Вариативность формирования социального государства

Как идеализированный ориентир общественною устройства все чаще выступает сформировавшаяся на Западе (прежде всею, и Западной Европе) система социального государства. Сложилось представление, что достаточно экстраполировать модель западной социальности на российскую почву» и будет дос тигнут уровень всеобщею благополучия. Вот» казалось бы, панацея от перманент ного отечественною неустройства.

Авторский вывод состоит в том, что рецептура данной экстраполяции сама но себе несостоятельна. Социальные государства имеют множественные видовые варианты воплощения. Их специфичное гь также определяется цивилизационным кон текстом. Универсальная модель социальной государственности невозможна хотя бы по причине культ урной разнородноети самого феномена социальности. В этом контексте также проявляется вариативность глобальною развития.

Вариат ивность социальных структур т радиционных сообществ

В некоторых отношениях и по сей день российский обществоведческий дискурс выстраивается на базе представлений, сложившихся еще в XIX в.¹’¹ Безусловно, социология в своих передовых разработ ках шат нула с тою вре-

" Мщгм К. Брш анское владычество в Лидии ,б Маркс К.. Энгельс Ф. Иэбр. прздзв. М., 1983. Т. I.C. 519.

Мормн Л.Г. Лита Ходеносауяи, или Ирокезов. М.. 19ЯЗ; Таы.чар Э.Ь. Первобытная культура. N.. 19В9.

Глам I. Мулыидисциплннаоная феноменалогин влрнагииности глобального ралвнтнл человечества мени далеко вперед' Однако по-прежнем у ее хрессоматика, сухой остаток, адресуемый для обществоведения в целом, определяется догмами теории эволюционизма.

Одной из них является стереотип о структурной однородности социумов, находящихся на единой стадии исторического развития. Классы и сословия, согласно ей, повторяю! друг Друга у всех народов. Различия же в сословно-классовой структуре есть, по сути дела, проявление разноу ров новости разни т ия.

Принцип вариативности позволяет сформулировать существенно иное видение генезиса социальных структур. В рамках различных цивилизационных типов исторически складываются собственные классовые и сословные модели. Рис. 1.3.1 иллюстрирует существенные различия н структурировании сословий по разным историческим сообществам.

Западная Еоропа

Российская

империя

Китай

Индия

Япония

|нрйСТЬЙ»1к ? супцы

Рис. 1.3.1. Сословная структура традиционных обществ

Историко-компаративистский анализ сословных структур дает основания для следующих утверждений. Во-первых, от страны к стране отличается количество компонентов сословных структур, что не позволяет говори ть об их тождественности друг друзу. Во-вторых, различна иерархия сословных градаций. Кто выше: воин или священник, земледелец или купец? Каждая

^п’ Суджолим А.Д. Культура и обмен: Введите в эконами ческую антропологи их М., 1006; Дйнылсмл ?., Гл/ырухкля М Российская приизвч>дствентли культура в параметрах I. Хоф-ццеда Мониторинг общественного мнения. 2003. №3 [65).

Вариативность и цикличность глобального социального распития человечества из цивилизаций давала сине г на этот вопрос в соответствии с собственной культурной традицией. В-третьих» сословные компоненты различных социумов нетождественны друз Другу и в функциональном oi ношении. Западноевропейских феодалов некорректно отождествлять, как это делают эволюционисты» с представителями воинских сословий в других цивилизациях. В-четвертых, каждая из структур сословного деления формировалась в соответствии с собственным мировоззренческим контекстом.

Как непременный социальный институт при описании градяционной модели общества преподноси гея крестьянская община. Ее су шествовав ле обнаруживается в различных зилах цивилизаций» что вроде бы свидетельствует в пользу универсализма мировою развития. Но идентичные ли институты скрываются иод поияткйно единой общиной? Для ответа на этот вопрос феномен общины исследовался авторами в рамках цивилизационной компаративистики.

В качестве объекта анализа были взят ы общинные структуры грех цивилизаций: российский «мир-, западноевропейский -civic» и китайский »цзя« (табл. 13.1)'-¹. Все указанные институты определяются как община. Однако ни но одному из используемых при сопоставлении базовому параметру (а гаковых было шесть) совпадений не обнаружилось. Следовательно» налицо три принципиально различных социальных института» отождествлении которых под одним унифицирующим маркером является по отношению к каждому из них Существенной деформацией

Рис. 13.2-133 иллюстрируют проблему устойчивости различных социальных институтов. На Западе община, основанная на индивидуалис тической парадигме хозяйствования, довольно легко распалась. В России же базирующаяся на коллективистской традиции» коллективистских ориентирах совместной деятельности она каждый раз при всех попытках ее роспуска воспроизводилась, репродуцировалась в новых формах. Неизвестным для Западной Европы является феномен уравнительного» периодически проводимого перераспределения земель. В России он получил название ••черного передела». Даже в начале XX в. процедура земельных перераспределений среди русских крестьян-обгцинников имела крайне широкое распространение

• •“ ?7е Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992; Вебер Д4. Аграрная исюрня древнего лигра. М., 2001; Лйтляеин В. В. Китайская цияичпзацил. М., 2001; Afuxoe//.B. Великорусский пахарь и особенности российскою нс тори четкого процесса. М„ 2001; Фэй Сяопгуя. Китайская детчвия глазами этнографа. М_, 1989; Ки'хорсшслый КЗ. Русская община. Возможно ли» желательно ли ее сохранение и развитие (Опыт цифрового и фактического исследовании). СПб., 1900; Киреллн А. Общинное землевладение в России. СПб.. 1893; Кщфмян А.А. Крестьянская община Сибири. СПб., 1897.
• 111 А.А. Кулы ура и обмен: Введение в экономическую антропологию. М.. 2006.

С. 104-164.

ГАРФ. Ф. 1291. Оп. 120. 1910 г. Д. 53. Л. 1-1 об.-» Русское хозяйство. .М.. 2СЮ6. С. 669-670.

Лгёлшщ J.3J

Социальная вариативность традиционного аграрного общества (Западная Европа, Россия, Киган)

Неудачной, как известно,, оказалась столыпинская попытка демонтажа общинного землевладения в России. Несмотря на соответствующую правительственную поддержку, весьма незначительная часть крест ьян приняла решение о выходе из общины^{1 J}'. Большинство из них йотом вновь вернулись в структура крес гьянского «мира*. Создаваемая впоследствии колхозная система во многом репродуцировала традиционную для России форму социального устройст ва села.

’** Статистический ежегодник России. 1<Н5. Пг.. 1У16. Отд. VI; Русское хозяйство. М., 2CKI6. С. 670-671.

Рис. 1.3.2. ^Черный передела 9 общинах по российским губерниям начала XX в. (% перераспределяемой земли)

К1м>нгк.« T-SepwieCKjr Fmtioc.UK к.« ?j*pCCKCK.M Самарская Курская Cp.1i«Ou« Могитеосыя Витебская МйСяййСиай Калу?» ск .я. Харьковская Пс ио ясная Сары1смси.« Сибирская Бясс^дабсная ГЪ>н<инск.« Смояв‘схая Тульская T.J«6c*JCK.jn Ппяллнс кля Тирская Вора* «нс мая С Петербургская Нсттгсро дохая Ряа him ЯрОСЛЛ*- К.<4 КО строме К.я» Hmui сродсная '-Мр-мгонс кля Еладутаирсхая Уфлмсиде К-ИЭ-СКДИ Ореьбургсхая

В-ятсхая Cni»>t*L^< .1Я &о.Ю|-сдсная Пмрнскля Лрмам^льсхан Ас три w нгк а я

? 50 7 4S 5

Рис. 1.3.3. Об шинные земли, перешедшие н лияную собственность с 1<ЮГ> г, по 1915 г, (и %)

«Только благодаря своей уцелевшей общине* своему миру, — писал консервативный экономно С.Ф. Шарапов, — и стало Великорусское племя племенем государственным; оно одно ли всех Славянских племен не только ус троило и оберегло свою государственность, но л стало во главе общерусского государства... Община явилась хранилищем и Христовой веры, и народною духа, и исторических преданий..."¹¹⁴. Общинное землевладение увязано с национальным идеалом соборного единения. Община брала на себя функции организации вспомоществования всем миром отдельны ns крестьянским хозяйствам. Другим ее назначением являлось решение социальных задач, что соотносилось с критериями социализированного типа экономики (рассмотрение экономических успехов с точки зрения социальной справедливости). Даже Западник А.И. Герцен отмечал опровержение русской общинной системой хозяйствования теории мальтузианства.

У общины имелись и собс твенно производственные преимущества над единоличным хозяйствованием. Реализуя принцип чересполосицы* она обладала значительно большей устойчивостью от воздействия природно-климатических факторов. Выше* но сравнению с единоличными хозяйс твами, был и ее потенциал в распрост ранении технических нововведений. Показательны в этом 01 ношении опережающие темпы технических инноваций в аграрном секторе в общинных великорусских регионах по сравнению с единоличными* по преимущес тву малороссийскими территориями¹¹⁵.

Общинное хозяйствование предоставляло возможность приведения масштабных аграрных мероприятий* каковой* за редким исключением, были лишены индивидуальные собс твенники. Именно община обеспечила переход крестьянских хозяйств от ус тарелой трехпольной к многопольной системе севооборота¹¹'. Среди череды видных мысли гелей* апеллировавших к общинной системе, как идеальной экономической модели применительно к России, можно сослаться на Д.11. .Менделеева. Великий русский ученый считал общину гем идеалом* которым в наибольшей степени соответствовал задаче достижения народного благосостояния^[1].

Модель общины была положена в организацию «русской артели»* представлявшей собой исключительно национальную форму хозяйс т венной самоорганизации и самоуправления. Неслучайно А.И. Герцен называл артели передвижными общинами. Артельщиков связывала круговая порука* солн-

дарное ручательство всех за каждого. Возведенное в принцип существования равноправие членов артели позволяет противопоставлять ее капиталистическим предприятиям (в литературе используется характеристика их как ан гм капиталистических организаций). Умест но также говорить об особом феномене русской трудовой демократии. В Российской империи были известны случаи,, когда вся деревенская обшив а представляла собой артельное объединение¹³*'.

О высокой трудовой эффективности артельною т руда может свидетель-ст вонятьопыт форсированного строительства кт ичение 10 лег Великой Сибирской магистрали, проложенной главным образом руками артельщиков. Лишь 8 тыс. человек было задействовано в прокладке 7,5 тыс. км железнодорожного полотна¹". Модификацией в организационном отношении артельных форм груда явились впоследствии автономные оршады, получившие с 70-х it. XX в. широкое распространение в ряде высокоразвитых стран с рыночной системой хозяйствования. Очевидно, что опыт обшинно-аргельной трудовой демократии в России может быть, в соответст вии с национальными т радициями экономической жизни, использован л в современной управленческой практике.

Но все-таки община в России не устояла. Оказавшись более прочным институтом, чем западноевропейский «civic», она не смогла в полной мере адаптироваться к условиям модернизации. Вопреки национальной традиции артельною груда доля семейных рабочих и членов кооперативов в общей ст руктуре трудовой занятости в экономике России сейчас крайне невелика — 0,7%. Эго даже меньше, чем во многих западноевропейских странах, ис торически более тяг от евших к индивидуальным формам найма.

В Китае институт «цзя» обнаружил еще большую прочность, нежели российский «мир». Будучи основал на родовых связях, он не .зависел от происходящих аграрных трансформаций и мог быт ь с легкостью экс гранолиро-ван в инфраст руктуру юрода.

Структ урная вариативность современных Социумов

Вариативность развития социальных институтов обнаруживается ие только на стадии традиционного общества. Странами неоднородной выглядит в настоящее время классовая структура различных социумов. Структурная модель работодатель — наемный рабочий, рассматриваемая в свои время как универсальный тренд установления капиталистической системы производственных отношений, не обнаруживает цивилизационной все-

"• йарднцсчг В.П. Артельные начинании русского обшесгна. С.116., 1895; Wraea А. Артель и России. Clin., 1872073. Вып. 1-2; он же. Община и артель /7 Юридический вестник. 1881. № 1: Адгличеа Н.В. Артель в древнем и нымешнеЛ Россни. СПб., 1864.

Панаыгеем А.В. История стрйителы. 1ва Великого Сибирского железнодорожного пути. Хабаровск. 1951.

Глам I. Мульгидзсаипяннааная феночечалогия влрчагииности глобального ра-г-ватнл человечества общности распространения. Как следует из рис. 1.3.4, во многих странах, лежащих вне западного культурного ареала, значительная часть населения находится вне этой модели классовою деления. Следовательно, умест но говори гь о существовании, ио меньшей мере, нескольких типов структ урирования современного общест на ио классам^[2]" .

Рис. 1.3.4. Классовая структура общества по ряду стран Азии, Африки и Латинской Америки (суммарный удельным вес наемных работников и работодателей)

А что в Европе? Согласно эволюционистскому подходу, у находящихся на Одной ступеньке развития европейских сообществ различия классовых ст руктур должны быть минимизированы. Однако для тою, чтобы убедиться, что эго не гак, достаточно досмотре! ь на долевое представительство различных классов с точки зрения принадлежности страны к тому или иному конфессиональному тину (рис. 1.3.5).

Казалось бы, для современного секулярною общес тва религия не может являться фактором социальною структурирования. Однако религиозная традиция оказалась, как выясняется в ходе исследования, прочно сопряженной с национальным менталитетом, преломляясь через него в соответст вующий гни социальности. На рис. 1.3.5 фиксируется четкое разграничение в предрасположенности к капиталистическому классообразованию по странам протес тан гс кого, католического и православного культурных типов. Веберовский тезис о протестантизме, как ценностно-мировоззренческом

Бариигивнссгь и цикличность глобального социального распития человечества основании капитализма, подтверждаегся в данном случае и на современном социологическом материале. Православие, в го же время, подтверждай г свое реноме наименее адаптивной к капиталистической модели хозяйствования традиции¹’*.

Рис. 1.3.5. Классовая структура общества ло странам Европы (суммарный удельный вес работающих по найму и работодателей)

Специфика российского классообразования обнаруживается ло показателю удельного веса в ст рукт уре общества класса работодателей (рис. 1.3.6). В России, как следует из этого рисунка, он многократно ниже, чем в других странах. А эго уже совершенно иная природа того социального феномена, который т радиционно номинировался как буржуазия. В России собственно нет буржуазного класса в его западноевропейском понимании. Если называть вещи своими именами, это — при столь низкой удельной доле работодателей и сравнительно высокой численности лиц, работающих но найму — есть не выросшая из бюргерского сословия категория европейских буржуа, а именно олигархия. Сообразно с данной особенностью классовой структ уры, для России особо актуализируется потребность в сильной госуГлам I. Мульгидлсциплннааная феночечалогия влрчагииности глобального ралвитнл человечества дарственной власти» выступающей препятствием для потенциальных олигархи зационн ых амби ций¹ ”.

Рис. 1.3.6. Удельный вес работодателей по ряду стран мира (в%)

Представления о различии социальных структур цивилизационно разнородных сообществ дает также параметр числен ното состава домохозяйств (рис. 1.3.7). На Западе груд индивидуален. Основная форма производственных о [ношении гам — это индивидуальный трудовой найм. Западная нуклеарная семья не является единым хозяйственным организмом. В лучшем случае речь идет о ее бюджетном единстве. На Востоке же домохозяйство — это» ио сути, семейное предприят ие. Ого принципиально икая фррма организации производственных отношений» чем та, которая описывает модель классического капитализма¹’³.

Рис. 1.3.8 на примере ст рукт уры распределения собс твенност и в промышленном секторе современного Китая иллюстрирует; чт о чис той классовой модели в реальности не существует¹¹*. Реальное общестио представляет собой комбинацию нескольких социально-структ урных пикш. Оно выступает как модельно смешанная система. Вопрос в каждом конкрет ном случае заключается н определении пропорций эт их разнородных по своей сути социальноструктурных полей. Смешанный тип собственнических отношений неяв.тяет-ся отличительной чертой с тран» находящихся, подобно Китаю» на переходном этапе развития. Столь же неоднородна» к примеру; структура собстценности в Мекке современною капитализма — Соединенных Штатах Америки.

Рис. 1.3.7. Состав домохозяйств по ряду стран современного мира Количество человек)

Смешанные формы собстпг’ниастм 24%

ГосуЛ.зрст^сьнаи ссбстееннастъ 26%

Рис. 1.3.8. Структура собственности в промышленном секторе КНР, в%

По сей день и качестве одною из важнейших индикаторов развитости в обществоведческом дискурсе принято рассматривать показатели урбанизированное ги исследуемою общества. Урбанизация в таком понимании есть своеобразный миф XIX столетия. Он связан с универсализацией английского опыта. Действительно, доля живущих в юродах» Великобритании еще в сереГлам I. Мулыидисаиплннааная феночечалогия влриагииности глобального ралвитнл человечества дине XIX в. превышала половину всею населения. Но опыт англо-саксонской культуры не следует экстраполировать на все человечество¹¹''. Даже при сопоставлении урбанизационных показателей стран «Большой восьмерки» отчетливо проявляется отсутствие корреляционных связей между удельным весом населения, проживающего в юродах, и уровнем экономической развитости (рис. 1.3.9). Показательно в этом отношении, что наименее урбанизированным государс твом «Большой восьмерки* оказалась Япония, имеющая реноме одного из мировых лидеров в инновационной активности.

Вновь подтверждается тезис о связи социальных показателей, в данном случае урбанизации, с конфессиональной принадлежностью. В протестантских сообществах урбанизирован кость, как правило, выше чем в католических (рис. 1.3.10). Страны же иных конфессиональных традиций (православие, буддизм, ислам) демонстрирую! гораздо меньшую предрасположенность к городскому существованию, чем оба направления западнохристианского культурного типа (рис. 1.3.11). При сопоставлении по степени урбанизированное! и больших полу периферийных стран обнаруживается резкая поляризация: на одном полюсе находя тся азиатские с траны, на другом — южноамериканские. И это при наличии примерно одинаковою уровня экономической развитости (рис. 1.3.12)¹¹¹.

Рис. 1.3.9. Уровень урбанизации по странам «Большой восьмерки»

¹ "• /О.Л. Россия и мировая урбанизация: антропокулыурвал и п рос т ранстаенная

динамика. Нальчик, 2007.

Россия и страши мира. 2006: С гак сб. М., 21X16. С. *Ю.

Рис. 1.3.10. Сопоставления уровня урбанизации по странам католической и протестантской культуры Западной Европы

Рис. 1.3.11. Уровень урбанизации в странах православного, исламского и буддистского типов (в %)

Рис. 1.3.12. Уровень урбанизации по странам большой и лолупериферинной шестерки <в%)

Вывод теории вариативноети о цивилизационной обусловленности природы социальных феноменов подтверждается и по показателю отраслевой занятости населения. Наиболее индикативными параметрами, в наибольшей степени связанными с фактором национального менталитета, ныс г у па-ют в данном случае занятия сельскохозяйственной и финансовой деятельностью (рис. 1.3.13 и рис. 1.3.14).

Крестьянин и финансист — два во многом противоположных друг другу архетипа. При рассмотрении отраслевой занятости через призму конфессиональной принадлежности стран обнаруживается связь этих архетипов с определенными культурными типами. Средн представителей трех христианских конфессий протестанты в наибольшей степени из всех склонны к финансовой деятельности и в наименьшей — к сельскому хозяйству. Их культурными антиподами в данном случае выступают православные. Положение же католиков может бы ть охарактеризовано как срединное¹’⁷.

Вариативность параметров социальной развитости

Итак, в обществах, принадлежащих к разным культурным типам, социальные структуры различны. Наряду с этим выводом в рамках теории вариативности в ее социолотическом измерении выдвигается и второе положение. Утверждается концепт, согласно которому в обществах, принадлежащих к разным культурным типам, оптимальны различные уровни и сочетания показателей социальной развитости.

*** Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М.. 21X16. С. 6O-6J.

Г^*скпмш«

| КлППГфКЫ

I •рОЮТ.ЛйН ты

О $ 10 1$ 20

2$

I

30 3$

I|

*Л*1ГфиМНН Р'Ш*ХМЯ VhpMHA По Л мл Л М,нса«>|-й Греция Пы*1П Л «11МН ПлргуТАГШЯ Птаруссня 6ОЛГД0ИЛ Ра семя ЫрЛЙН^1Л Эглдомл № ШкМЯ П|жгрыя СПЕЖМО4Я Дж VHH «Эинпяндая И-пгыя

Ч ммя llpAHjrirt Шснмигрмй Ниржгнн Дл»«н ЬЬдорпйЧЯМ IvpVMWH шаешл Gefeme

*1/.

Ц I H КЛЧЛГНлН

При tv манты

Шмыцданл

Нндургъмля

Пагннайрьллнкм iltotuwi 4мн№'|>*й Б»1ынн И^ГЪПМКЧ Гср'чМ"*'

1>Ж1рЖ

Зин»* НФ04ХМЙ

ИТАЛИЯ

Ml И .*4 МН Всгтрмя

Чешя

Греч»** Эгпнил I'turuu* Слаяакнл

fSiirnn Г*1рТ|ТЛ1Ня ‘^амна

Ленин

Пл гт л<) ыя

Лнтма hWjf да тын Румыюгн № гадов Бе^орусснй

Отсюда выдвигается принципиальный тезис, что вариативными могу! быть и приоритеты, и критерии строительства социального государства.

На рис. 1.3.15 сопоставлена двадцатка стран мира с самой высокой л самой низкой стоимос гью жизни Те из них. которые условно определяются как страны социального благополучия (именно к ним адресуется, как правило, идентификатор «социального государства»), демонстрируют, соответственно» наивысшие стоимостные показатели жизнеобеспечения. Понятно чю при высокой стоимости жизни 1 ребус гея, соо гнете j венно» и максимально широкий социальный паке т.

Однако это не единственный путь достижения социального благополучия. Другие страны избрали в качестве средства ею реализации искусе j венное поддержание низкой стоимости жизни. Социальный пакет в них, не будучи формализованным как в Западной Европе, проявляется в латентном виде через механизм ценовой политики. Россия выгляди! по отношению к обеим когортам стран своеобразной аномалией. При высокой стоимости жизни социальный пакет в ней явно отстает от уровня «дорогих стран».

Для каждой из цивилизационных систем существует собственный максимально допустимый уровень социального расслоения. Иллюст рацией этому положению может явиться анализ ст рановых различий по величине коэффициента Джини. Как и по другим социальным параметрам, в данном случае прослеживается определенная конфессиональная привязка (рис. 1.3.16). Наименьшую амплитуду социального расслоения в Европе обнаруживают ст раны лютеранскою и православною культурных типов. Именно на основе их опыт а в XX в. были выдвинуты две модели социализма — «русскою» и •<шведского».

Рис. 1.3.17 демонстрирует отсутствие детерминированности процесса социальною расслоения экономическим положением соответствующе!о т осударсгва. Богатые и бедные страны могут имет ь по коэффициен ту Джини сходные показатели. Следовательно, фактор культуры (и политики т осу-дарсгва) в данном случае более важен, чем фактор экономики^[3] .

Национально-конфессиональные традиции прослеживаются также в установленной исторически в каждой из стран системе оплаты труда наемных рабочих (рис. 1.3.18)***. В целом, удельный нес оплаты труда и ВВП в сообществах протестантскою тина выше, чем в культ урном ареале других хрис тианских конфессий *².

но г-, _ _ I—. Страны иной конфессиональной

ран ослзиныс страны ? Люте ра некие страны ^{r г} г г и _При на должности

Рис. 13.16. Коэффициент Джини гю ряду стран Европы

Рис. 13.17. Коэффициент Джини по ряду стран мира

Рис. 1.3.18. Удельный вес оплаты труда наемных работников в ВВП по странам Европы

Сравнительный анализ потребления продуктов питания по разным странам указывает на иллюзорность понятия единого потребительскою уровня. Даже в странах, находящихся в одной «золотомил л нард ной* категории, структура питания совершенно различна (рис. 13.19). Указанное сопоставление позволяет констатировать, что в США, Японии и Западной Европе существуют культурно своеобразные типы потребления продук тов литания. Поэтому при строительстве социальною государства, определяя специфику пищевой потребительской корзины в том или ином социуме, следует, прежде всею, иметь в виду национально-культурный контекст традиционного рациона пищи^[4] '.

Здесь надо сделать оговорку, что вариативность не следует путать с аномальностью. Современный российский тип потребления — это не цинилллационно-вариаг ивный выбор, а именно аномалия.

Аномальность выявляе тся при сравнении с Собственным ре троспек тивно оцененным опытом. В данном случае необходимо сопос гавление с характером продуктового обеспечения граждан в СССР (рис. 13.20). Почти но всем основным параметрам современный уровень потребления продуктов питания россиянами ниже и структурно иной, чем потребление в советское время¹*’.

Алмогольн ые нэп итки (литрон абсол.алкоголя)

Овощи (кг)

Рис. 1.3.19. Сравнительный анализ потребления продуктов питания (на душу населения)

13Д

Рис. 1.3.20. Потребление продуктов питания в СССР. РФ и США

Тезис о диссонансе современного пищевого рациона россиян с собственной традицией потребления подтверждается также при сопоставлении с близкими но культуре странами (рис. 1.3.21). В качестве таковых в данном случае рассмат риваются Белоруссия и Казахстан. Россияне попросту физически погреблянп меньше продуктов питания, нежели белорусы или казахи¹⁴⁴.

Что может быть нагляднее в доказательстве своеобразия цивилизационных кодов, чем современные ст рановые различия но структуре смертности? Ценност ные ориентиры весьма сложно поддаются формализации и потому ин герпретационны. Другое дело, медицински фиксируемые факторы смерти. Люди, в соответствии со своей цивилизационной принадлежностью, умирают преимущественно от различных причин. Мигуг возразить, что различия в структуре смертности вызваны разным уровнем социального развития ст ран, а вовсе не их цивилизационной Спецификой. Тренд едмно-го зпи дем политического перехода будто бы предопределен. Для проверки злого утверждения следует сопоставить данные по единому показателю для одноуровневых, но цивмлизационно разнородных субъектов. Такую общность представляют ст раны «золотого миллиарда» (рис. 1.3.22). Отдельным цивилизационным тип внутри него представляет Япония и, при извест ной доли условности, Израиль. Ст руктура смертности четко реагирует на имеющуюся цивилизационную неоднородность. Основным факт ором смертност и

^1,1 Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 116-123.

Рис. 1.3.21. Сравнительный уровень потребления продуктов питания в России, Белоруссии и Казахстане

Рис. 1.3.22. Основные факторы смертности от болезнен системы кровообращения в странах «золотого миллиарда*

Бариигивнссгь и цикличность глобального социального распития человечества дня стран Запада являются болезни сис гемы кровообращения. Дим японцев же главная причина смертей связана с иной факторной природой — злокачественными новообразованиями. В Израиле — оба фактора равновесны. Среди спектра западных стран» включая неотраженные на рисунке» из общей типологии ст рук туры смертности выпадает лишь Франция. Однако современный феномен французского цивилизационного смешения только подтверждает выдвигаемую гипотезу ⁴'.

Еще иллюстративной выглядит соотнесение с цивилизационной принадлежностью более детального уточнения причин ио классу смертей от болезней системы кровообращения (рис. 1.3.23}. Во всех странах Запада структурно преобладающее значение имеет ишемическая болезнь сердца. Японцы, в отличие от западного человека, умирают гораздо чаще от заболеваний сосудов головного мозга. Такая же ст руктура наблюдается и в находящейся на входе в «золотой миллиард», но цивилизапионно не относимой к западному миру. Южной Корее¹⁴⁶.

Рис. 1.3.23. Структура смертности в странах золотого миллиарда* по основным классам причин

Западный социальный опыт:неоднозначность экстраполяции

Благополучие европейских стран при определенном взгляде иллюзорно. За видимой респектабельностью Европы прослеживаются симптомы надвигающегося кризиса — кризиса социальною. Обозначим некоторые из индикаторов грядущего надлома.

Исторически Европа всегда отличалась общественными антагонизмами. В России она воспринималась как символ социально расколотою общества. Ей противопоставлялась российская внутренняя цельность. Антагониза-ция была присуща самому мышлению европейскою человека. Известны прецеденты,, когда в той же Англии в период первоначального накопления капи тала казнили за булку украденного хлеба.

С чем же было связано произошедшее в Европе сглаживание социальных антагонизмов? Вехой, предопределившей эту своеобразную трансформацию Запада, явилась социальная революция в России 1917 г. Возник биполярный мир, появилась некая социальная альтернатива. Октябрьская революция стала своеобразным назиданием капиталу: «надо делиться, иначе произойде т то, что произошло в России».

В результате распада Советскою Союза социальная альтернатива оказалась сня та. Будет ли и дальше, после установления однополярного мира, сложившаяся в Европе распределительная модель оставаться прежней? Имеются факт ические основания счи тат ь, что нет. Об этом говорят- и прокатившиеся Tio Франции ст уденческие беспорядки и полы тки увеличения пенсионного возрас та.

Другим симтттомом надвигающеюся кризиса является возрастание социальною иждивенчества. Даже респектабельные европейцы признают сейчас факт доминирования потребительской морали, снижения ценности груда. Но в истории это все уже было... К примеру, Рим эпохи упадка, с его бесплатными раздачами продовольствия и паразитизмом охлоса. Те же римские прообразы репродуцируются в современном мире.

Правильна ли для России сама ориентация на западную модель социального государства? Выдвигаемая теория вариативности говорит, что нет, решение может быть альтернативно.

Известны попытки дать оценку успешности развития общества не с точки зрения техническою прогресса it производного получения материальных благ, а через национальное понимание счастья. Стал ли более счастливым западный человек? Рис. 1.3.24 позволяет утверждать, что по ряду показателей социального неблагополучия — в Частности, уровню преступности или потреблению спиртных напитков — первые места в мире занимают именно страны «золотою миллиарда»¹Соединенные Штаты Америки, несмотря на декларируемую приверженность ценностям индиv:

Потребление спиртных напитков (л на душу населения) о so хоо

Число преступлений на 100 тыс. чел.

Г НрМ4МН> Чнаыи Дания йдстралип Финляндия Австрии Иен грмя Нянмй Зиги ндли Раггня Нидерланды США Вмкузла СПЬВИКНН Бельгия К ямада Португалия Вслмнобритлнкя Польша Аргентина Юдечнн Швейцария Франция Норвегия Япония

Число заключенных на 100 тыс. чел.

О 1?С0

Руанда США

Россия

Ёмюрушия &BWO

Erf р MTV деним [>-«?

Иува

НаРиз новы о 4»

Туршеми» Суринам

Бнгамским н-мл

Пучртп-Риип ЕнрБцдсс

lljt-HMR

Ниде рл А итил де кие о-а а

Угрдинл

Сингапур

ЮАР

Ггггннл

Рис. 1.3.24. Страны — лидеры современного мира по ряду показателей социального неблагополучия

Вариативность и цикличность глобального социального развития человечества

Глам I. Мулыидисциплннааная феночечалогия влраатнности глобального раоватнл человечества видуальной свободы, являются одним из мировых лидеров по количеству заключенных¹⁴’'. И все это коррелирует с сущест вующей моделью западной социальности.

Характерно сравнение по степени агрессивности молодежи несоответственно,. числу совершенных убийств в молодежной среде на азиатском Востоке и в Латинской Америке [рис. 1.3.25). Страны Азии, как известно, более прочно придерживаются собственных традиций, тогда как Лат инская Америка чаще склонялась к различным экстраполяциям западной модели. Результат — азиатский Восток имеет ПО рассматриваемому критерию более низкие показатели, чем США, а Латинская Америка — более высокие.

Одним из социальных зол современною мира признается ныне проблема ожирения (рис. 1.3.26). На лидирующих позициях ио удельному весу лиц, страдаю вт, их данным недугом, находя гея две категории стран. Это «золотой миллиард* и культурный ареал ислама. Действуют, очевидно, два разнородных фактора. С одной стороны — передозировка материальным благополучием, с другой — обусловленность культурными стереотипами поведения. Обе факторные составляющие социальных феноменов оказались представлены но обозначенному параметру сравнения особенно наглядно^[5] '".

Важным индикатором социального благополучия можег служить динамика самоубийств²Рассмотрение проблемы социальности через призму суицидальной статистики является своеобразным приговором для западной цивилизации в целом (рис. 1.3.27). Страны Запада, при всем своем видимом социальном благоденствии, занимают но уровню суицида первые места в мире. Напротив, в обществах традиционного типа суицидальная смертность минимизирована''*. Российский пример является на мировой карге суицидальности опят ь-гаки беспрецедентным²'.

Высокая динамика самоубийств на Западе есть проявление его духовного кризиса. Материальное благополучие в данном отношении не только не спасает, но может являться кат ализирующим обстоятельством'”.

Рис. 1.3.25. Сравнительным уровень убийств среди молодежи (от 10 до 29 лет) по странам Азми и Латинской Америки (на 100 тыс. человек}

? Исламе кив с I раны ® Страны «золотого миллиарда*

Памн Катар <у*айт Пахан* США Кипр СауДОвСКаи Арйынн Зап. Ьарат р. У^рдвя я сват. Газа

Ьзхрннн Албании

Англии Германия Шсинчдин Ирландии «Нрянпн Мгтияая Ан стряпни ОАЭ Уайнс

Оыяи

Ос ильные с I ран ы

Мужчины

Женщины

Рис. 1.3.26. Первая двадцатка стран гю числу лиц в структуре населения,

страдающих ожирением g Страны Запада g Страны традиционного общества

О 5 10 15 20 25 30 55 40 45

Финляндии Белытля ШиеИ1^рн я А «гтри я Фрсычия Hnua И* л индии Д»нни Авпилни Шаяцяя Канада НирШгкя Гнрминня СИГА Тлдмм«иггм-Бразнлия Таилмд Максима Колумбия Пцыгаай Фнлиштны Кувейт Азербайджан РОССИЯ

Рнс. 1.3.27. Количество самоубийств на 100 тыс. человек населения по ряду стран мира

Суицид как индикатор социальной неустойчивости

Суицид вообще выступает своеобразным индикатором духовнопсихологической неустойчивости общес твенных систем. Извес тны ли истории прецеденты массовой суицидальноети?

Еще Л.Н. Гумилев рассматривал самоубийства в качестве индикатора создания антисистемы. Автор теории этногенеза выделял даже особо предрасположенные к суицидальной практике субкультуры (тантристская, ис-маилитская, манихейская, старообрядческая). Их парадигма определялась биофобскими установками мировосприятия и психоментальности. Л.Н. Гумилев связывал распространение биофобии в обществе с фазами надлома в процессе этнического развития. Действительно» в периоды разрушения установившейся шкалы мировоззренческих координат, утраты традиционных ценностных ориентиров кривая самоубийств резко возрастала. Массовым суицидом была отмечена, в частности, эпоха упадка Римской империи ^[6].

Беспрецедентной в мировой истории бы ла масштабность жертв суицида эпохи трансформации Московскою царст ва в Российскую империю. Старообрядческая апокал ин тика явилась формой суицидальной рефлексии. Ожидая наступления конца света, в гарях покончили собой более 20 тыс.

Вариативность и цикличность глобального социального распития человечества старообрядцев. В огнет на церковные инновации звучали призывы всю Русь спалить всероссийским пожаром Петровская форсированная вестернизация России также породила суицидальные мотивы. Ее опыт заставляет предположить» что и современные цивилизационные инновации явились одним из определяющих новую волну самоубийст в обстоятельств.

В суицидально-патологические тона был окрашен закат Российской империи. Вот подборка характерных сообщений из текущих газетных публикаций 1910 г.: «Застрелился жандармский офицер, ос тавивший записку: ??Умираю от угрызений совести-... После тюремных беспорядков на другой день застрелился надзиратель тюрьмы. В поезде железной дороги застрелился начальник тюрьмы: «угрызения совести за го» что нобили политического заключенного*... Отравился только что назначенный директор гимназии «не может выполнять возложенных на пето обязанностей»... Отравился глубокий старик-еврей «не моту жит ь, когда сыновья в крепости»... Застрелился студент — сын начальника тюрьмы... Повесился в своем доме крестьянин, оставивший следующую записку: «Жить не стоит...» Заст релились накануне суда по политивескому делу ст удент и гимназист ка... В связи с историей Ганина застрелился член партии, молодой рабочий... Отравилась гимназистка 8-ю класса: зачем жить слабым людям»^[7] '’. По оценке многих беллетристов, в то время тема самоубийства являлась едва ли не основной для русской общественной мысли. В 1912 т. безусловный авторитет в психолог ической науке В.М. Бехтерев жаловался» что психиатрические клиники в стране переполнены как никогда ранее. Ученый связывал развитие данной патологии с переживанием общес твом последствий революции 1905-1907 г г. ’ «У нас на Руси все оплевано, все взято на подозрение, не на что опереться, все шатко, нечем жить...», — писала А. М. Горькому одна из кандидаток в самоубийцы¹⁵”.

Весьма тонкая грань лежала между суицидом экзистенциальным» как обретением свободы» и суицидом фаталистическим, как констатацией безысходности. «Знаю, что конец всех один — смерть, ... раз все кончится так скверно, то чем скорее» тем лучше*» — отвечал на опросник и самоубийстве журнала «Новое слово* культовый писатель М.П. Арцыбашев ^м. Его поклонница повторяла в дневнике мысль создателя «Санина»: «Умерла ли я 4 года тому назад. умру ли сейчас, буду ли жить еще 2 года, 10 или 20 лет — для жизни эго все равно». Впрочем, подруга прожившего долгую жизнь ав-

Глам I. Мульгидясциплинааная феночечалогия влрзагииности глобального ралвитнл человечества гора дневника Таня не сочла возможным ждать - еще 2 года» и наложила на себя руки¹'⁴'. Примеру бросившейся в водопад на Иматре девушки последовали еще 16 ее сверсгниц. Они зачастую специально приезжали на Иматру издалека» дабы покончить с собой» будто бы у них на родине не было для этого достаточных средств¹". Ценной мост самоубийств существовал и в Киеве. М. Хрущевская даже написала рассказ -Которая ио счету», посвященный киевлянке» спрыгнувшей с моста в Днепр. Ее реальный прототип в предсмертном «письме к русским девушкам» заявляла: «Я одна из многих и умираю для многих!»"¹².

Современная Россия — единс твенная страна в мире» где ст атист ика смертей от самоубийств выше, чем ио любой другой причине внешней смертности, в т.н. смертности на дорогах я убийств. До какого же уровня духовного опустошения нужно было довести народ, чтобы его представители убивали себя чаще, чем они гибли от рук убийц?! Парис. 1.3.28 приводятся статистические данные по классу внешних причин смертности в современной РОССИИ ⁶

Рис. 1.3.28. Коэффициенты смертности а России по классу внешних причин смерти (число умерших на 1 СЮ тыс. чел. населения)

Характерно что еще в I99D г. на первом месте среди причин внешней смертности находились ДТП. Обращает также на себя внимание, что даже в 1995 г. — времени особо значительных потерь федеральных войск в Чечне» показатели суицида были заметно выше численности убийств. Следует име ть в виду, что самоубийства есть наиболее резкая форма выхода их нсихически-стрессового и нсихическм-депрессивного состояний. Очевидно» что идейно-духовный кризис явился весомым компонентом увеличения числа умерших л ио ряду других классов причин смерти — в частности» болезней систем кровообращения (на которую приходится наиболее значительная часть умерших) л психических расстройся в (за первую половину 1990-х г г. смертность поданному классу возросла почти в 4 раза).

Для преодоления пограничного суицидального состояния необходим механизм смены социокультурных ниш, переориентации тютенциальното самоубийцы от нигилистического отношения к жизни» к жизнеутверждающим ценностным системам. Осущес твление такого рода задачи в общегосударственном масш табе предполагает конс труирование такой идеологической модели, в рамках которой каждый из россиян обретал бы личнос тную идентификацию л мировоззренчески-ценностиое осмысленное бы гие.

Путинская попытка вывода России из тупика ельцинской неолиберальной деградации четко хронологически обозначила изменение суицидальной кривой в России. Начиная с 2001 г., коэффициент смертности от самоубийств неуклонно снижается, хотя и остае тся пока главной факюрной составляющей но классу внешних причин смерти в РФ (рис. 1.3.29)¹*⁴.

1391 1993 1995 1997 1999 2001 2003 2005 2007

Рис. 1.3.29. Динамика суицида в России (число умерших на 100 тыс. чел. населения)

«Все прогрессы реакционны, если разрушается человек»

Слова Андрея Вознесенского — «Все прогрессы реакционны, если разрушается Человек» могли бы быть положены в качестве аксиологического основания социальной политики государства. Духовный надлом западного человека во многом связан с утратой им групповой идентичности. Процесс ее разрушения выражал аренд развития цивилизации Нового времени".

Традиционная сословная модель предполагала жесткую систему социальных идентификаторов. Социальные функции в ней были заданы сверху. Затем она вытесняется классовой моделью, менее жесткой, с более широкими возможностями для смены групповых идентичностей. Функции в ней зачастую подменяются классовыми интересами. Актуализируется ввиду этою проблема классовых антагонизмов.

Наконец, устанавливается модель Социально-мобильного общества. Структурно она представляет собой глобальную сеть. Иерархическо-функциональный принцип заменяется сет евым. Атомизация идеи г ификагоров в новой модели снижается от групповых форм до уровня индивидуума. Сформировавшееся таким образом общество содержит в себе серьезные угрозы внутреннему порядку. Социальное государство — это один из немногих механизмов, ко торый сдерживает эти процессы распада.

Речь, естественно, не идет о полном дезавуировании социального опы га Запада. Напротив, взятые из него подсказки определенных управленческих решений следует активно имплементировать в практику построения социальною государства в России. Но эти подсказки ие должны превращаться в кальку, поскольку есть собственная цивилизационная традиция и собственный цивилизационный опыт.

Авторы: Багдасарян В.Э., Сулакшин С.С., Якунин В.И.

• [1] IJ“ Шйрнндо С.Ф. Русские иг г оричеткие начала л их современное положение. 190Й. С. 25-26. ? йгяятгкое А.В. Ковсервэтнвные представления о переустройстве России {конец XIX — начало XX веков). М_* 2006. С. 226-227. Качл/шаский К.? Русская община. Возможно ли, желательно ли се сохранение и развитие (опит цифролаго и фактического нсспедопакия). СПб., 1890; Лигг.л&чиксяг А.И. Ясыяепладекие и лемпеДенис п Россия н других европейских гсгсударстпах. СПб., 1876. Т. I 2; KflpiwtyiM В.Г?. Крестьянская община. М , 1897; Карелии .4.А. Общинное зпдценне в России. СПб., 189.1. Менделеев Д.И. Проблемы экономического развитии России. М., 1961.
• [2] '• Рбсскя и страны мира. 20D6: Стат. сб. М.. 21X16. С. 64.
• [3] "• Мир и цифрах — 2DD7. №.. 1007. С 7К-7У. 2 " Россия и страны мир. 2006: Стат. сб. №.. 21X16. С. 105-106. н" По мненкю ряда экспертов, удельный вес оплаты труда наемных работников я ВВП РФ сущее гвенно ниже официальной статистики (около 31Ж). " Россия и страны мира. 2006: Стат, сб. №.. 21X16. С. В6-Л7.
• [4] 143 Россия я С трины мира. 2CHJ6: C.IJfT. сб. М., 2006. С. 116-123. 2 J?.A. Мы я планета: Цифры и факты. М., 1WLH.C. 203-207.
• [5] '«? Мир в цифрах — 2007. С. 87. Там же. №.. 2007. С. 75. whoJnt/mentai health/prevention/sttlcide ratevenAndcx. html>. Berinfoti2 /А1. Suicide in rhe world: an epidemiological over view. 1959-2000 ? >' Wasserman D (ed). Suicide —an unnecessarydeath. London. 2001: Мшегггпгп D. (ed I. Suicide— an unnecessary death. London, 20UI; Лййеткйиг/е-г Яи/2 f.. Uu'sser/tnrn D. I lends in adolescent suicide mortality in the WHO European Region. Euj Child Adolexc Psychiatry 20(14; Показатели самоубийств среди молодых людей в возрасте 15-19 ветреная мира //Обзор современной лсихиагрии. 2(105. Выл. 26. 2 - Боджаленгкой Д..Д. Российские самоубийства и российские реформы / Социологические мсследрванил 2002. № 5. 3 Дгормгейм 3L Самоубийство: Социологический зтюд. №.. 1991.
• [6] “* Гкиылш Л.Н. Этнагеве:г н биосфера Земли. СПб, 1993. С. 475 4-83.
• [7] ,м Сгайаъ налхчт Д.И. Самосожжение в русском расколе со второй половины XVII и до конца XV111 вв. ? ЧОИДР. М, 1891. Кн. 3-4. 2