НРАВСТВЕННОЕ ДОСТОИНСТВО ЛИЧНОСТИ КАК ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ОСНОВА ТРЕБОВАНИЯ СВОБОДЫ И РАВЕНСТВА

Аннотация. Предпринятый авторами социально-философский анализ убеждает в том, что личность (в общественном её проявлении) выступает с требованиями свободы и равенства. Требования эти вытекают из самой идеи нравственного достоинства. Представить себе общественный прогресс без стремления к осуществлению этих начал - равенства и свободы - немыслимо. Выводом по данному материалу авторы считают следующий императив: Libi societas, ibi jus - где общество, там и право.

Ключевые слова', нравственное достоинство личности, свобода, общественная система, социальный опыт, личность, общественный прогресс, культура.

Диалектика современного общественного развития в России, неизбежным действием ведёт к постепенному осознанию людьми необходимости активизации социального действия. Социальный опыт XX в. с очевидностью доказал, что научное построение общества базируется на обезличивании, унификации и обесчеловечивании, результатом чего явилась мировоззренческая стагнация, если не сказать более - регресс. Человек, существуя в мире без осознания своего положения, детерминируется социумом. Овеществленный человек, лишивший себя сам - под напором внешнего бытия - творческого начала, свободы, переместил ответственность за свою деятельность во вне, в безличную коллективность и стал окончательно природным и детерминированным существом, одушевленной вещью, которая уже не противоречит фикции научного общественного устроения и не возражает ей.

Еще народник П.Л. Лавров приходит к выводу, что нельзя ни личность подчинять обществу, ни общество личности. Поэтому он отрицает крайний индивидуализм и крайнюю общественность: «И то, и другое есть призрак... Общество вне личностей не заключает ничего реального. Ясно понятые интересы личности требуют, чтобы опа стремилась к осуществлению общих интересов; общественные цели могут быть достигнуты исключительно в личностях. Поэтому истинная общественная теория требует не подчинения общественного элемента личному и не поглощения личности обществом, а слития общественных и частных интересов. Личность должна развить в себе понимание общественных интересов, которые суть и ее интересы; она должна направлять свою деятельность на внесение истины и справедливости в общественные формы, потому что это есть не какое-либо отвлеченное стремление, а самый близкий эгоистический ее интерес. Индивидуализм на этой ступени становится осуществлением общего блага помощью личных стремлений, но общее благо и не может иначе осуществиться. Общественность становится реализатором личных целей в общественной жизни, но они и не могут быть реализованы в какой-либо другой среде»[1].

Негативным следствием данного типа мировоззрения следует считать складывание бюрократического типа сознания, что в социальной сфере приводит к росту иждивенческих настроений. Поразительно соразмерная современной российской действительности характеристика бюрократического типа личности дана Ф. Энгельсом, отмечавшим: «Обладая публичной властью и правом взыскания налогов, чиновники становятся, как органы общества, над обществом.... носители отчуждающейся от общества власти, они должны добывать уважение к себе путём исключительных законов, в силу которых они приобретают особую святость и неприкосновенность» [2].

Ревнитель религиозного ненасильственного анархизма Л.Н. Толстой, отказывавший людям в праве обладания знаниями на предмет того, какое общественное устройство является наилучшим, писал: «Был анархист-экспроприатор и на деревне говорил с мужиками о том, что не надо работать на господ и отобрать то, что они (господа) считают своим. Хотелось бы спросить у него и его учителей: а на богатого мужика, у которого 10 лошадей ходят в извоз или работается кирпич и т.п., можно или нельзя работать? Если можно ещё, то где надо остановиться? И если установим, на каких нельзя работать, то, как мы установим, утвердим это? Установим законы, приводимые в действие насилием? Но ведь тогда опять будут злоупотребления властью... Всякое устройство, основанное на насилии, есть неправильное смешение двух несовместимых начал: чувственных, инстинктивных стремлений и разума, между которыми всегда было и не может не быть противоречия.»[3].

Анархизм и этатизм в разные эпохи имеют различный удельный вес в общественном сознании: удельный вес этатизма увеличивается после реформаторских действий, инициированных государством, для их закрепления.

Либерализм представляет собой своего рода синтез, нейтральный тип сознания, находящийся между этатизмом и анархизмом. Им государство трактуется с позиций наименьшего зла, необходимого в обществе с целью предотвращения ещё большего зла, однако, корни дерева «либерализма» питаются этикой. Активизации данного типа политического сознания способствует необходимость проведения определённых реформ в условиях существующего порядка, с целью его модернизации, или необходимость свершения миссии переходного звена от революционной хаотизации к новому порядку, основанному на жёстких структурах общественной организации. Либерализмом представлен и как компромиссный вариант бюрократического типа личности. Так, Дж. С. Милль - признанный классик либеральной политической мысли XIX столетия, отмечал, что с ростом и зрелостью демократии, институциональное место настроенных на служение обществу интеллектуалов нужно и должно искать в высших и средних эшелонах назначаемых должностных лиц. Эта забота предполагает, что бюрократия может быть преобразована в собственно так называемую государственную службу, специфическая разница между бюрократом и государственным служащим состоит в том, что государственный служащий является классически образованным человеком и его классическое образование оказывает решающее воздействие на исполнение его обязанностей. Приговором мировоззренческому состоянию российской действительности звучат следующие слова Дж. Ст. Милля, (хотя и высказанные не сегодня, и не в отношении россиян): «Мы страдаем от недостатка “личных побуждений и желаний”»[4].

Вебер М. в работе «Протестантская этика и дух капитализма» пророчески замечал: «В настоящее время стремление к наживе, лишённое своего религиозно-этического содержания, принимает там, где оно достигает своей наивысшей свободы, а именно в США, характер безудержной страсти, подчас близкой к спортивной. Никому не ведомо, кто в будущем поселится в этой обители аскезы: не возникнут ли к концу этой грандиозной эволюции совершенно новые пророческие идеи, возродятся ли с небывалой мощью прежние представления и идеалы или, если не произойдёт ни того, ни другого, не наступит ли век механического окостенения, преисполненный судорожных попыток людей поверить в свою собственную значимость. Тогда то применительно к «последним людям» этой культурной эволюции обретут истину следующие слова: “Бездушные профессионалы, бессердечные сластолюбцы - и эти ничтожества полагают, что они достигли ранее ни для кого не доступной ступени человеческого развития”»^].

Входя в общественный союз и вступая на путь общественного прогресса, личность не утрачивает своего безусловного значения. Общество не может стать для нее высшей целью, которой она должна быть нравственно подвластна в качестве простого средства. Нетрудно показать, что понятие общества не имеет иного этического значения, кроме того, которое оно получает от принципа личности. Ведь основное содержание этого понятия сводится к тому, что общество есть союз лиц. Вследствие этого значение общества всецело обусловливается качеством составляющих его единиц. Отнимая нравственную ценность у отдельного лица, мы тем самым отнимаем ее у совокупности лиц, и, наоборот, признавая нравственное значение за лицами, мы должны признать его и за союзом лиц, поскольку он утверждается на единстве присущего им идеала. Но общество имеет ещё и другое определение: взаимодействие лиц закрепляется в известных нормах совместной жизни, как, например, в учреждениях и, нравах, которые получают как бы самостоятельное бытие и независимую от отдельных лиц силу. Однако очевидно, что и в этом своём определении общество зависит от взаимодействия лиц, налагающих печать своей воли и своего сознания на формы общественной жизни. И столь же очевидно, что не в этих формам с их изменчивостью и условностью следует видеть непосредственное отражение абсолютного идеала, а в живых и сознательных лицах, которые в своём бесконечном стремлении к идеалу воздействуют и на изменение внешних форм. Выступая против всех учений, гипостазирующих надличностные объективированные фетиши и общности: Государство и Народ (Ж.Ж.Руссо), Человечество, как единое Существо (О.Конт), Класс (К.Маркс) и т.д.,

Рассмотрение категорий «личность» и «свобода» неминуемо затрагивает и категорию «справедливость». Справедливость - есть интегративная категория в том смысле, что она призвана включать всё индивидуальное в общее. Она требует, чтобы отдельное и особенное, располагались в некоторой общей плоскости, оценивалось по общему масштабу. Все жизненное разнообразие и индивидуальные особенности должны рассматриваться через призму общего, целостного. Создать справедливое общество - значит заменить вертикальные структуры общества горизонтальными, а поэтому социальная справедливость связана с курсом на выравнивание общественных структур и отношений [6].

Относя размышления И. Канта, Ж.-Ж.Руссо, Г. Гегеля к «позитивной» школе свободы, Берлин отмечает, что развитие идей такого рода привело к отождествлению свободы с разного рода политическими ограничениями, особенно в XIX-XX веках, когда они широко использовались как база для национального самоопределения, демократического самоуправления и коммунистического толкования гуманности. В высшей точке выражения, эти идеи, парадоксальным образом, трактуют свободу индивидуума как форму коллективного контроля, необходимую для самоопределения наций, социальных групп и, возможно, всего человечества. Таким образом, Берлин устанавливает связь между «позитивной» интерпретацией свободы и тоталитаризмом. «Негативная» свобода, соответственно, наоборот служит, на его взгляд, обеспечению незыблемых границ свободы человека и/или групп людей, за которые не может преступать никакая власть. Для российских реалий симптоматичен ход рассуждений Алекса де Токвилля, пророчески заявившего: «Никто не способен больше меня оценить все преимущества системы федеративного устройства государства. Я вижу в ней самый верный залог процветания и свободы человечества. Я завидую судьбе тех стран, которые смогли ввести у себя эту систему. Но в то же время я отказываюсь верить в то, что живущие в федерации народы смогли бы длительное время вести борьбу, при условии равных сил с обеих сторон, против государства, правительственная власть которого централизована»[7].

Таким образом, предпринятый социально-философский анализ убедил нас в том, что личность выступает с требованиями свободы и равенства. Требования эти вытекают из самой идеи нравственного достоинства. По мнению Новгородцева П.И., «Безусловное значение человека предполагает свободу как естественное и необходимое выражение его нравственного существа: без свободы мы не мыслим личности. С другой стороны, так как в каждом человеке мы должны признать эту высшую нравственную сущность, мы требуем в отношении ко всем людям равенства. Представить себе общественный прогресс без стремления к осуществлению этих начал - равенства и свободы - немыслимо, и неудивительно, если издавна, со времен греческой философии, в этом полага лись основные требования естественного права. Но из понятия личности вытекают не только ее притязания, но и ее обязанности [8]. Входя в общение с себе подобными, личность не может отрицать их прав иначе, как отрицая свою собственную сущность и свои права. Отсюда рождается обязанность взаимного признания. В понятии личности одинаково берут своё начало как притязания ее на равенство и свободу, так и её обязанность солидарности и единства с другими. А так как из этого единства в идее не может быть исключено ни одно лицо, но в каждом и во всех должны быть признаны те же права на равенство и свободу, то отсюда получается определение общественного идеала как принципа всеобщего объединения на началах равенства и свободы. Поскольку мы требуем, чтобы личность уважалась всегда и везде, обязанность взаимного признания не может быть ограничена никакими пределами и различиями. Никто не должен быть исключён из идеи всеобщего единства. Безусловный принцип личности с необходимостью приводит к идее всечеловеческой, вселенской солидарности. «Общественный идеал можно определить как принцип свободного универсализма. В этом понятии сразу выражается и равенство, и свобода лиц, и всеобщность их объединения, поскольку все это сочетается в идее свободной солидарности всех. Но дело не в той или иной формуле, которая может казаться более или менее удачной, а в характере определения. Взять ли определение Влад. Соловьева: “общество как внутреннее свободное согласие всех” или какое-либо иное выражение тех же начал, смысл всех подобных формул заключается в том, чтобы в установлении идеальных целей общественного прогресса не утерять зависимости общественного принципа от безусловного начала личности и вместе с тем подчеркнуть самостоятельное значение общественных стремлений в полноте личного сознания. И в самом деле, первые проблески гражданственности, поскольку мы можем судить о них по дошедшим до нас скудным сведениям, уже запечатлены началом общественности, а прогресс общественности немыслим иначе, как при условии объединения и освобождения лиц» [9].

Литература.

1. Лавров П.Л. Исторические письма. Письмо шестое. Культура и мысль. - 56 с. //Интеллигенция. - Власть. - Народ. Антология. - [Электронный ресурс]: Режим доступа:

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/intell/lavr_istpism.php.

• 2. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. В связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана. - М.: 1976. - 191 с.
• 3. Толстой Л.Н. Философский дневник. 1901-1910. - М.: 2003. - 288-289 с.
• 4. Боровой А.А. Личность и общество в анархистском мировоззрении. -Петербург-Москва. - 1920. - 92 с.
• 5. Вебер М. Избранные произведения. - М.: 1990. - 207 с.
• 6. Соколов А.С. Проблема социальной реальности в классической и марксистской философии//Автореф...дисс...доктора филос...наук. - СПб.: 2010. -35 с.

• 7. Токвиль де А. Демократия в Америке. - М.: 2000. - 142 с.
• 8. Комадорова И.В. , Комадоров И.С. Проблема свободы личности и варианты ее возможного решения: социально-философская интерпретация/ Наука Красноярья - 2013 - №6 (11) - С.98.
• 9. Новгородцев П.И. Об общественном идеале. Кризис анархизма. - М.: 19 с.

Komadorov I.S., Kuznetsova E.V.

Naberezhnye Chelny

The moral dignity of the personality as the fundamental basis of the requirements of freedom and equality

Abstract. The social philosophical analysis of the authors convinces that personality (in his public manifestation) has the requirements of freedom and equality. These requirements derive from the idea of moral dignity. To imagine the social progress without a commitment to the implementation of these beginnings-equality and freedom is impossible. The authors make the following conclusion: Ubi societas, ibi jus (the law is there, where the society is).

Keywords: moral dignity of personality, freedom, social system, social experience, personality, social progress, culture.

Комадорова И.В., Зарипова Л.М.

Набережные Челны

Авторы: Мазилов В.А., Карпинский К.В., Прыгин Г.С., Попов Л.М., Александров Ю.И., Абдуллин А.Г., Акопов Г.В., Базиков М.В., Белкин А.И., Бычков А.В.