Права личности

Либертарианские идеи о правах были в основном выкованы в борьбе за религиозную свободу и за свободу слабого, страдавшего от притеснений сильного. Испанский мыслитель Франсиско де Виториа в своей известной книге 1539 г. об американских индейцах защищал коренные народы Америки от жестокости и притеснений, принесенных испанской импе- ~зз рией. Он утверждал, что индейцы несли моральную ответственность за свои действия (dominium) и пришел к заключению, что «варвары [термин, использовавшийся в то время для неевропейских и нехристианских народов], подобно любому христианину, несомненно, владели dominion, как общественным, так и частным. То есть у них нельзя было отнять их собственность, независимо от того, частные это лица или государи, на том основании, что они не были истинными владельцами (ueri domini)»⁴⁵.

Индейцы, о которых говорят Виториа и его последователи, имели столько же прав на уважение к их жизни, их собственности и их стране, как и любой испанец. Они обладали правами, и нарушение этих прав было несправедливостью, которой нужно было сопротивляться. Идеи моральной ответственности и прав оказали огромное влияние на общие представления о людях; дело было не в случайности рождения, а в том, был ли человек моральным субъектом, т.е. существом, которое могло бы отвечать за свой выбор и свои действия.

Примерно в то же самое время защитники свободы вероисповедания настаивали — и часто платили за это ценою жизни — на том, что, поскольку люди являются ответственными существами, способными мыслить, размышлять и делать выбор, совесть должна быть свободной и религия должна быть вопросом выбора, а не принуждения. Право на свободу вероисповедания было правом, а не привилегией, жалуемой теми, кто обладает властью. Богослов Жан Кальвин в Женеве оправдывал убийство своего критика Сервета за проповедование иного понимания Евангелия — на том основании, что правители БЕГ

История и структура либертарианской теории обязаны защищать истинную веру. Великий борец XVI в. за свободу вероисповедания Себастьян Кас-теллио прямо ответил Кальвину: «Убить человека не означает защитить доктрину, это значит убить человека. Когда жители Женевы убили Сервета, они не защитили доктрину, они убили человека»⁴⁶. Доктрину надо защищать словами, изменяя разум и сердце того, кто не согласен, а не оружием и огнем, разры-вая или сжигая его тело. Как заметил английский поэт Джон Мильтон в своей новаторской защите свободы печати, в «Ареопагитике», «великое искусство состоит в том, чтобы различать, в каких вещах закон должен добиваться строгости и наказания, а в каких должно обходиться только убеждением»⁴⁷.

Те первые приверженцы свободы, которые настаивали на уважении к равным правам независимо от религии, расы, пола или других случайных особенностей людей, встретили сильное противодействие со стороны защитников абсолютизма или теократического правления, заявлявшими в ответ, что, если каждый человек будет иметь право управлять своей собственной жизнью, в обществе не будет общего замысла, что вызовет хаос и беспорядок. Должен существовать, говорили сторонники абсолютизма и теократии, хозяин, некто, обладающий способностью предвидеть и затем подчинить порядку бесформенную массу. Иначе мы не будем знать, что производить и что делать с произведенным продуктом или как поклоняться Богу, что носить, сколько денег потратить или отложить.