Варшавские мелодии
Содержится многообразная фактическая информация о современной культурной жизни и истории Русского мира в Польше. Автор рассказывает о направлениях и формах своей просветительской деятельности, анализирует ее результаты.
В октябре этого года в Европе прошла встреча наших зарубежных соотечественников. Созданный депутатом от Латвии Татьяной Жданок Европейский русский альянс, объединяющий русскоговорящую диаспору из 27 стран, собрал в Брюсселе, в стенах Европарламента, первый Европейский русский форум. Этот альянс —политическая школа для будущих русско-говорящих европарламентариев. Собрать их всех было непросто: в каждой стране — десятки организаций соотечественников, и каждая считает себя главной. Встретились же наши соотечественники, как писали СМИ, чтобы «защитить себя и Родину». Не случайно один из главных вопросов Европейского форума русского альянса — создание положительного имиджа России.
В Польше борьба за российский имидж очень сложна. Единственная передача на всю страну на русском языке, которую ведет один раз в месяц тележурналист из Белостока Андрей Романчук, длится восемь минут. Андрей, коренной житель Польши (его предки были подданными Российской империи), вместе с Галиной Романчук возглавляет Русское культурнопросветительское общество Белостока. Мне довелось прожить в Польше (в Варшаве) четыре года, и сразу хотелось бы отметить, что там есть много организаций, посвятивших свою деятельность сохранению русского языка и культуры, но рассказывать о них здесь я не буду: не хочу быть «беззаконной кометой в кругу расчисленном светил». Представители этих организаций могут рассказать о своей деятельности лучше меня.
В данной статье речь пойдет только о том, чему я была свидетелем, что организовывала сама или в чем принимала участие. Свой рассказ мне хотелось бы начать с Андрея Романчука, который очень много делает для сохранения и распространения русского языка и русской культуры в Польше. Впервые я услышала о нем в школе при Посольстве России, в библиотеке которой проработала весь варшавский период моей жизни. Ежегодно в Белостоке в марте проводится конкурс чтецов русской поэзии, вдохновителем и организатором которого является Андрей Романчук. Участие в конкурсе принимают учащиеся польских школ и русской школы при Посольстве РФ. Каждый год для конкурсантов предлагается новая поэтическая тема. Мне довелось подбирать литературный материал к конкурсу по теме «Духовные мотивы в русской поэзии». Следующий конкурс был посвящен поэтам-эмигрантам. «По этой теме несложно будет найти информацию», — сказала я Андрею. Оказалось, что сложно, так как Андрей имел в виду тех поэтов, чье творчество было связано с Польшей. В процессе подготовки и проведения конкурса мне посчастливилось познакомиться с творчеством таких талантливых поэтов, как А. Кондратьев, Г. Соргонин, отец Георгий Клингер.
В 2007 г. темой конкурса стала русская поэзия XVIII в. Приведу стихотворение Фаины Гримберг (автора нескольких книг стихов и прозы, статей, а также переводов с немецкого, английского и болгарского языков), посвященное поэтессе XVIII в. Анне Буниной (участница конкурса — ученица 9-го класса нашей школы — читала его вне программы):
Учительница,
Можете повторять, что все это мои претензии на оригинальность, или просто очень старо, или, напротив, ново.
И пусть я на себя насмешку или высокомерное пренебрежение навлеку. Но именно старая дева Анна Петровна Бунина из этой самой «Беседы» небезызвестного и ретроградного Шишкова Научила меня для поэзии моему родному русскому языку.
Да, это она отучала меня от суетности и учила быть настоящей, И чтобы совсем не для каких-то любовных стихов, склоняться на угол стола.
Это она показала мне в первый раз «Весеннюю прогулку болящей»
И подсказала говорить простое и с виду неловкое: «...ребенок я была...»
Да, она вам неинтересная, не какая-нибудь грешная поэтесса, но ее страницы листая,
Маленьким пламенем ее свечи, всегда горящей, и я горю.
И когда я ловлю в свои строки одну цветочную живую пчелу, я шепчу словами Анны, как заклинание,
«...летит, вся золотая...» Так, шепотом и стараясь быть бережной я говорю...
* * *
Следуя традиции Общества почитателей Пушкина всячески способствовать популяризации творчества поэта и научного знания о нем, я начала свою работу в школе с выступления о проблемах и открытиях современной пушкинистики. С этой темой я выступала и в Русском культурном обществе Варшавы (официальное название — Русская община Варшавы), и в Российском центре науки и культуры. На встрече с нашими соте-чественниками в РЦНиК присутствовали также польские учителя русского языка, журналисты и сотрудники варшавских музеев. Мое выступление, сопровождавшееся романсами на стихи Пушкина в исполнении одной из наших соотечественниц, длилось более трех часов и было заинтересованно воспринято многочисленной аудиторией. Одна из слушательниц поделилась воспоминаниями о том, что она была ученицей известного пушкиноведа С. М. Бонди. Муж другой нашей соте-чественницы, поляк по национальности, сказал: «Я ведь ничего не знал о Пушкине, а теперь знаю, и мне все так интересно и понятно. И как красив русский язык!». Е. Помяновский, главный редактор журнала «Новая Польша», предложил подготовить материалы выступления к публикации. Жаль, что обстоятельства помешали мне это сделать, но не могу не высказать слова благодарности редакции этого журнала. На страницах этого популярного в Польше издания регулярно публикуются статьи о русско-польских историко-культурных связях. Например, в девятом номере за 2006 г. помещены высокоинформативные статьи Леона Гомолицкого о Дмитрии Философове и Анджея Литворни о Мицкевиче, Хлюстине и Сиркур, а в шестом номере за 2007 г.— прекрасная статья Магдалены Байер «Клингеры —два поколения богословов». Так статья Байер подарила мне еще одну встречу с Клингером. Была и третья: на Воле (это один из районов Варшавы) мне довелось посетить православное кладбище, где похоронены отец Георгий Клингер (1918—1976) и многие другие, имена которых вошли в нашу историю: отец А. Блока —Александр Блок (1852—1909), Михаил Арцыбашев (1878—1927), Дмитрий Философов (1872—1940), Сократ Старынкевич (1820—1892).
* * *
Жизнь Сократа Ивановича Старынкевича подробно описана в книге «Русские места Варшавы», цитату из которой я позволю себе привести: «Российский генерал Старынкевич был президентом или, как сказали бы сейчас, мэром Варшавы с 1875 по 1892 гг. За 17 лет президентства Старынкевичем было сделано для города очень многое. Он оказался единственным царским наместником, к памяти которого поляки отнеслись (и относятся! —3. К.) уважительно. Его именем названа улица в Варшаве, и одна из площадей города также названа в его честь. Был и памятник, установленный на месте, где ныне находится станция фильтров (то есть станция водоснабжения). Систему сооружений по очистке воды, установленную Старынкевичем, можно назвать главным делом его жизни». Эта система действует до сих пор.
? ? *
«Два чувства дивно близки нам, в них обретает сердце пищу», — сказал поэт. Одно из этих чувств — «любовь к отеческим гробам». На территории Польши после Первой и Второй мировых войн осталось много родных могил — воинских захоронений, над которыми шефствует Посольство России в Польше, и школа тоже не остается в стороне. Напишу здесь только о памятном знаке на месте предполагаемой гибели генерала русской армии Александра Васильевича Самсонова в Первой мировой войне. Это место — примерно на середине пути из Варшавы в Калининград, недалеко от Вельбарка. Рядом с памятным знаком находится хутор, где будто бы останавливался штаб армии Самсонова. По одной версии, Самсонов застрелился, не пережив поражения, по другой — в него попала шальная (шальная ли?) пуля. По третьей — рядом разорвался снаряд. Памятный знак на месте гибели Самсонова поставил его противник — тот самый Гинденбург, который был президентом Германии и в 1933 г. передал власть Гитлеру. Памятный знак сохранился, но время его не пощадило. В 2004 г. по инициативе Артура Ивановича Кузнецова Посольство восстановило разрушившиеся фрагменты монумента и установило охранную табличку.
Рядом с памятным знаком находится стенд, на котором отмечены важнейшие события августа 1914 г. и где можно видеть портреты главных противников — Самсонова и Гинденбурга.
Трагическая гибель Самсонова связана с красивой историей любви: его жена, получив известие о гибели любимого, совершила невероятные по эмоциональной силе поступки. Чтобы похоронить мужа на родине, она устроилась сестрой милосердия, разыскала останки мужа (опознала по медальону, когда-то ею подаренному), получила разрешение на их вывоз (в условиях войны!) и предала прах родной земле. Свою версию этой ис тории излагает в рассказе «Лета» Юрий Буйда: «...юная княгиня вызвалась сопровождать генеральшу Самсонову, которая при содействии датского Красного Креста выехала в Германию, в Восточную Пруссию, для розыска тела погибшего мужа — горькой легенды августа четырнадцатого. В сопровождении чиновника прусского военного министерства фон Бенигка они объездили едва ли не все лагеря военнопленных, пытаясь восстановить обстоятельства гибели Самсонова, а затем выехали в район Щитно, где какой-то польский лесник обнаружил труп командующего русской армией, разгромленной полчищами Гинденбурга в Мазурских болотах, на полях Грюнвальда-Тан-ненберга. Прах генерала в цинковом гробу был отправлен из Кенигсберга в Копенгаген, а оттуда, через Стокгольм, — в Петроград. Щитненский ландрат Виктор фон Позер пообещал на месс-те гибели Самсонова воздвигнуть памятник (и сдержал слово)».
М* sjc sjc
Второе мое выступление перед Русской общиной Варшавы проходило опять же в Русском центре науки и культуры. Оно было посвящено творчеству В. А. Жуковского и также сопровождалось романсами на стихи поэта в исполнении Халины Слюсарчик. Из девятнадцати романсов некогда популярного лифляндского композитора начала XIX в. Аугуста Хайнриха фон Вейрауха, написанных на стихи Жуковского, Халина успела разучить семь. Но в ее планах — исполнить все девятнадцать. После выступления мне была вручена благодарственная грамота за подписью всех членов общины, и я узнала, что заслужила еще одну награду — прозвище Пушкинская маскотка (польск. maskotka — талисман). Пишу об этом, желая, чтобы пушкинских маскоток становилось все больше. И не только в Польше.
* * *
Несколько слов на тему «Пушкин и Варшава». На улице Медовой в пушкинское время жила его сестра Ольга Сергеевна Павлищева, и в день, когда пришло сообщение о гибели поэта, улица была вся запружена экипажами — столько людей прие хало выразить соболезнование сестре поэта. На этой же улице проживал банкир Теппер де Фергюсон, чей племянник был учителем музыки в Царскосельском лицее. Можно было бы написать книгу «Пушкинская Варшава», хотя поэт никогда не бывал в этом городе. Такая книга была бы вкладом в польскую пушкиниану. Ведь созданы уже «Итальянская пушкиниана» и «Эстонская пушкиниана».
Есть в Варшаве ресторан «Пушкин». Мы пришли туда в день рождения поэта. Было безлюдно, тихо, официанты ничего не знали о дне рождения поэта. Интерьер — обычный для ресторанов в русском стиле: павловские шали, самовары, гжель, палехские шкатулочки да куклы в псевдонародных костюмах. А как хорошо было бы проводить в этом месте литературные обеды, подобные тем, о которых так талантливо пишет Александр Генис в книге «Колобок. Кулинарные путешествия»!
* * *
Маленькое отступление.
В октябре этого года с утра до вечера к калининградскому памятнику Пушкину на улице Леонова тянулся нескончаемый поток почитателей поэта. Дети читали стихи. Было очень много цветов. Кто-то в толпе сказал: «Цветов много, а Пушкин весь грязный». И дальше -— диалог:
- — И за границей памятники грязные.
- — А кто их должен мыть? Пушкинисты?
- — Кто-кто! ЖЭУ — вот кто.
- — Этот памятник вообще нельзя мыть. Он из бронзы, можно уничтожить патину.
- — Но хорошим-то шампунем можно?
- — Надо сильной струей воды.
Кто-то вспомнил анекдот, в котором Пушкин сходит с пьедестала, ловит голубей и мстит им. Смешно, но не весело...
* * *
В октябре 2007 г. в школе при посольстве РФ была поставлена пьеса, посвященная открытию Царскосельского лицея. Постановка ее вызвала такой энтузиазм, что не было человека
(включая родителей учеников), который бы не принял в ней участия. Календарь октября был богат памятными датами: это и День учителя, и Международный день школьных библиотек, и 19 октября — день открытия лицея. Празднование этих дат и было совмещено в написанном мною сценарии «Друзья мои, прекрасен наш союз!».
Тридцать шесть действующих лиц перенесли зрителей в 1811 г. Неудивительно, что было так много ролей: дети любят участвовать в самых различных постановках. Зрители увидели на сцене Александра I, лицейских профессоров и, конечно же, лицеистов, среди которых был и Александр Пушкин. А что же девочки? Ведь в лицее учились только мальчики! Девочки также приняли участие в постановке: именно девочка читала стихи Анны Ахматовой о смуглом отроке, который бродил по аллеям, где ему стала являться Муза. Роль Музы также исполняла ученица. По сцене (то есть в Царскосельском парке) гуляли нарядные дамы и кавалеры, обсуждая новость об открытии лицея. У одной из исполнительниц мама оказалась модельером, и потому все девочки, игравшие царскосельских дам, были одеты в настоящие бальные платья. На школьной сцене, украшенной осенними листьями, были установлены две живые царскосельские скульптуры, воспетые Пушкиным: «Юноша, играющий в бабки» и «Девушка с кувшином». Ведущими были также девочки. В истории мировой литературы не было случая, чтобы поэт или писатель в своем творчестве так же много места уделял своей школе, как Пушкин — лицею. Лицей — в его первых юношеских стихах, в посланиях друзьям, в «Евгении Онегине», в стихотворениях разных лет, посвященных лицейским годовщинам. Стихи читали дети разных национальностей: ведь в школе при Посольстве РФ учатся дети дипломатов из Монголии, Армении, Белоруссии и других стран. Все они исполняли свои роли на русском языке — на языке Пушкина. В финале все артисты дружно исполнили песню Окуджавы о Пушкине. И этот союз друзей был прекрасен!
В. Бобылева
«ПИШИ МНЕ В РЕВЕЛЬ, В КАТЕРИНЕНТАЛЬ...»
