толочко А. П. Князь в Древней Руси: власть, собственность, идеология. — Киев, 1992. - С. 125-126.
- 2 Крамаровский М. Г. Золото Чингисидов: Культурное наследие Золотой Орды — СПб., 2001. — С. 82.
- 3 Как показал А. Л. Юрганов, с ордынской традицией связано именование, по отношению к царю, подданного любого ранга: «холоп» «кул» «богол» (что в древней кочевой традиции приближалось к понятию «вассал»). Утверждается в Москве в 1480 — 90-е гг. И Юрганов А. Л. Удельно-вотчинная система и традиция наследования власти и собственности в средневековой Руси // Отечественная история. - 1996. - № 3; Крадин Н. Н., Скрынникова Т. Д. Империя Чингисхана - М., 2006. - С. 250.
- 4 Речь идет о: концепции Москва-Третий Рим, Сказании о Дарах Мономаха, обосновании права на царство подчинением, а затем завоеванием Казани и Астрахани, приемом на службу царевичей.
- 5 Горский А. А. Представления о «царе» и «царстве» средневековой Руси (до середины XVI в.) // Царь и царство в русском общественном сознании. - М., 1999. ------------------------------------ 95
Безьев Д. А.
заведующий сектором ГУК «Музейное объединение ‘ Музей Москвы ’»
ПРИКАЗЫ В XVII ВЕКЕ: ШТАТЫ
Авторы: Клименко А.В., Рафалюк С.Ю., Лачаева М.Ю., Родригес-фернандес А.М., Короткова М.В.
- [1] Серебрянский Н. Древнерусские княжеские жития. - М., 1915. - С. 222-23.3. 2 Иоанн (Вендланд) митрополит. Князь Фёдор Чёрный: Исторический очерк. — Ярославль, 1990; Ермолин Е. А. Святой великий князь Фёдор Ростиславич Чёрный, Ярославский и Смоленский. Взгляд с порога III тысячелетия. - Ярославль, 1999.
- [2] Книга Степенная царского родословия// ПСРЛ. - Спб., 1908. - Т. 21. -С. 307-311. 2 Александров Д. Н., Пчёлов Е. В. О происхождении ярославских князей от Чингисидов И Ярославская старина. — 1994. - Вып. 1. 3 Вернадский Г. В. Монголы и Русь. - Тверь-М., 1997. - С. 184.
