Две страны - одна академия?

Журнал «Союзное государство», №12 за 2016 г.

О том, как устроена, чем живет и как зарабатывает Национальная академия наук Беларуси, нам рассказал Председатель Президиума НАН Беларуси академик Владимир ГУСАКОВ.

• - Владимир Григорьевич, как сегодня связаны российская и белорусская академическая наука?
• - У нас очень хорошие, даже образцовые отношения и с Российской Академией наук в целом, и с рядом региональных отделений - особенно с Сибирским отделением и с Санкт-Петербургским научным центром. Председатель СО РАН академик Александр Леонидович Асеев и председатель Президиума СПбНЦ, белорус и лауреат Нобелевской премии Жорес Иванович Алферов - наши близкие друзья. Каждый наш институт работает с аналогичными российскими структурами: и физические, технические, химические институты, и институты медицинского, аграрного, биологического профиля, включая Ботанический сад. Созданы совместные лаборатории, научно-практические центры, имеются многие общие проекты. Для нас Российская академия наук и российская наука - в приоритете.

СОХРАНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОТЕРЯТЬ

• - Но какие бы сегодня связи крепкие ни были, думаю, во времена СССР они были крепче?
• - Абсолютно верно. При Советском Союзе наука была неделимая: не только российская и белорусская, ио и украинская, и молдавская, и эстонская, и казахстанская и всех других республик. Большая единая наука большой единой страны. Были крупные госзаказы - военные, машиностроительные, других министерств и ведомств. Белорусская наука участвовала во всесоюзных проектах, выполняла крупные подряды. Все рухнуло в одночасье. Заказы прекратились, вместе с ними прекратилось финансирование. Даже сейчас, хотя прошло не так много времени, трудно представить, какое это было бедствие. Сотрудникам институтов по нескольку месяцев не выплачивали заработную плату. Закономерно ученые, особенно молодые, массово стали уходить в разные кооперативы, в частные структуры, в бизнес, уезжать за границу. Мы старались искать деньги, где только возможно. 1990-е годы, и даже где-то начало 2000-х были невообразимо тяжелыми.
• - Ну да, и не все сумели их пережить.
• - Александр Григорьевич Лукашенко в 1995 году остановил разрушительные процессы не только в области науки - вообще в экономике. До того у нас тоже, как и в России и в других постсоветских республиках, начались процессы ликвидации крупных предприятий, расчленения, раздачи, распродажи за бесценок, приватизации госсобственности. У нас ее чаще называли «прихватизация». К счастью, Президент успел вовремя выправить ситуацию и сохранить буквально все крупные предприятия. А их у нас было немало, ведь Беларусь не зря называли «сборочным цехом Советского Союза». В республике работали такие гиганты, как МАЗ, МТЗ, БелАЗ... Причем БелАЗ был не нужен Беларуси - зачем маленькой стране, у которой не так много полезных ископаемых, такой огромный карьерный самосвал размером с дом? Для него и не любая дорога подходит. Но это был успешный союзный проект, он работал, и ему также не дали у нас закрыться. В мире сейчас это очень востребованная техника.

После того как удалось остановить развал экономики, начали вновь налаживаться связи, прежде всего с Российской Федерацией.

• - Потому что ближайшая соседка?
• - Прежде всего потому, что оттуда шли многие поставки комплектующих, и это наш основной рынок. Производства, ранее находившиеся в единой цепочке, оказались в других странах. И не только поставщики, но и покупатели, ведь все эти предприятия с их огромными оборотами были раньше ориентированы в основном на союзный и на внешний рынок. Нам одновременно пришлось решать вопросы сохранения крупного производства во всех отраслях: в промышленности, в сельском хозяйстве, в строительстве, в военно-промышленном комплексе, налаживать обеспечение комплектующими. Но до сих пор проблемой номер один являются продажи. Условия на рынке осложняются, ужесточаются, нам приходится искать покупателей по всему миру.

Проблема эта настолько важна, что сам Президент страны лично ею занимается. Я недавно с командой Александра Григорьевича был в Китае, где договорились о крупных поставках нашей техники. Сейчас Президент находится в Пакистане. Он постоянно в командировках, посещает латиноамериканские, азиатские, европейские страны, занимается продвижением отечественной продукции, по-другому нельзя. И, конечно, все министры значительную часть времени проводят в командировках по миру.

• - Но это вы говорите про производство.
• - С наукой все обстоит аналогично. У нас бюджетное финансирование в Академии наук составляет только четвертую часть от потребности, все остальное мы должны заработать сами. И мы зарабатываем. У нас зарубежные заказы, договоры, контракты, проекты, гранты.
• - Плюс Союзные программы.
• - Верно, программы Союзного государства очень важны для производства, для экономики и не только. Прежде всего это очевидная связь для наших народов. Нас с Россией разлучить не смогли, хотя некоторые очень старались это сделать. Через совместные Союзные программы мы получаем немалые деньги для поддержки отечественной республиканской науки. У нас очень хорошие отношения с Постоянным комитетом Союзного государства, лично с Государственным секретарем СГ Григорием Алексеевичем Рапотой - он очень хорошо знает Национальную академию наук Беларуси, высоко оценивает ее потенциал и с удовольствием к нам приезжает. Ведется разговор по существу: не просто о каких-то теоретических исследованиях, а о конкретных вещах, разработках и технологиях и их внедрении.

ЧТО НАМ СТОИТ...

• - Белорусская Академия наук уникальна по своей организации. Это сейчас научно-инновационная корпорация. В мире мало таких академий, хотя есть похожие - французская, австрийская, вьетнамская и др. Они, как и мы, имеют свои институты и производства. Российскую академию этого пока лишили, но мы думаем, что все должно восстановиться.
• - Неужели за каких-то два с половиной десятилетия РАН и НАН Беларуси так сильно разошлись?
• - Российская Академия огромная, у нее отделения разбросаны по всей стране, центры и институты могут быть по узким направлениям. Мы такое себе не можем позволить, да нам и не надо: у нас небольшая страна - 9,6 миллиона человек. Но в целом структура науки схожа. У нас в Беларуси несколько отделений. Первое - физика, математика, информатика. Второе, очень мощное и крупное, - физико-технические науки. Здесь много институтов, много организаций. Далее работают Отделение химии и наук о Земле, Отделение биологических наук, Отделение медицинских наук, Отделение гуманитарных наук и искусств, Отделение аграрных наук. В России примерно то же самое, но есть своя специфика в силу масштабной проблематики. Главное - мы приходим к единым результатам, имеем общие цели и задачи, решаем схожие проблемы.
• - В России еще недавно Медицинская и Сельскохозяйственная академии были самостоятельными организациями. Только после реформы 2013 года их объединили с РАН.
• - А у нас это сделали уже давно. В 2002 году по указу Президента была создана одна мощная организация - Национальная академия наук Беларуси, а отраслевые академии ликвидировали, сейчас это отделения наук. Кроме того, у нас, как и у России, было много общественных академий - медицинских наук, инженерных наук, управленческая академия и другие, а теперь о них даже и не вспоминают. В России же продолжается эта вакханалия. Все хотят иметь свои академии и быть академиками. Хотя настоящая наука -лишь в РАН, как и в НАН Беларуси.

Сегодня НАН Беларуси - самодостаточная организация. Как я уже сказал, бюджетное финансирование покрывает лишь четвертую часть от наших потребностей. Остальное мы должны зарабатывать и привлекать самыми разными методами и способами по многим направлениям и в основном за счет внешних поступлений. Кроме фундаментальных и прикладных исследований мы еще создаем свои промышленные, сельскохозяйственные и перерабатывающие производства и предприятия. Продаем свою академическую продукцию и на внутреннем рынке, и за рубежом. Примерно треть наших доходов идет от этих продаж.

• - 25-30% бюджет, 30% - собственные доходы, а оставшиеся 40-45% -гранты?
• - Разные договорные поступления, в каждом институте они свои. Свои связи, контракты. И продажи, и договоры на поставки, и отдельные проекты. Мы только предоставляем условия и возможности, но всех обеспечить заказами невозможно, да мы и не должны это делать. Главное, чтобы люди зарабатывали самостоятельно, жили нормальной, полноценной жизнью. По некоторым институтам бюджет почти нулевой, все обеспечивают на хозрасчетных началах. По некоторым может доходить до 30-40%.
• - Последнее, полагаю, наиболее верно в отношении институтов, занимающихся больше фундаментальной наукой. Ее капитализировать непросто.
• - Разумеется, мы нацелены на то, чтобы бюджетные средства шли на фундаментальные исследования, эту тематику сокращать нельзя, это база. Но необходимо расширение и сферы прикладных разработок. Мы сформировали на предстоящую пятилетку двенадцать программ фундаментальных исследований, так называемых ГПНИ, и то, что государство выделяет из бюджета, идет большей частью на их обеспечение. Плюс к этому предлагаем институтам тоже направлять на фундаментальные исследования часть заработанных средств. Стараемся следить, чтобы не меньше 30% бюджета по институтам и по программам приходилось на фундаментальные исследования. Если где-то получается меньше, корректируем и не даем сокращать.
• - Даже в ущерб программам прикладным?
• - В ущерб при нормальном планировании не делается ничего. Кроме ГПНИ у нас есть ГНТП - государственные научно-технические программы. Заказчики здесь министерства и ведомства, а исполнитель - НАН Беларуси. ГНТП формирует Госкомитет по науке и технологиям. Есть еще отраслевые, региональные и областные программы. Это что касается республиканского финансирования. Все остальные программы - Союзного государства, различные проекты, заказы. Это уже как мы сами сможем сработать.

• - И насколько хорошо такая система работает?
• - Ситуация достаточно устойчивая. Я не скажу, что мы в НАН Беларуси процветаем, поскольку не может лишь одно ведомство в стране иметь благополучие, все равно есть выравнивание по отраслям, организациям. Но где-то Академия наук имеет чуть лучшие условия, идет выше по финансированию, заработной плате в сравнении с другими отраслями, несмотря на то что в целом ВВП страны и, соответственно, финансирование науки необходимо наращивать.
• - Надо бы выше?
• - Да. В Программе социально-экономического развития страны поставлена задача существенного повышения финансирования, но это будет поэтапный переход. Поэтому мы учимся зарабатывать средства сами.
• - Сейчас самое продвинутое в мире интеграционное образование - это Союзное государство. Большей степени интеграции нет даже в Евросоюзе. У нас есть общее Парламентское собрание, есть Союзный Совет Министров, есть Высший Госсовет. Как, по-вашему, а не пора ли нам создать и общую Союзную Академию наук?
• - Есть такая идея, мы обсуждали ее с Президентом РАН академиком Владимиром Фортовым. Но теперь возникло более глобальное предложение по организации такой академии в рамках Евразийского экономического союза. На базе двух стран мы могли бы сделать только маленькую структуру, а в рамках ЕАЭС может быть образована полноценная академия. С инициативой уже выступили казахи, мы с Фортовым их поддерживаем. Возможно, это станет одним из важных научных событий наступающего нового 2017 года.

Беседовал Валерий ЧУМАКОВ

Автор: Гусаков В.Г.