Женская половина дворца в царствование Алексея Михайловича
Уединенная, закрытая жизнь на женской половине дворца в XVII в. скрывала тот мир, в котором жила царица и ее приближенные, и в который не мог проникнуть случайный посторонний. Рассмотрение придворных ведомств, обеспечивающих повседневный быт государыни и царевен, показывает, что они имели свой достаточно значительный штат, состоящий из различный женских чинов.
Иерархия женских чинов во многом отличалась от мужской половины дворца, что, в первую очередь, было связано с особенностями быта в царском «тереме». Мужским чинам здесь просто не было аналогов, вместе с тем эта иерархия отличалась большей четкостью.
Высший придворный чин при государыне царице, конечно, занимали боярыни. В XVII столетии придворные боярыни делились на «приезжих» и «дворцовых».
«Приезжие» боярыни, собственно, не проживали и постоянно не служили во дворце, не входили в дворцовый штат, а приглашались к царице в хоромы по какому-либо торжественному случаю, чаще всего к праздничному столу или в качестве лиц, сопровождавших государыню при ее посещениях церквей, монастырей, загородных резиденций. Круг таких боярынь определялся, прежде всего, близостью к царскому трону их супругов, расположением к ним царя. При этом не следует полностью исключать и отношение к приглашенным дамам со стороны самой царицы. Хотя, отметим, что первоочередную роль в таких приглашениях играло соблюдение определенного придворного протокола.
Первых дам царского двора можно определить, используя известные свадебные списки, в которых отраженны имена боярынь, выполнявших определенные роли при бракосочетании царя Алексея Михайловича с будущими царицами. На свадьбе государя с М. И. Милославской в 1648 г. роль посаженной матери исполняла Авдотья Алексеевна, жена боярина Г. И. Морозова; свахами жениха были Авдотья Федоровна, жена боярина князя Н. И. Одоевского и Авдотья Афанасьевна, жена князя В. Г. Ромодановского, свахами невесты были Прасковья Ивановна, жена боярина М. М. Салтыкова и Анна Минишна, жена В. Голохвастова. Роли «сидячих» боярынь с «государевой» стороны исполняли Катерина Ивановна, жена князя А. Н. Трубецкого и Марья Семеновна, жена князя С. В. Прозоровского, соответствующую роль с царицыной стороны выполняли Марья Ивановна, жена князя М. М. Темкина-Ростовского и Ульяна Осиповна, жена боярина Г. Г. Пушкина1. В 1671 г. при свадебном церемониале
- 1 Свадьба первая царя и великого князя Алексея Михайловича 1648 г. //
- 126 -------------------------------------
царя с Н. К. Нарышкиной в качестве посаженной матери должна была участвовать боярыня Ф. П. Морозова, свахами были указаны Анна Михайловна, жена князя Я. К. Одоевского, а также жена окольничего князя Б. И. Хилкова Татьяна Михайловна[1] . На примере свадебных списков видно, что роли боярынь на праздничных торжествах соответствовали старшинству положения их супругов. Интересно отметить, что в окончательном варианте свадебного чина 1671 г. имя посаженной матери оказалось вакантным. Этот почетный чин отводился известной боярыне Ф. П. Морозовой, жене Глеба Ивановича Морозова, который еще в 1648 г. вместе с И. Д. Милославским оберегал сенник новобрачных. Однако Феодосья Прокофьевна, ставшая второй женой Г. И. Морозова в 1654 г., отказалась приехать на вторую свадьбу царя. Истинной причиной ее отказа было несогласие с церковной реформой патриарха Никона, инициатором которой был Алексей Михайлович. Пока была жива первая царица М. И. Милославская, придерживающаяся взглядов старообрядцев и покровительствующая их главе Аввакуму, Морозова имела поддержку в царской семье, но со смертью царицы и новой женитьбой царя положение боярыни изменилось. Своей неявкой на свадебные торжества она показала всему царскому двору и, прежде всего, Алексею Михайловичу, что она осталась верна своим убеждениям. Вместе с тим, формальный предлог отказа явиться на свадьбу был благовидным - «ногами зело прискорбна». Истинная причина отказа, конечно, была известна царю и вызвала его гнев: «знаю, она загордилася», однако, другую посаженную мать царь решил не назначать на свою свадьбу.
Приезжие боярыни были обязаны явиться к царице во дворец по ее «зову» — приглашению — и разделить с ней значимое событие в жизни царской семьи или же церковный праздник. К каждой из боярынь от лица государыни посылался человек с таким приглашением. Среди гостей Марии Ильиничны или Натальи Кирилловны были не только боярыни, но и супруги окольничих и даже жены стольников. В выявленных нами списках приезжих боярынь отмечались их социальный состав, имена и поводы приглашения к царице. Например, по случаю именин царевны Марфы Алексеевны боярынь звали к «именинному столу» царицы. Первыми в списке значились грузинская царица Елена Леонтьевна и жена сибирского царевича Наталья Васильевна. А далее следовали имена жен наиболее влиятельных бояр: «Анны Ильиничны Морозовой, Авдотьи Семеновны Черкасской, Федосьи Прокофьевны Морозовой, Авдотьи Федоровны Одоевской, Степаниды Семеновны Морозовой, Катерины Федоровны Милославской, Настасьи Григорьевны Бутурлиной (вдовы боярина В. В. Бутурлина), Ульяны Осиповны Пушкиной (вдовы боярина Г. Г. Пушкина), Елены Борисовны Хворостиной, Авдотьи Андреевны Стрешневой». В продолжении этого списка указывались только имена мужей, чьи супруги были приглашены
во дворец: окольничих Ф. М. Ртищева, В. М. Еропкина, В. П. Львова, кравчего П. М. Салтыкова, а также стольников. По заведенной традиции в дни именин царицы, царевичей и царевен боярыни приезжали со своими именинными калачами и пирогами. В походах в подмосковные села первыми в составе свиты следовали приезжие боярыни, за ними — остальные чины. Получить подобное приглашение из царских хором, разделить ее стол и поездки было, безусловно, особой почестью. Такие визиты предполагали умение поддержать беседу, сообщить информацию, интересную для царицы, ответить на ее вопросы, разнообразить ее досуг, возможно, пением, чтением вирш, совместным занятием рукоделием. Посещение «терема» царицы требовало от приезжих боярынь и не отставать от моды. Могли ли боярыни использовать свое посещение для «дела», то есть хлопотать о протекции царицы за кого-либо? Достоверно такие случаи неизвестны; вместе с тем царица, конечно же, обладала особым влиянием и могла помочь в удовлетворении просьбы дамам из своего окружения. В отличие от приезжих боярынь, которые разделяли досуг царицы от случая к случаю, «дворцовые» или дворовые боярыни безвыездно жили во дворце. В дворовые боярыни жаловали по именному царскому указу. В их число чаще всего избирались родственницы царицы, которых она таким путем привечала и приближала к себе во дворец. Также в состав штата царицы могли попасть вдовствующие боярыни, с которыми она была дружна. Дворовые боярыни выполняли роль мамок (воспитательниц) малолетних царевичей и царевен. Важность возложенной на них заботы о царских детях подтверждается тем, что они назначались лично царем, происходили из весьма знатных семей, и их жалование в среднем составляло от 50 до 100 рублей в год: «Боярыне княгине Прасковьи Борисовне Куракиной... быть ей у государя царевича Федора Алексеевича в мамках ученить ей государева жалованья денег семьдесят рублев»[2]. Даже когда воспитанники дворовых боярынь взрослели, боярыни все равно оставались во дворце, а при взрослых царевнах они жили постоянно. Боярынями царицыного двора были «государыни царицы Марии Ильиничны дворовые боярыни: княжна Ульяна Михайловна Нащекина, Дарья Ивановна Салтыкова, Анна Михайловна Супонева; у царевича Федора Алексеевича - княгиня Прасковья Борисовна Куракина; у княжны Марфы Алексеевны — «мама» Ульяна Петровна Шереметьева; у царевны Софьи Алексеевны - Анна Михайловна Лобанова; у царевны Екатерины Алексеевны - княгиня Ефросинья Демидовна Зубова»
С дворовыми боярынями царица проводила свой досуг. Совместно с ними занималась общим для всех женщин делом — рукоделием. Если царь Алексей Михайлович с увлечением посещал Оружейную палату и смотрел за работой мастеров, то царица со своим окружением непременно ходила в Царицыну Мастерскую палату, осматривала ткани для шитья, высказывала пожелания мастерицам о своих будущих нарядах и одежде для детей. Другой статьей забот царицы и окружавших ее боярынь было покровительство девицам -дочерям не только членов царского двора, но и обслуживающего ее семью персонала, а также духовенства соборов Московского Кремля. Царица заботилась об их приданом, подыскивала достойного жениха, выдавала замуж - это было одной из сторон благотворительной деятельности царицы. Другим видом такой деятельности было посещение тюрем и подача милостыни «тюремным сидельцам». Поездки царицы в монастыри сопровождались щедрыми пожалованьями от лица государыни и сопровождавших ее боярынь. Установленному повседневному распорядку и придворному церемониалу была подчинена вся жизнь женской половины царского дворца в XVII столетии. Новшества культуры и быта стали проникать за стены «терема» лишь в последней четверти века.
Авторы: Клименко А.В., Рафалюк С.Ю., Лачаева М.Ю., Родригес-фернандес А.М., Короткова М.В.
