Хозяйственно-бытовые традиции старожилов Западной Сибири и их отражение в материальной культуре (конец XIX - начало XX вв.)

Материальная культура каждого народа отражает все основные черты жизнедеятельности и национальной специфики, обусловленные историческими, социально-экономическими и природно-географическими факторами. Процессы урбанизации и перестройка быта, влияние смешанного расселения наций приводят к существенной стандартизации и унификации материальной культуры [см.: 1, с. 63].

Говоря о старожильческом населении Западной Сибири, следует заметить, что образ жизни старожилов сформировался в процессе приспособления к суровым природно-климатическим и ландшафтным условиям, этнокультурному окружению местных народов. Новые правила жизни, нормы социальных отношений, обряды, праздники становились традицией; с каждым десятилетием образ жизни сибиряков более и более отличался от великорусского. В каждом новом поколении воспроизводились адаптированная культура и система ценностей мира старожилов. Социализация проходила под руководством пожилых людей - носителей знаний, традиций и опыта предков.

Жизнедеятельность сибиряков-старожилов базируется, прежде всего, на материальной культуре. Практическое выражение материальная культура народа находит в технологии возведения жилищ и других построек, в орудиях труда, в способах трудовой деятельности, характере бытового уклада, специфике питания, одежды и т. д. [см.: 2, с. 161]. Все это является важнейшими взаимосвязанными в силу общности их первичной функции компонентами материальной культуры. Они объективно свидетельствуют о целенаправленности трудовой деятельности и целесообразности бытовой стороны жизни, позволяют представить характер развития материальной культуры в целом и оценить все рациональное в быту крестьян.

Одним из ключевых символов культуры является жилище, типы и формы которого находятся в прямой зависимости от социально-экономических и природно-географических условий.

Данная проблема во многом уже разработана такими исследователями, как П. Е. Бардина, В. А. Александров, В. А. Липинская, А. В. Сафьянова, О. Н. Шелегина, Н. А. Томилов. Тем не менее, мы выделим ключевые моменты в материальной культуре старожилов.

Традиционное русское жилище в массовом сознании ассоциации-руется со словом «изба». Причем в это слово вкладывается несколько значений: «во-первых, изба - это крестьянский дом вообще, со всеми надворными постройками, хозяйственными помещениями; во-вторых, это лишь жилая часть дома; в-третьих, только отапливаемое помещение русской духовой» [3, с. 5]. «В разных местностях с термином “изба” для обозначения жилища использовались также слова daw, хата, изба, клеть, жило, жительство» [4, с. 5].

Строительные традиции сибиряков уходят корнями в историю зодчества европейской части страны, они четко определяли порядок работ - от выбора дерева до украшений на крыше. Традиции развивались и совершенствовались. Особое их разнообразие наблюдалось в начале XX века, когда сложились и укрепились строительные навыки сибиряков-старожилов, а к ним добавились разнообразные приемы возведения домов, принесенные переселенцами [см.: 4, с. 5].

Места для большинства «первых деревень выбирались по берегам рек, озер, выполнявших роль путей сообщения и, главное, богатых плодородными пойменными землями, рыбными угодьями, питьевыми ресурсами» [5, с. 45].

В крестьянском строительстве в XVIII - первой половине XIX века использовались все породы деревьев, произраставшие в Западной Сибири. Выбор леса определялся соответствующими природно-климатическими условиями, навыками, опытом жителей. В Западно-Сибирском регионе использовались преимущественно северо-русские термины для обозначения свойств леса как строительного материала.

Источники позволяют нам выявить те принципы, которыми руководствовались при выборе дерева, предназначенного на домовую постройку. Во-первых, оно обязательно должно быть «живым», то есть растущим, — «лежалая лесина» не подходила для этих целей. Учитыва лось место произрастания: кондовый лес (с плотной, мелкослойной древесиной) встречался преимущественно в борах, мендачный (с рыхлой, редкослойной древесиной) - среди лиственного и смешанного леса, в горах, на болотах. Заготовленные бревна обязательно подвергались проверке: если при ударе по одному концу бревна на другом был слышен звук, похожий на звон колокола, значит, срубленная лесина была кондовой. В постройке жилых помещений сохранялись северорусские традиции, использовавшиеся в соответствии с природными условиями региона [см.: 3, с. 27-29].

Старожилы использовали «красный» или «кондовый» строевой хвойный лес. Предпочтение отдавалось сосне и лиственнице — «листвя-ку». Позднее листвяк шел только на стойки основания — стулья, нижние окладные венцы сруба и потолочные балки - матицы. Легкий в обработке кедр — «кедрач» использовался для изготовления резных наличников, рам с косяками, половых плах и мебели. На тесовые крыши годились ель и пихта. Строительный лес заготовляли обычно с декабря до ранней весны, когда в деревьях нет сока. По традиции лес рубили на нарождающийся месяц, чтобы «бревна не трескались». Никогда не рубили лес вблизи кладбищ или у священных («шайтанских») культовых мест аборигенов, не подбирали там валежник и сухостой [см.: 5, с. 49-55].

Исходной формой, лежащей в основе всех типов жилищ, являлась «клеть», то есть четырехугольный сруб. Это определялось общим характером русской деревянной архитектуры.

Большое разнообразие применительно к условиям Сибири проявлялось в характере кровельного материала. В лесостепной и особенно степной зонах большая часть крестьян с момента освоения этих территорий из-за недостатка в строительном лесе вынуждена была использовать в качестве кровельного материала бересту, дерн. Помимо дерева в строительстве использовались и другие материалы, встречающиеся в природе (глина, известь, слюда), а также стройматериалы, созданные человеком (стекло, кирпич, скобяные изделия). Если кирпич приходилось покупать, то глину добывали сами, причем наряду с обычной, предназначенной для глинобитных печей, копали и «весьма чистую, подобно снегу» для беления печей и горниц [см.: 3, с. 30-33].

В некоторых домах старожилы промазывали пазы между бревен обычной глиной, а стены белили белой глиной, закупленной у бродячих торговцев. «В домах зажиточных чалдонов оконные переплеты, косяки, полы и даже потолки красили масляной краской. В обычном же доме некрашеные полы и лавки каждую неделю скребли специальным ножом -секачом» [5, с. 56].

Интерес представляют предметы домашней утвари и мебели: диван, изготовленный из сосновых досок, стулья из соснового дерева, этажерка и вешалка для полотенец, сундук (украшенный орнаментом). При изготовлении мебели использовались рубанок, пилка, долото, иож, молоток, а отдельные части стула склеивались.

В качестве домашней утвари, украшавшей жилище, всюду использовались ковры, половики, салфетки, скатерти, полотенца, подзоры и т. д. [см.: 6, с. 96-113].

На разных этапах освоения сибирского края проблема пропитания была чрезвычайно остра. Рассматривая данный вопрос, М. А. Сорокин писал: «...единственно правильным и возможным в тех условиях был курс на развитие собственного хлебопашества и животноводства, на обеспечение собственным продовольствием» [8, с. 18]. Природные условия отличались лесостепным характером ландшафта, наличием большого числа рек с заливными лугами, богатством леса, рыбы, птицы и зверя. Соответственно имелись достаточно благоприятные условия для занятия земледелием, животноводством, рыболовством, охотой и собирательством.

Хозяйственные занятия русского населения были довольно разнообразны, но ведущее место занимали земледелие и животноводство. Наряду с этими главными занятиями значительную (а иногда и большую) роль здесь играли неземледельческие и в целом несельскохозяйственные занятия, что было связано, несомненно, с запросами на продукцию со стороны крупных губернских городов, способствовавшими развитию промыслов, а порой и промышленного производства в пригородной части сельской местности [см.: 5, с. 97].

Чем дальше от города, тем большую роль играло землепашество в селениях. Проблемы доставки зерна или муки в целом не было, на продажу эти продукты увозили гужевым или речным транспортом. Спрос на зерно и муку особенно возрос со строительством железнодорожной магистрали, связавшей Сибирь с рынками европейской части России и зарубежных стран Европы.

Переселенцы нередко испытывали большие трудности в обработке земли - нужно было поднимать целину. При расчистке земли часто сначала подрезалась кора на деревьях, отчего деревья сохли. Лишь через 2-3 года проводили чистку леса - крупные деревья валили, мелкие кустарники скашивали косами, выкорчевывали корни деревьев с помощью бревна-ваги и все это сжигали. Иногда тайгу специально жгли для чистки под пахоту.

Несколько лет обработанный таким образом участок давал хороший урожай, а затем его включали в двух- или трехпольную систему севооборота. Такие участки пашни часто располагались недалеко от дома или возле заимки. В таежных районах имели в среднем по 5-7 десятин пахотной земли на семью, на них, кроме зерновых, садили картофель и другие овощи.

Крестьяне имели также приусадебные участки — огороды, еланевые и луговые сенокосы и общие поскотины для выпаса скота. Поскотины всегда (а нередко и поля) огораживались жердями. С целью повышения плодородия почвы в старожильческих хозяйствах применяли удобрения, устраивали пашням паровой отдых [см.: 6, с. 30-31].

Кроме того, старожилы держали скот. Размеры стада определялись достаточным количеством и качеством пахотной земли, пастбищ и сенокосных угодий. Главенствующее положение в хозяйствах с началом освоения лесостепных просторов занимали лошадь и крупнорогатый скот. Они обеспечивали земледелие тягловой силой, сносное питание семьям и давали сырье для домашних промыслов (кожевенное производство).

Для большинства старожилов подсобным промыслом служило рыболовство. «Неводом ловили окуней, плотву, налимов. Зимой для лова рыбы использовали подледные самоловы, сети, корчаги.

Востребованным стал вид промысла - пчеловодство. Некоторые семьи, под влиянием переселенцев, стали производить посевы медоносных трав, что значительно увеличило медосбор. Иногда в суровые зимы из-за плохого ухода погибало до 60 % пчелиных роев, что несколько сдерживало развитие этого прибыльного занятия.

В тайге был развит кедровый промысел, который начинался в конце августа. В тайге жили по два-три месяца до первого снега, вывозя орех партиями на вьючных лошадях в мешках или специальных кожаных сумах» [5, с. 88-97].

Во многих деревенских семьях мужчины занимались добычей пушнины, женщины - переработкой животного и растительного сырья, ткачеством, шитьем, вязанием.

Обработка льна давала сибирякам волокно разного качества. «Из заготовленной пряжи женщины на ручных станках ткали холст для шитья рубашек, сарафанов, портов, верхней одежды, подкладов и прочих нужд.

Развитие промыслов, связанных с переработкой технических культур, зависело от специализации крестьянского хозяйства. Большое значение придавалось изготовлению домотканины, так как она использовалась не только для шитья одежды, но и оставалось на продажу» [3, с. 102].

Таким образом, хозяйственно-бытовые традиции сибиряков-старожилов базируются на основных чертах жизнедеятельности и национальной специфики, обусловленные историческими, социально-экономическими и природно-географическими факторами. Однако с течением времени в процессе урбанизации, перестройки быта, а также взаимовлияния и взаимопроникновения культур смешанного населения эти традиции претерпели некоторые изменения, что привело к стандартизации материальной культуры.

Литература

• 1. Арутюнов, С. А. К проблемам этничности и интерэтничности культуры [Текст] / С. А. Арутюнов // Совет, энцикл. - 1980. - С. 63.
• 2. Арутюнов, С. А. Современные этнические процессы в СССР [Текст] /

С. А. Арутюнов // Совет, энцикл. - М., 1977. - С. 161.

3. Шелегииа, О. Н. Очерки материальной культуры русских крестьян Западной

Сибири (XVIII - первая половина XIX вв.) [Текст] / О. Н. Шелегина. -Новосибирск: Наука, 1992. - 249 с.

• 4. Шангина, И. И. Русская изба (внутреннее пространство, убранство дома, мебель, утварь) [Текст]: энцикл. / авт.-сост.: Д. А. Баранов, О. Г. Баранова, Е. Л. Медлевская. - СПб., 1999. - С. 5.
• 5. Жигунова, М. А. Этнокультурные процессы и контакты у русских Среднего

Прииртышья во второй половине XX века [Текст] / М. А. Жигунова. -Омск: Издат. дом «Наука», 2004. - 228 с.

• 6. Кимеев, В. М. Касьминские чалдоны. Быт и культура русских старожилов Касьминской волости [Текст] / В. М. Кимеев. - Кемерово: Кузбассвузиздат, 1997.-250 с.
• 7. Томилов, Н. А. Русские Нижнего Притомья (конец XIX - первая четверть XX вв.) [Текст] / Н. А. Томилов. - Омск: Изд-во Омского педагог, ун-та, 2001.- 198 с.
• 8. Сорокин, М. А. Кузнецкая пашня: Разыскания [Текст]: истор.-краевед, альманах / М. А. Сорокин. - Кемерово, 1993. - Вып. 3. - С. 18-23.

А. А. Маликова