Память студенческих лет
Б.А. Сосновцев - это имя напрямую ассоциируется с Саратовской консерваторией им. Л.В. Собинова, является олицетворением глубокого профессионализма, серьёзного ответственного отношения к воспитанию музыкальных кадров теоретиков и композиторов, воплощением мудрости и врождённой интеллигентности.
В самом начале нашего обучения в консерватории стало известно, что заведовать кафедрой теории музыки и композиции будет музыкант, приехавший из столицы, композитор, окончивший аспирантуру московской консерватории им. П.И. Чайковского, темой диссертации которого были сочинения любимого нами С.В. Рахманинова. Это вызвало у нас живой интерес и даже некоторую гордость.
А вскоре начались и занятия в классе Б.А. Сосновцева по анализу музыкальных произведений и чтению партитур. Нас увлекало всё новое в сравнении с учёбой в музыкальном училище. На уроках Бориса Андреевича мы знакомились с множеством разнообразных сочинений различных творческих стилей и направлений, постигали основы целостного музыковедческого анализа. Прочитав всякий раз обилие рекомендованного теоретического материала, мы иногда по своей неопытности приводили не совсем удачные параллели между содержанием музыкальных пьес и образами тех или иных произведений литературы, живописи и, конечно, получали замечания учителя. Но они были не обидными, а достаточно деликатными, иногда с мягким юмором. После этого мы с удвоенной старательностью выполняли и текущие задания, и - с особенным увлечением - курсовые работы.
Весьма интересным для нас было творчество Бориса Андреевича. Мы обязательно присутствовали на всех концертах, в которых исполнялись его сочинения, пытались мысленно их анализировать, используя практические советы своего преподавателя. По курсу лекторской практики обязательными для нас были выступления перед исполнением тех или иных произведений с небольшими комментариями. И если это были сочинения Сосновцева, мы испытывали особое волнение и ответственность.
В течение пяти лет нашего пребывания в консерваторских стенах мы постепенно раскрывали для себя новые чисто человеческие качества нашего учителя. Поначалу он воспринимался нами весьма сдержанным, даже суховатым. Он очень редко улыбался, и только иногда в его сумрачных и несколько печальных глазах появлялся больший свет, а лукавая усмешка пряталась в столь характерных усиках.
Со временем, однако, Борис Андреевич становился с нами более общительным, и мы могли смелее выражать свои собственные мысли и суждения, иногда встречали более одобрительную с его стороны оценку наших действий и поступков.
Но особенно раскрылся Борис Андреевич с неведомой для нас стороны на выпускном вечере. Он был таким весёлым, казалось, вместе с нами радовался большому событию нашей жизни - окончанию консерватории. Неоднократно подчёркивал, как он доволен первым выпуском факультета в бытность его заведующим кафедрой. Высказывал нам приятные комплименты, угощал шампанским, а когда мы особенно лихо растанцевались, выражал сожаление, что не умеет сам этого делать. Мы были в колоссальном восторге от своего, казалось, такого строгого учителя.
И впоследствии, когда мы уже работали и встречались с Борисом Андреевичем в менее официальной обстановке, мы узнавали ещё много нового о нём. Как трогательно относился он к природе, трепетно любил Волгу. Каким был азартным любителем рыбной ловли, и не только летней рыбалки, но и зимнего подлёдного лова. А какие две роскошные лиственницы, посаженные Борисом Андреевичем, и по сей день живут у него на даче, радуя взор своей нежной красотой. И какие великолепные розы выращивал он у себя в саду, кропотливо ухаживая за ними и оберегая их.
Вот таким был наш учитель, Борис Андреевич Сосновцев, память о котором мы с большой благодарностью храним в наших сердцах.
Т.А. Свистуненко
Авторы: Князева Л.Г., Гумерова О.А.
