О ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОМ РАЗВИТИИ ЧЕЛОВЕКА КАК СУБЪЕКТА ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В КОНТЕКСТЕ ТЕОРИИ СУБЪЕКТНОЙ АДАПТИВНОСТИ

Аннотация. Данная работа посвящена анализу проблемы поиска основных детерминант духовно-нравственного развития. В ней представлены основные позиции, объясняющие условия и источники развития нравственного поведения. Основное внимание уделено аргументации методологического выхода из тупика множественности подходов, делая акцент на возможности выявления причин возникновения неоднозначных тенденций в контексте концептуально обоснованного нами представления о взаимодействии двух регуляторных систем поведения человека личностной и субъектной в контексте теории субъектной адаптивности.

Ключевые слова: духовно-нравственное развитие, субъектная адаптивность, личностная и субъектная саморегуляция жизни и деятельности.

Проблема развития духовной сферы личности всегда была одной из актуальнейших общественных проблем. А специфика формирования духовнонравственных ценностей относится к числу самых сложных и малоизученных психологических проблем. Вот уже третье десятилетие в обществе идет процесс постоянно вводимых реформ, обозначенных повышением уровня качества жизнедеятельности человека. Но все не так благозвучно происходит в реально осуществляемой человеком действительности. С одной стороны, существенно раскрываются условия для раскрытия и реализации возможностей человека, но с другой обозначилась другая - резкое падение нравственности, факты безудержного расцвета пороков и темных инстинктов людей за счет разрушения и ослабления прежних социальных регуляторов.

Начиная с 90-х годов двадцатого столетия радикально измененный вектор развития экономической, социально-политической жизни общества, нацеленный на личную инициативу, самостоятельность, предпринимательство, творческий подход во многих случаях тормозится взрывом параллельно протекающими негативными явлениями - преступность, мошенничество, взяточничество, убийства, ложь, обман, безудержный эгоизм, появление организованной преступности, криминальных сообществ. Хотя история развития общественных институтов, государств, и показывает закономерность усиления негативных процессов в переходный период, в тоже время особо остро поднимает проблему нравственности самого человека как субъекта жизнедеятельности, его духовности связанной с его размышлениями о природе, обществе и о самом себе, с его отношениями и жизненной позицией.

Очевидно, что позитивное разрешение как общественных, так и личных проблем жизнедеятельности человека лежит в плоскости уровня развития его духовности. Если посмотреть с позиции поднимаемой проблемы вглубь протяженности всей человеческой истории, можно отметить что накопилось множество эквивалентов значимости духовности, прежде всего, как регулятивного фактора человеческих отношений, поведения личности.

Человеку, родившемуся в двадцатом столетии хорошо знаком и понятен фильм «Судьба человека» поставленного Сергеем Бондарчук по одноименному рассказу Михаила Шолохова, в котором главный герой Андрей Соколов (исполняет сам С.Бондарчук), будучи в плену у фашистов, показывает пример нравственного выбора. Весь фильм пронизан главным лейтмотивом - нравственным выбором человека в сложнейших экстремальных ситуациях, обозначенных войной 1939-1945. Это и отказ выпить за победу немецкого оружия и от еды, которую предлагали фашисты ему голодному пленному, хотя расстрел казался для него неминуемым. До сих пор помнятся его слова о том, что он не собирается «давиться их подачкой», что у него есть свое русское достоинство и честь, чем вызывало, у нас молодых, уважение и гордость за русского человека и, что удивительно, и у своих мучителей. Это и решение на побег из плена и готовность взять и растить приемного ребенка, при всем при этом пережившего не одно сильнейшее жизненное испытание, в том числе и гибель своей семьи. Конечно, нравственный выбор всегда субъективно и объективно бывает труден, но он под силу таким людям как Андрей Соколов - потому, что обладают высокой духовной силой.

Хотя в фильме представлен художественный образ, но это не выдуманная история, это обобщенный образ людей, которые в нелегких жизненных обстоятельствах выстояли благодаря величию высокой духовной силы, независимо от времени, национальности, возраста, пола. Можно привести пример высокой нравственности польского писателя Януша Корчака - оставшимся в памяти людей не только как педагог, который тонко понимал душу ребенка, но и как человек, проживший достойную жизнь, совершивший подвиг, которого от пего никто не требовал. Он вместе со своими воспитанниками из «Дома сирот» на территории Варшавского гетто был отправлен в лагерь смерти Треблинка. И хотя нацисты, узнав его, как известного человека, дали ему возможность сохранить свою жизнь, он этим не воспользовался - вошел в газовую камеру, обнимая своих мальчишек и девчонок.

История человеческого бытия показывает, что в борьбе с суровой действительностью большинство людей обнаруживают качества высокой нравственной жизни. Известно, что в годину массовых эпидемий (XIX в.), женщины-добровольцы, которые, не имея специального образования, но движимые только чувством христианского милосердия, добровольно приходили в приюты, основанные при монастырях, и вместе с монахинями ухаживали за больными и умирающими, которым больше неоткуда было получить помощь. В нынешнем времени, веке постоянных социально-экономических, политических, природных катаклизмов прообразом такого социального поведения стало волонтерское движение, в котором люди согласны добровольно участвовать в бесплатном труде в пользу тем людям, которые не имеют возможности помогать себе самим.

Конечно, не только широкомасштабные потрясения актуализируют проявление степени духовно-нравственного развития, но оно имеет огромное значение в обыденной жизни человека, только потому, что он живет и рано или поздно встанет перед ситуацией нравственного выбора этической альтернативы, последствия которого обнаруживаются в его поведении, поступках, отношении к себе, окружающим, миру.

В связи с этим довольно часто возникает вопрос. Почему, одни даже при осознании того, что невыполнение ими деятельности может привести к неблагополучным, или даже стать угрожающим для других людей или общества в целом последствиям, тем не менее, предпочитают заботиться и направлять свои действия на поддержание своего психического и физического здоровья. Распространенными концепциями у таких людей становятся формулы: «моя хата с краю, ничего не знаю» или, «мое брюхо ближе к телу». А другие, наоборот, несмотря на угрозу своему здоровью и, даже жизни, включаются и выполняют свою работу, заботясь о ее качестве и эффективности?

Объяснения нравственного поведения человека в литературе представлены различные - как с философских, теологических, педагогических, так и психологических точек зрения. Останавливаться на их анализе не представляется в данной статье необходимым, а потому выделим только узловые моменты, отражающие суть общей картины.

Одними подчеркивается значение внешних регуляторов это, прежде всего, - церковь и социально-политические формы правления, другими внутренних - но ответственных за развитие духовности как основного регулятивного фактора человеческих отношений. С позиции значимости внешнего фактора, все очень прозрачно и ясно представлено у многих авторов. В частности можно найти у Н.А. Бердяева (1990), что «Онтология власти исходит от Бога» и направлена на укрепление человеческой души и руководство социальным поведением человека. [2] Дополнение к данной позиции находим и у М.И. Горчакова, профессора церковного права Петербургского университета, священнослужителя Русской православной церкви. Он считал, что поскольку цель социальных регуляторов одна — упорядочение жизнедеятельности людей, то и нормативно-управленческие методы духовенства мало чем отличаются от государственных. [5]

Надо отметить, что такая модель в некоторых странах начинает возрождаться, особенно в тех странах, в которых изначально ориентированы на то, чтобы именно религиозные каноны регулировали государственно-правовые устои. Например, в Иране и Саудовской Аравии функции религиознонравственных, государственных и правовых институтов тесно переплетены при доминировании ислама - основной религиозной составляющей формы правления, направленной на определение жизненных устоев и социального поведения людей. Не отрицая большую значимость этих институтов, но, тем не менее, необходимо отметить, что специфическим фактором, регулирующим жизнедеятельность людей, является внешний регулятор, который выводится из знания, разъяснения, убеждения.

Теперь перейдет к теоретическим подходам, как непосредственных регуляторов мировоззрения и поведения человека. Так, в педагогических теориях нравственного воспитания, несмотря на определенные расхождения в подходах авторов, можно выделить общее. Во-первых, важнейшее место отводится деятельностной парадигме, а во-вторых, практически все подходы представлены в русле общей рационалистической концепции, где основным фактором воспитания нравственного образования выступают знание и понимание.

Суть педагогических исследований заключается в том, что процесс нравственного развития личности связан с качественными изменениями нравственного сознания и поведения, и, выражает процесс постижения, обретения ею существующих в обществе нравственных ценностей в организованном воспитательном процессе посредством игры, учения и труда. Эта возможность, по мнению одного из авторов, отражает позицию многих, и основана она на том, что нравственные убежденные отличаются от знаний только тем, что они представляют знания, подкрепленные действиями. [8]

Примечательно, что и в психологии предлагаются ориентиры на знания и понимание для педагогических следований. В этом плане получила широкое применение теория нравственного развития в рамках когнитивного направления, связываемая обычно с этическим подходом, предложенным Л. Кольбер-гом. По Л. Кольбергу нравственное развитие, представляет собой усвоение определенного социально фиксированного содержания, проявляющееся на интеллектуальном, поведенческом и эмоциональном уровне в виде знаний нравственных норм и предписаний и способности на их основе высказывать свои суждения, способности не нарушать эти правила и способности переживания чувства вины, если произошло нарушение.

Проблема поиска основных детерминант духовно-нравственного развития посредством когниций остается неясной, прежде всего потому, что этот подход к нравственному образованию допускает множественность ценностных иерархий, что соответствует либеральной идеологии гуманизма К. Роджерса А. Маслоу, Р. Мэя и др., но не объясняет главное: какие факторы, каким образом и почему именно необходимость знаний формирует нравственную мотивацию.

Объяснение усложняется тем, что понятия «хорошо» или «плохо» являются абстрактными для человека, несмотря на знания общепринятых норм, и ориентиры только на когнитивные структуры в области воспитания не раскрывают специфику формирования нравственных чувств, потому что деятельность не имеет никакого отношения к нравственному развитию личности. Значение могут придавать только эмоционально-оценочные отношения, складывающие вокруг деятельности и воспитывающие ее участников, что было доказано в исследованиях, под руководством Р.Ф.Шакурова [6, 10]. Нами были выделены механизмы эмоционально-оценочных отношений удовлетворения аффилиативной потребности, определяющие воспитывающий потенциал диады учитель-ученик не только для формирования нравственных качеств - прежде всего, совести, и любви к людям, но и всех форм активности человека, стимулирующей его развитие.

Не случайно, А.А.Бодалев в своей статье, посвященной 100-летию со дня рождения В.Н.Мясищева, представляя его и собственную позицию по вопросу нравственности указывал на то, что, "что сама деятельность - игра, учение, труд - для формирования основных психических качеств, составляющих нравственное ядро личности, может оказаться процессом нейтральным, если между ее участниками не организованы отношения.....побуждающих к нравственным

поступкам". [3;88]

Исследования, проведенные М.И. Лисиной показали, что истоки духовнонравственных ценностей надо искать не в когнитивных структурах, не в богатстве знаний, а в потребностях в общении с раннего онтогенеза. [7]

Эта же идея представлена и в социально-аффилиативной теории Шакурова, где в качестве специфической ценности этой потребности предложены эмоционально-оценочные отношения в социальном окружении.

Согласно М.И.Лисиной потребность в общении (по Шакурову аффилиа-тивная потребность) отчетливо выявляется уже на 3-м году жизни следующими критериями: 1) внимание ребенка к партнеру, 2) эмоциональное отношение к его воздействиям, 3) стремление продемонстрировать себя и 4) чувствительность к отношению партнера. Первый и 3-й критерии свидетельствуют о построении когнитивных, а 2-й и 4-й критерии об аффективных компонентах формирующихся в результате общения образа самого себя. Опору при обдумывании нравственных понятий, при становлении моральных суждений детям дает настроенность на взрослого и стремление к общности взглядов с ним, ведь по самому своему происхождению правила поведения в обществе, взаимоотношения с товарищами социальны. Решающим фактором развития нравственности в общении и отношениях - является возвышение личности ребенка положительной оценкой и доверием.[7]

В данной теории можно увидеть очень важное преимущество ее оригинальности от других теорий и подходов, - в ней мы находим понимание и соответствие нашей концептуальной позиции. Это преимущество представлено в мотивах и активности, на наш взгляд, выступающих как основные механизмы становления личностной и субъектной сферы в раннем онтогенезе, определяя специфику сочетаний мотивов с наиболее адекватной активностью, достигаемых высокого уровня развития и по своей форме, и по содержанию уже к 7-ми летнему возрасту.

Выделяемые М.И. Лисиной мотивы 1) потребность во впечатлениях, 2) потребность в активной деятельности и 3) потребность в признании и поддержке не только определяют нужды детей, ио и могут выступать критериями диагностики степени развития функций личности и субъекта. Если центром ситуации при коммуникации становится взрослый, то доминируют личностные мотивы ребенка, направленные на освоение правил поведения в обществе (социализация) и осознания себя в них (автономизация, которая ярко начинается проявляться в феномене «Я-сам»). Если центром ситуации становится ребенок, то доминируют мотивы деятельности и общения у взрослого, благодаря которым взрослый может стимулировать регуляцию нравственного поведения ребенка, создавая психологические условия для возвышения его личности и субъектности положительной оценкой и доверием, или наоборот, угнетать.

Наша концепция адаптивности относится к субъектной парадигме, но отличается от других ее модусов тем, что активность представлена не просто в ее классическом понимании как свойстве всего живого, а специфической активности. Эта специфика представлена в понятии «субъектной адаптивности» как интегративном свойстве, обусловливающем феноменологические проявления восходящего уровня равновесия в психосоциальном статусе человека с учетом динамично изменяющихся условий среды. Особое значение в этом случае приобретают понятия личности и субъектности, сопряженность которых в литературе представлена неоднозначно.

Анализ представлений о субъектности в литературе, позволил определить суть нашего понимания этого свойства, заключающегося в том, что оно несет в себе специфику человеческого опыта, ресурсный потенциал самореализации, индивидуально-психологические характеристики человека, что определяет движение «вертикали развития» восходящего равновесия. Т.е., как подчеркивается одним из исследователей, главное в этом заключается не в том, что активность выступает характеристикой субъекта, а главное то, что субъектность приобретает статус определяющего специфику человеческой активности в системной ее представленности: субъекта активности и деятельности, субъекта познавательной деятельности, субъекта общения, субъекта нравственного выбора. [7]

Понимание механизмов, обусловливающих специфику субъектной адаптивности восходящего равновесия (при сохранении всех общих обязательных для активности характеристик в субъектных и личностных аспектах их понимания), представлено в структурно-динамической модели адаптивности восходящего равновесия. Выдвинутая идея прошла эмпирическую и экспериментальную проверку (Колпакова Л.М.; 2011-2014) в частности в том, что уровне-вая организация развития человека включает и субъектную и личностную функциональность, каждая из которой рассматриваются как целостные системные образования со сложной структурой.

Адаптивность понимается нами не в традиционном понимании проявления функций гомеостаза, а как проявление свойства регуляторной способности высшего уровня образования, обусловленной накопленным опытом саморегуляции человеком как субъектом своей жизни и деятельности в процессе освоения социокультурных функций личности. Адаптивность в этом понимании по своей сути отражает специфику индивидуальной активности и особенно наглядно обнаруживается в необычных условиях жизни и деятельности, например в ситуациях трудно решаемых проблем, или ситуациях риска, преодоления каких-то преград. В обыденной жизни она протекает незаметно, но, тем не менее, всегда присутствует, потому что человек постоянно находится в жизненном движении, решая повседневные задачи и развивая функции регуляции активности «приспособления» и «преодоления».

В основе появления возможности формирования и развития свойства адаптивности лежат биологически заложенные формы адаптации и освоенные социальные формы жизни и деятельности, благодаря которым «запускаются» механизмы осознанного рефлексивного контроля, которые по мере взросления обеспечивают развитие различных функций саморегуляции во всех видах активности человека. Это возможность по мере накопления х регуляторных умений освоения (приспособление) и преобразования (преодоления), репрезентируется в субъективной реальности человека в процессе освоения функций лич ности и субъектности. Субъектная адаптивность понимается нами как специфическая организация психического, благодаря которой обеспечивается продуктивная самостоятельность в выборе форм и видов регулятивной активности, способствующая осознанному разрешению трудных ситуаций и реализации задач жизнедеятельности.

Обозначая разность (differentia) и, в то же время, рядоположенность личностного и субъектного, как системных характеристик функциональности индивида, нами, в тоже время, указывается их взаимосвязанность (integratio) и сопряженность, тем самым рассматривается адаптивность не только в качестве свойства, но и в качестве механизма регуляторных действий во взаимообусловленности с ценностно-смысловыми образованиями.

Проводимые исследования (2003-2014г.г.) позволили, получить результаты, подтверждающие, что дефицитарность в морально-нравственных позициях обнаруживает и дефицитарность саморазвития и прогноза будущего у людей, оказавшихся в трудных ситуациях. Было выявлено, что у этих людей структура связей между компонентами личностных и субъектных характеристик представлена слабо. При этом специфика проявления функции личности чаще всего, обусловлена зависимостью от социальной оценки, а субъектная адаптивность более всего имеет ориентацию на приспособление к нормативности социальных требований, что определяло условия неэффективности жизни и деятельности.

В то же время у других лиц в аналогичных трудных условиях жизнедеятельности обнаружены показатели эффективности, обусловленных следующими показателями: 1) при сравнении компонентная структура субъектных и личностных характеристик имела более сложную и целостную структуру; 2) представлена выраженность субъектной адаптивности в таких показателях, как - «Автономность» (при t=3,02; р <0,01), «Рефлексия» (при t=2,13; р <0,05), а также - «Ценностно-смысловая направленность» (при t=2,26; р <0,05), подтверждая факт наличия достижения адаптивности при условии восходящей динамики ценностей; 3) сохранность функции автономности-самостоятельности (за счет инициации, самостоятельности, поиска способов изменения ситуации; 4) более полно задействованы подсистемы когнитивноэмоциональной и рефлексивно-оценочной сферы самоосознания; 5) система отношений характеризуется оптимальностью - к экспектациям, к выполнению социальных ролей, к себе; 6) показатели динамических тенденций активности имеют тенденцию как к стабилизации, так к преобразовательной активности [12].

В другом исследовании, проводимом под нашим руководством (Озеров Д., 2014) в контексте влияния духовно-нравственных трансформаций на стиль деятельности с различным типом субъектной адаптивности педагогов были также получены интересующие нас факты.

Поскольку, на наш взгляд, становление и проявление субъектного поведения, как в приспособительной, так и преобразовательной активности происходит уже на ранних стадиях онтогенеза, постольку и формирование и проявление субъектной адаптивности педагога должно иметь опосредованную завис имость от социально-опосредованных индивидуально-психологических качеств личности.

Исходя из этого, проверялось предположение: педагоги с разным типом адаптивности обладают различной структурой характеристик субъектности и личности, у них по-разному проявляются механизмы осознанной субъектной регуляции в достижении эффективности профессионального самоосуществле-ния, что, прежде всего, будет проявляться в стиле педагогической деятельности, отражающих характер использования инновационных методов.

Полученные экспериментальные материалы свидетельствуют о факте различий в функциональных проявлениях субъектности и личности педагогов с различным типом адаптивности, наиболее ярко проявляющихся в показателях осознанной саморегуляции и субъектной адаптивности.

С целью углубленного понимания концепта значимости функций субъектности и личности в их сопряженности, но несводимости были получены экспериментальные данные в лаборатории психологии Института педагогики и психологии профессионального образования (г. Казань) в рамках исследований, направленных на изучение наиболее значимых и устойчивых атрибутивных качеств личности студентов как субъектов жизнедеятельности, обучающихся в колледжах и высших учебных заведениях.

В результате анализа была выявлена сложная структура, в которой были обнаружены следующие показатели с индексом устойчивого проявления функции субъектности - «готовность к изменению», «стремление к самоактуализации», «субъектная регуляция», «временная компетентность», «проактивность»; и функции личности - «нормативность представлений», «ответственность», «эмоциональный интеллект».

Таким образом, субъектно-адаптивная парадигма не отвергает ни деятельностного подхода, ни воспитывающей роли процесса образования, ни нормативно-управленческих социальных регуляторов жизнедеятельности людей, но указывает на те специфические условия, при которых все эти формы обретают потенциал столь важный в духовно-нравственном формировании и развитии подрастающего поколения.

Литература.

• 1. Большой психологический словарь / Под ред. Б. Г. Мещерякова, В. П. Зинченко. - СПб. : Прайм-Еврознак ; М. : ОЛМА-ПРЕСС, 2004. - 666 с.
• 2. Бердяев Н.А. Судьба России.. М.: Советский писатель, 1990. - 346 с.
• 3. Бодалев А.А. Психология межличностных отношений (К 100-тию со дня рождения В.Н.Мясищева) // Вопросы психологии. - 1993.- N 2. - С. 86-91
• 4. Годфруа Ж.. Что такое психология. М.: «Мир», 2005.
• 5. Горчаков М. И. Церковное право. - С.-Петербург, типография И. Флейтмана, 1909 г.
• 6. Колпакова Л.М. Психологические механизмы формирования межличностных отношений в диаде учитель-ученик. Автореф.дис..канд.психол.н., - Казань, 1997.
• 7. Лисина М. И. Проблемы онтогенеза общения. — М.: Педагогика, 1986.

• 8. Савченко Е.А. О готовности старшеклассников противостоять аморальным проявлениям //Вопросы психологии - 1997. - № 3.
• 9. Хайкин В.Л. Активность (характеристики и развитие). - М.: Московский психолого-социальный институт; Воронеж: Издательство НПО «МОД-ЭК», 2000. - 448 с.
• 10. Шакуров Р.Х. Мир человеческих отношений: монография. - Казань: Изд-во Казан.гос.технол. ун-та, 2006. - 340 с.,
• 11. Шеховцова Л. Ф. Мировоззренческие основания гуманистической и трансперсональной психологии // Шеховцова Л. Ф. Христианское мировоззрение как основа психологического консультирования и психотерапии. — СПб.: Общество православных психологов Санкт-Петербурга, 2009. - 168 с.
• 12. Колпакова Л.М. Психология адаптивности к трудной ситуации. Авто-реф. дис-.докт. психол.н., - Казань, 2012.

Kolpakova L.M.

Kazan

About spiritual and moral development of human as a subject of life and action in the context of subject adaptivity theory

Abstract: This paper analyzes the problem of searching the main determinants of the spiritual and moral development. The main approaches to explain the conditions and sources of moral behavior development are presented. The focus is on the argumentation of methodological way out of the impasse determined by multiplicity of approaches, focusing on the possibility of identifying the causes of ambiguous trends in the context of conceptually based idea of the the two regulatory systems meaning personality and subject systems interaction in the context of subjective adaptability theory.

Key words: spiritual and moral development, subject adaptively, personality’ and subject selfregulation of life and action

Куртеева E.A., Соловьева M.A.

г. Санкт-Петербург

Авторы: Мазилов В.А., Карпинский К.В., Прыгин Г.С., Попов Л.М., Александров Ю.И., Абдуллин А.Г., Акопов Г.В., Базиков М.В., Белкин А.И., Бычков А.В.