«Практический идеал» демократической журналистики: аксиологическое содержание

В чем же все-таки состоит пресловутый «практический идеал» демократической журналистики? На основе множества научных работ и текстов кодексов составим таблицу (см. Таблицу 3), которая отражает содержательный переход от ценностей либеральной демократии к «практическому идеалу» журналистики, раскрывая схему на Рис. 4. В Таблице видны причинно-следственные отношения между частями схемы и их вербализация в актуальном академическом и профессиональном дискурсе об этике и аксиологии СМИ. Стоит сразу же отметить, что в Таблице не увидим таких традиционных европейских ценностей, как солидарность, гражданский и государственный патриотизм, вопрос о национальном суверенитете и др. А если они и ставятся в некоторых работах^[1], задающих, например, вопросы о роли журналистов в построении образа государства или во внешней политике, то ответ на вопрос о них чаще всего бывает в пользу демократических и журналистских ценностей, перечисленных в Таблице: «Мы считаем, что принцип изложения истины приоритетен по сравнению с принципами и ценностями, проистекающими из гражданского долга».

Не следует путать ценности журналистики как аксиологическое понятие и так называемые «news values», о которых написана масса практически-ориентированных работ. Под news values понимается ряд качеств новости, которые делают ее ценной для журналиста: близость к аудитории (proximity), появление вовремя и в релевантном контексте (timeliness/currency), способность к влиянию (impact), наличие публичных персон (prominence), необычность (bizarreness), конфликтность (conflict) и др. Но нужно помнить о том, что ценности журналистики все же влияют на интерпретацию того, что ценно как новость.

Таблица 3.

Содержание «практического идеала» демократической журналистики в парадигме арбитража

Таблица требует некоторых разъяснений, касающихся ее структуры и отдельных формулировок. Так, напомним, что мы, обсуждая либеральнодемократические ценности, влияющие на развитие журналистики, останови-

Таблица 3.

лись на нескольких из них, часто упоминаемых как базовые: это права и свободы, равенство и социальная справедливость, равные возможности в сфере социального выбора, социальной репрезентации и социального контроля вы

борных и иных управляющих органов. В Таблице 3 также выделены те релевантные аспекты интерпретации базовых ценностей, которые в наибольшей степени влияют на формирование ценностного комплекса журналистики в либеральной демократии. Затем в согласии со схемой на Рис. 4 раскрыто содержание демократических ценностей журналистики, а также поведенческий аспект: комплекс доминирующих в «арбитражной» парадигме норм, проистекающих напрямую из ценностей, и связанных с этими нормами ролей и функций журналистики в демократии. Также приводятся статусы журналистики как демократического института (или, точнее, института поддержки и развития демократии), как они формулируются в той же «арбитражной» парадигме. И затем, суммируя все столбцы Таблицы 3, дополняя их результатами многих других исследований, мы приводим содержание «практического идеала» либерально-демократической журналистики, финальной целью которого сегодня называется выживание качественной журналистики как демократического института в евроатлантических демократиях.

Обратим внимание на курсивные выделения в Таблице 3. За исключением нижней строки, они обозначают те элементы ценностнонормативного комплекса, которые встречаются в теоретических работах и текстах кодексов достаточно часто, но подвергаются наибольшему оспариванию со стороны либеральных медиафилософов, поскольку эти элементы явно проистекают из парадигмы адвокатирования. Это и стремление к минимизации ущерба для читателя, и установка на расследовательский характер журналистики, и мобилизационная и разъяснительная функции журналистики, и даже само понятие качественности, за которое, казалось бы, борется все журналистское сообщество.

Именно вопрос о сути качественной журналистики противопоставляет основное содержание Таблицы 3 содержанию ее последней строки, без которой Таблица просто не могла бы обойтись. Частью идеала либеральной демократии является реализация свободы в любом виде экономической занятости (business), и экономические свободы в медиабизнесе являются неотъемлемой частью демократического идеала в журналистике. Рассмотренная с рыночных позиций, журналистика приобретает вид полезной услуги, что, как это хорошо известно, влечет за собой иное понимание качественности в журналистике (в частности, например, как оптимального соотношения стоимости производства и качества финального продукта либо как комплекса уникальных свойств продукта, имеющего наилучший спрос на рынке) и иное (сервисное) понимание медиапроизводства в целом. Практиче ское противостояние «политического» и «экономического» факторов внутри демократического идеала журналистики широко известно; в частности, на «экономической» позиции часто стоят владельцы и работники массовых (таблоидных) СМИ, чей взлет как раз и «привлек внимание к тяжелым противоречиям между медиасистемой в частной собственности и нуждами демократического общества»^[2]. Двойственная природа СМИ как политических и экономических организаций часто «приводит к столкновению капиталистических и журналистских императивов», которые «по свой сути несовместимы» и заставляют этику СМИ корродировать. В одной из влиятельных недавних книг, «Журналистика как практика» Сандры Борден, содержится призыв к новому провозглашению ценностей журналистики в ее противостоянии соблазнам современного капитализма. Тем не менее «многие ученые заинтересованно изучают связь между инвестированием в редакцию и понятием качества». Ведь нельзя забывать и о том, что, по, мнению большого ряда специалистов, историческое складывание ценностной парадигмы арбитража было вызвано именно развитием массовых коммерческих СМИ: «Издатели, опиравшиеся на здравый смысл, понимали, что их журналистика должна быть нейтральной и непредвзятой (мысль, совершенно чуждая журналистике эпохи отцов-основателей), иначе их бизнес будет менее прибыльным». «Новая этичность» стала важнейшим фактором в конкурентной борьбе, поскольку на бурно развивающемся рынке в долговременной перспективе выживали издания, обретавшие доверие читателей и легитимность в их глазах, и подобное мнение сохраняется по сей день и распространяется в незападные медиакультуры. Наиболее авторитетные исследователи СМИ, например Дж. Бламлер и М. Гуревич, сегодня даже склонны видеть постоянную связь между парадигмой арбитража в работе СМИ и социальными условиями, в которых существует медиасистема: «Медиа имеют возможность продвигать демократические

ценности только такими путями, которые совместимы с социополитической и экономической средой, в которой они работают»^[3].

Еще один комментарий касается распределения содержания таблицы по столбцам. Дело в том, что в западной медиалогии и медиаэтике нет единства относительно разграничения понятий «ценности», «нормы», «принципы», «ответственность/обязательства», а также близкими понятиями «стандарты», «руководящие идеи» и «наилучшие практики».

Приведем три известных примера: список «Ключевые ценности всемирной профессиональной журналистики» от Пойнтеровского института (The Poynter Institute), «Принципы журналистики» Т Розентила и Б. Ковача, а также «правила журналистики МакНила-Лерера» — все они сформулированы в последние пятнадцать лет. Само наличие и постоянное составление и обновление таких «списков ценностей / норм / принципов / стандартов» говорит о том, что в медиаиндустрии не окончательно установилось согласие даже в этической терминологии; из текстов таких «списков» весьма заметно стремление к формулировкам «единственно верного» этического перечня, распространяемого на глобальный уровень, при том что не заметно попыток разграничить собственно ценности и руководство к действию. Так, наиболее четко структурированный список приводит Пойнтеровский институт, который предлагает опираться на пять «ключевых ценностей»: точность, независимость, справедливость, прозрачность, профессиональная ответственность — и приводит к каждой описание «стандарта» и «практики».

Два других примера представляют собой списки правил, которыми должны руководствоваться журналисты. Первый список создан в 1997 году двумя авторитетными медиакритиками: директором Pew Research Center's Project for Excellence in Journalism (PEJ) Томасом Розентилом и председателем проекта «Комитет неравнодушных журналистов», старшим советником PEJ Биллом Ковачем «после четырехлетнего исследования, включавшего 20 общественных форумов по всей стране (США. — С Б.), изучения истории журналистики, общенационального опроса журналистов, а также на основе других данных». В итоге PEJ подготовила Меморандум о разделяемых намерениях (Statement of Shared Purpose), а также выпустила книгу «Элементы журналистики», в которой отражены девять сформулированных «Принципов журналистики»:

• 1. Первое обязательство журналистики — перед истиной.
• 2. Первая клятва верности журналистики — гражданам.
• 3. Сущность журналистики — в верификационной дисциплине.
• 4. Журналисты должны поддерживать независимость от тех, чью деятельность они освещают.
• 5. Журналистика должна служить независимым контролером власти.
• 6. Журналистика должна предоставлять форум для общественной критики и поиска компромисса.
• 7. Журналистика должна бороться за то, чтобы сделать важное интересным и релевантным.
• 8. Журналистика должна делать новости исчерпывающими и пропорциональными.
• 9. Журналистам должно быть позволено использовать их собственные суждения (conscience — «сознание»)^[4].

Комментированную версию «Принципов журналистики» можно найти на портале PEJ °.

Подобный список оглашен и другой значимой публичной фигурой в мире журналистики США. Это Джим Лерер, журналист с более чем 50-летней карьерой, постоянный ведущий новостной программы «PBS News Hour» на американском канале общественного телевидения PBS. Ценности, которые привнес Лерер в свою работу, президент Национального клуба прессы США назвал «вневременными и необходимыми для здравия нашей демократии, а также для эффективного функционирования правительств в любой другой стране». Джим Лерер от своего имени и от имени его старшего коллеги Роберта МакНила (оба — ведущие «PBS NewsHour» и владельцы продюсерской компании «MacNeil/Lehrer Productions») в 2009 году огласил «правила журналистики МакНила — Лерера», сегодня растиражированные в Интернете с подачи Национального газетного клуба. Вот они:

1. Не делай ничего, чего не мог бы защитить.

• 2. Освещай, описывай и представляй каждый сюжет с таким тщанием, как если бы он был о тебе самом.
• 3. Предполагай, что в каждой истории есть как минимум еще одна сторона или версия.
• 4. Предполагай, что зритель такой же умный, заботливый и прекрасный человек, как ты сам.
• 5. Предполагай то же о тех, о ком сообщаешь.
• 6. Предполагай, что частная жизнь является частным делом — до тех пор, пока сама история не затребует обратного абсолютно легитимно.
• 7. Тщательно отделяй мнение и анализ от собственно новостных сюжетов и ясно маркируй, что есть что.
• 8. Не используй анонимных источников или цитат без источника, за исключением редких случаев и колоссальных событий.
• 9. Никогда нельзя допускать, чтобы один человек анонимно нападал на другого.
• 10. И, наконец, помни: ты не работаешь в индустрии развлечений.

Как видно из приведенных перечней, их авторы не разграничивают ценности, нормы, принципы, стандарты, статусы журналистики. Поэтому мы взяли на себя смелость провести это разграничение самостоятельно в Таблице 3. Теперь кратко прокомментируем существующие в западной науке дискуссии о некоторых важнейших пунктах содержания Таблицы 3. Не комментируя политологическое содержание либерально-демократических ценностей, остановимся только на медийной части таблицы (колонки 3-7).

1. Ценности журналистики. Под демократическими ценностями журналистики можно понимать совокупность ее долговременных идеальных целей, которые, несмотря на невозможность достичь их в полном объеме, играют конституирующую роль для журналистики как профессиональной деятельности по поддержке и развитию демократии. В отличие от норм, ценности направлены вовне журналистики и проистекают из внешней оценки журналистики социумом, поэтому в них присутствует сильный элемент целеполагания.

Приведенный в Таблице 3 перечень таких ценностей весьма разнороден по отношению к целеполаганию и возможности достижения, поскольку в самой медиаэтике Запада нет согласия в этом вопросе. Но можно констатировать, что наименьшее сопротивление в журналистской среде вызывают такие ценности, как поиск истины (search for truth) и сам профессионализм,, который часто интерпретируется как наличие качественной журналистики. Проблема с профессионализмом состоит в том,

I. АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ: НОВОЕ НАПРАВЛЕНИЕ АНАЛИЗА МАССМЕДИА

129

что он достигается редко в силу самой природы журналистской деятельности как неавтоматизированной и многогранной, хотя и разделяется как ценность журналистскими сообществами в разных странах^[5]. Поиск истины особенно осложнен в международной журналистике, где пока не решен вопрос с «многоуровневым напряжением между изложением правды и запросами гражданской жизни — с упором на напряжение между служением своему государству и изложением истины насколько возможно полно и независимо».

Более спорными представляются другие названные в таблице ценности. Так, свобода/независимость журналистики совершенно по-разному интерпретируется в разных медиакультурах. К. Хафез выделяет три типа журналистских кодексов (из числа наиболее влиятельных в мире, в том числе международных и национальных) относительно проблемы свободы и независимости журналистики:

• — кодексы, рассматривающие свободу как ключевую ценность, ограничивать которую могут только иные, настолько же фундаментальные ценности (в том числе кодекс МФЖ и национальных союзов журналистов Германии, Италии, Испании, Норвегии, Финляндии, Великобритании, Алжира, Туниса, Марокко и др.);
• — кодексы, также рассматривающие свободу как ключевую ценность, ограничивать которую, однако, могут политические, национальные, религиозные и культурные обстоятельства (кодекс Совета министров информации арабских стран, национальные кодексы Египта, Ливана, Малайзии, Пакистана, Турции, Казахстана и др.);
• — кодексы, не упоминающие свободу журналистики вообще (кодексы АСЕАН и Арабской федерации журналистов, Исламская медиахартия, Международные принципы профессиональной этики в журналистике, кодексы Ирака, Бангладеш, а также Франции).

Как видно, даже в западной цивилизации разброс оценки важности независимости журналистики весьма велик.

В обсуждении социального доверия СМИ основным противоречием признана растущая, особенно в новом тысячелетии, пропасть между общепризнанной нормативной природой информации, которая и требует от

новостей истинности и способности вызывать доверие^[6], и падающими уровнями доверия ко всем типам СМИ в демократических государствах. В работах современной плеяды медиа-аксиологов Запада не подвергается сомнению «органическая связь между доверием, данным через познание, и этикой», а также «естественная приверженность журналистов» стремлению добиться доверия общества .

Таблица 4.

Уровни доверия газетам, радио, телевидению в странах Западной Европы (Великобритания, Франция, Германия) в 1997 году (в % от числа медиапотребителей)¹⁰⁸

Западные научные журналы полны конструкциями, концептуализирующими социальное доверие СМИ в контексте общих показателей социального доверия и социальной напряженности, когнитивистика выясняет схемы, по которым формируется индивидуальное доверие СМИ со стороны граждан , но уровни доверия к медиа, фиксируемые в социологических опросах, продолжают падать. По сравнению с российскими показателями цифры доверия СМИ в 1990-е годы для Западной Европы были высоки (см. Таблицу 4): в России, по опросам Левада-центра от 2004 года, 18% россиян нисколько не доверяют российской прессе, радио и ТВ; еще 45% считают, что российские СМИ не вполне заслуживают доверия, и только 26% россиян доверяют какой-либо информации СМИ.

Однако в начале XXI века цифры доверия СМИ в Западной Европе пошли вниз. Еще раньше эта тенденция накрыла СМИ США. Если замеренные агентством Гэллапа в 1976 году цифры общего доверия СМИ были равны 72%, то в 1990-е годы среди приверженцев Демократической партии только 45% доверяли «всему или очень многому» из вещания CNN; среди республиканцев эта цифра была еще ниже. Только 47% американских респондентов Гэллапа отметили, что могут доверять СМИ «вполне или существенно» в 2003 году, что составило значительное падение и с конца 1990-х годов и тем более от уровня 1976 года^1П. Исследовательский центр The Pew Research Center for the People & the Press в 2004 году опубликовал данные о том, что с 1996 года наблюдается резкое падение числа тех, кто доверяет большинству новостей в газетах и на ТВ^[7] . Мета-анализ исследований с 1986 по 2006 годы, проведенный Т Купером, позволяет утверждать, что «американцы в целом больше не доверяют — если когда-либо и доверяли — американским СМИ». Мы склонны связывать падение уровней доверия СМИ в евроатлантических демократиях, особенно в Британии и США, с растущими ме-диакратическими тенденциями то есть тенденциями сращения политических и медийных практик в интересах текущих медиатизированных политических элит (мейнстримного истэблишмента), что резко снижает возможности социального контроля политической деятельности и попутно подрывает доверие к СМИ, вовлеченным в политический процесс в качестве игроков.

В дискуссии об интересах общества как ключевой и универсальной журналистской ценности центральным сегодня можно признать вопрос о несовпадении «восприятия обществом и журналистами того, что составляет хорошую и плохую журналистику». Исследование, проведенное в Израиле, показывает, что хотя в журналистской среде бытует ясное и относительно однородное восприятие журналистского идеала, представ-

пения аудитории о важности тех или иных норм и практик от этого восприятия достаточно сильно отличаются. Так, журналистский нейтралитет намного более важен аудитории, чем журналистам (75,2% против 43,4%), а создание интерпретации события — наоборот (39,2% против 53,4%)^[8]. И хотя восприятие ценностей колеблется и в самой журналистской среде в зависимости от возраста, уровня образования, типа СМИ и профессионального статуса, различия с аудиторией все же более существенны. Исследования в других странах с сильной либеральной традицией, например в Ирландии, показывают, что журналистское сообщество склонно быть более либеральным во взглядах, чем владельцы СМИ и чем аудитория этих СМИ.

2. Нормы журналистики. Под демократическими нормами журналистики следует понимать идеальные качества журналистики, направленные, в отличие от ценностей, на развитие самой журналистики как института демократии. По каждой из даже самых широко разделяемых норм в науке и практике идет оживленная дискуссия. Для примера кратко восстановим только одну из них — дискуссию об объективности.

Еще в 1989 году Т. Купер высказал мнение, что норма «объективность», отражающая универсальную ценность «поиск истины», является настолько же универсальной чертой общемировой медиаэтики. Современные исследования текстов кодексов по всему миру, включая кодексы исламского, постсоветского и африканского пространств, это подтверждают. Объективность, связанная с признанием существования объективной реальности и возможности ее фактологического описания, не заменяется в кодексах ни декларациями истинной веры (например, мусульманской), ни традицией, ни иными категориями; это позволяет даже предполагать, что сама журналистика развивалась параллельно и в тесной связи с развитием понятия объективности. Так, сегодня журналисты в различных медиакультурах единодушны в признании важности объективности как

нормы: так, в 1980-90-е годы как «очень важную» ее оценивали не менее 70% опрошенных журналистов США, Германии, Великобритании, Италии и Гонконга, «достаточно важную» — еще от 9 до 24%, а как «незначимую» — 0-1%^[9].

Считается, что западная философия в целом выделяет три типа объективности: онтологический, эпистемологический (гносеологический) и процедурный. Онтологическая объективность имеет дело с независимо (объективно) существующими объектами и фактами, а также работает с разграничением субъективного и объективного. Эпистемологическая объективность работает в области методов и стандартов исследования реальности и опирается на логику, законы восприятия и иные аспекты. Процедурная объективность — «критерий критериев»: она работает в сфере отбора критериев для вынесения справедливых и разумных суждений, особенно при принятии решений. В журналистике, как и в науке, как можно сделать вывод из широкого корпуса работ, наибольшие споры вызывает второй аспект и его связка с третьим, то есть вопрос о методе журналистского поиска информации и критериях объективности конкретного журналиста.

Базовое понимание сути журналистской объективности как демократической нормы начало складываться и в науке, и в опыте кодификации сразу после Первой мировой войны, когда сложились необходимые условия принятия этой идеи и самими журналистами, и их критиками Журналистская объективность, понятая «не как кантианский трансцендентный абсолют, а как практическая, или функциональная, правда», потребовала формулировки своих инструментальных основ. Основное требование к журналистам было сформу

лировано Уолтером Липпманном в 1919 году: с усложнением социальной реальности и вслед за ней журналистской тематики журналисты должны выбирать себе область, в которой они становились бы экспертами, и переводить поиск информации на научные рельсы, чтобы тексты обретали «научный дух» и были написаны на основе «общего мыслительного метода в общей зоне валидного факта». Журналистика должна была сделаться областью доказательности и верификации^[10]. Политический смысл объективности журналистики, таким образом, проистекал не из политических мотивов, но из понимания «объективного» поиска информации как общежурналистского метода. Тем не менее, как можно видеть, в политической журналистике объективность имеет особенные инструментальные проявления и базируется на других нормах, таких как сбалансированность, нейтральность, беспристрастность («беспартийность»), справедливость. Именно такие основы политической объективности можно найти в двух знаменитых документах от имени медиавладельцев — в речи владельца британской газеты «Гардиан» Ч. Скотта на столетие газеты в 1921 году и в «Канонах журналистики» от 28 апреля 1923 года, опубликованных Американским обществом газетных издателей. Ч. Скотт определил одно из правил общежурналистского объективного метода («комментарии свободны, но факты священны»), а также политические основы объективности («голос наших соперников, как и голос наших друзей, имеет право быть услышанным»). «Каноны журналистики» также основывают объективность на «честности, правдивости, точности», разделении мнения и фактов, справедливости при отборе фактов. Так сложилось мейнстримное англо-американское понимание объективности, сегодня являющееся «краеугольным камнем либерально-демократической журналистской традиции» и «типом производственной дисциплины» в журналистике».

Основой журналистской объективности признается в этой традиции, во-первых, выявление фактической реальности в отличие от ее интерпретаций («отделение факта от комментария») и, во-вторых, верификация выделенных фактов, подобная научной, поскольку появилась уверенность в том, что «журналистика может основываться на таких традиционных академических дисциплинах, как экономика или естествен

ные науки»^[11]. Объективность воспринималась как норма, «призывающая журналистов развить полноценный и неизменный метод проверки информации как прозрачный путь к доказательству очевидного, чтобы личные и культурные влияния не подрывали точность их работы». Таким образом, «объективным становится не журналист, а сам метод», как в науке. Политический смысл такого метода — «предоставить гражданам информацию, нужную им, чтобы оставаться свободными и иметь возможность самоуправления (be free and self-governing)».

Тем не менее философские основы журналистской объективности до конца так и не определены, и в науке и практике постоянно возникают новые попытки сделать это, а также растет критика концепции журналистской объективности, поскольку подвергается сомнению любая, в том числе научная, объективность наблюдателя. На отношении к объективности вообще и к журналистской объективности в частности не мог не сказаться кризис объективной методологии в социальных науках последних десятилетий. Если, по словам известного историка С. Шамы, «в наличие базовой наблюдаемой, эмпирической правды» больше нельзя верить, если в ней присутствуют постоянные искажения перцепционного и конструктивистского характера, то как возможна журналистская объективность, если в журналистике присутствует еще один уровень искажения — персональный: «пол, национальность, расовая принадлежность, социальный бэкграунд, личная история, комплекс предрассудков и т. д.», иными словами, «способ видения»?

Волна как левой, так и консервативной критики 1970-х годов привела к широкому пересмотру отношения к понятию объективности. Объективность как метод стала восприниматься в качестве маскировки процессов убеждения аудитории в точности и справедливости СМИ, тогда как в текстах царит пристрастность и разного рода отклонения от нейтралитета. Как отмечает се

годня ведущий историк британских СМИ и медиасоциолог Брайан МакНейр, сама природа журналистики такова, что «объективность при нормальных условиях ведет к отклонению от нейтральности в пользу власть предержащих. Иными словами, преследование цели объективности не означает свободу от политической или идеологической пристрастности»^[12].

В 1972 году француженка Гай Тушман во влиятельной статье назвала объективность стратегическим ритуалом, защищающим работников газет от рисков их профессии, и указала, каким образом понятие объективности используется для камуфляжа истинных пристрастий журналистов. Ведь устранение субъективных ценностей из новостной деятельности невозможно практически. Классическое понимание объективности, его «золотой стандарт», было оспорено в науке и журналистском обучении и признано недостижимым идеалом. На практике новое понимание объективности исповедовали новые (постмодернистские) течения в журналистике, такие как гонзо-журналистика и «общественная журналистика» 1990-х.

В новом веке ученые уже готовы подтвердить, что понятие объективности — «одна из великих путаниц в журналистике» и что ее значение сегодня утеряно . Большое количество недавних книг по медиаэтике (Херста и Пэтчинга, Ричардса, Таннера и коллег, Уорда и др.) говорит о том,что традиционное понимание объективности требует обновления, в том числе под влиянием развития гражданской журналистики, практики блоггинга и других видов непрофессионального информирования о событиях. Ученые предлагают различные выхо

ды — от сохранения традиционной модели объективности до полного отказа от нее.

Первую точку зрения представляет, например, позиция канадца Жиля Готье, для которого «конец объективности в журналистике будет обозначать конец самой журналистики». Свою позицию он аргументирует тем, что многие критики совершают категориальную ошибку, пытаясь анализировать объективность как признак в областях, к которым он неприложим, например в журналистике мнений. Объективность, по его мнению, должна быть свойством только новостного репортажа, в отличие от редакционных статей, американской «новой журналистики», сервисной журналистики и т. д.^[13]

Противоположной точки зрения придерживается известный британский медиакритик Айвор Габер, в июле 2010 года выступивший с речью на Всемирном конгрессе по журналистскому образованию, в которой он призвал изменить всю объективистскую парадигму на субъективную, которая представляется более честной и справедливой.

Срединными попытками нам кажутся те позиции, на которых пытаются найти понятию объективности новые основания. Их ищут, например, в сходных видах деятельности — праве или социальном управлении, где, как и в журналистике, может быть прослежена «прагматическая объективность», — или в новых философских основаниях.

Одной из удачных попыток представляется материал, изложенный в статье Сандрин Будана из Нью-Йоркского университета. Статья реконструирует с философских позиций дискурс об объективности в медиа-аксиологии Запада и пытается дать собственное определение объективности исходя из того, что журналистика является перформативным полем деятельности, где объективность требуется рассматривать в нескольких измерениях. При этом понятие объективности как таковое укореняется в экзистенциальной философии, в частности в хайдеггеров-ском понимании истины, изложенной в работе 1943 года «0 сути истины».

Как видно из реконструкции, дискуссия только об одной журналистской норме — объективности — представляет собой почти безграничное

поле, которое постоянно обновляется. Примерно такие же или несколько меньшие по объему дискуссии ведутся и по другим выделенным нами нормам. Мы только кратко прокомментируем основное содержание и/или основные пункты споров по этим нормам, чтобы дать читателю представление о содержании графы «Нормы журналистики» в Таблице 3.

Беспристрастность / сбалансированность (balance). Гайдлайны «Нью-Йорк Таймс» и Би-би-си просто заявляют, соответственно, о том, что цель «Нью-Йорк Таймс» — освещать новости настолько беспристрастно, насколько это возможно, «без страха и упрека»^[14], и что «беспристрастность лежит в основе приверженности Би-би-си своей аудитории». Инструментальной основой беспристрастности часто признается другая норма, описываемая в литературе то отдельно, то в связке с беспристрастностью: сбалансированность, подразумевающая представление в репортаже более одной точки зрения. Сбалансированность признается весьма труднодостижимой: во-первых, нет четких критериев равного отношения к двум сторонам конфликта, во-вторых, в конфликт часто бывает вовлечено более двух сторон — и встает не только проблема выбора акторов, но и проблема стирания нюансов, которые оказываются важны при более глубоком рассмотрении проблемы. Сам вопрос беспристрастности также поднимает некоторые сомнения: во-первых, репортаж, опирающийся на хронологию событий, не обязательно должен быть направлен на поиск (то есть возможную эскалацию) конфликтности сюжета, а во-вторых, «должен ли журналист быть «беспристрастным» между расистом и не-расистом, ученым-климатологом и тем, кто отрицает изменения климата, известным историком и тем, кто не признает холокост? И если ответ отрицателен — а именно таким он должен быть, — то как журналист должен решать, какие сюжеты требуют беспристрастности, а какие нет»?

Вопрос независимости, понимаемой в широком смысле как возможность создавать продукт беспрепятственно и без вмешательства сторон

них лиц^[15], является ключевым для обретения журналистской автономии как центрального критерия в определении журналистского профессионализма. Однако как нанятые работники журналисты не могут иметь полной независимости ни от работодателя (медиавладельца), ни от вышестоящих звеньев редакционной структуры (редакторов). Давление на отдельных журналистов и редакции в целом варьирует как в зависимости от типа СМИ (скажем, качественные и таблоидные газеты), так и от страны к стране: так, его признали важным в практике 27% итальянских и только 9% немецких журналистов.

Одной из фундаментальных норм, «на которой построено все остальное», считается точность/тщательность. Она минимум с 1970-х годов называется важнейшим атрибутом качественной журналистики . Тщательность часто раскрывается просто как фактологическая точность — в написании имен, дат, цифр. Но на деле все не так просто, иначе с точностью не было бы связано столько жалоб аудитории — в Британии в 2009 году, например, около 85% от числа всех претензий к СМИ. Основная проблема — принятие решения о раскрытии источника, дающего цифры и иные факты, поскольку эта мера позволяет снять с журналиста ответственность, но может поставить под удар источник. Особенно обостряется эта проблема в современном онлайн-пространстве, где даже раскрытие источника (например, блог-сообщения) не гарантирует ответственности источника за предоставляемые данные.

Принятый в западной аналитике термин «fairness» следует переводить одновременно как «честность» и как «справедливость». Если «точность» подразумевает своего рода зеркальное отражение фактов вне их контекста, то «справедливость» гораздо более субъективна: она требует от журналиста ра

зобраться, как обстоят дела, выяснить причины и следствия и сбалансировать их, чтобы новостное сообщение не становилось неестественным. Так, журналисты, отрицающие саму возможность нейтральности в профессии, ратуют за необходимость «честного корреспондирования»: «Не думаю, что существует такая вещь, как нейтральный журналист... Я против нейтральности. Но я за справедливость в то же время. Полную справедливость»^[16] (Джон Сноу, тележурналист из Британии, ведущий новостной программы на «Ченнел 4»).

Еще одну группу норм составляют близкие по значению подотчетность, прозрачность и отсутствие конфликтов интересов. Подотчетность — одна из норм, спорных в своей сути. Более или менее прояснено поведение журналистов общественных СМИ: они действительно должны быть подотчетны обществу, которое ведет их финансирование, и частью их подотчетной обществу работы является развитие публичной сферы. Но подотчетны ли журналисты частных СМИ обществу в целом? Или только своему работодателю? Ответ для стран либеральной демократии, по признанию нескольких ученых, состоит во второй позиции: «трудно настаивать, что журналисты более подотчетны обществу, чем, скажем, бухгалтеры, юристы или доктора». Эти группы подотчетны своим клиентам, а также законодательству и профессиональным ассоциациям. Однако у этих групп нет политической роли в обществе, в отличие от журналистов. И хотя многие журналисты считают, что подотчетность важна только с точки зрения поддержания доверия аудитории (то есть сохранения ее числа, а значит, и дохода СМИ), существуют и альтернативные точки зрения.

Так, известный теоретик массовой коммуникации Д. Маккуэйл считает подотчетность «процессом, в котором СМИ отчитываются, выполняют ли они свои обязательства», то есть трактует подотчетность очень широко — как возможность проверки соблюдения журналистикой остальных норм. Но в странах, где, как в США, правительство ограничено Первой поправкой к Конституции США, а национального союза печати нет, проверить подотчетность печати некому, и эта обязанность ложится на медиакритиков, например на сатирические программы «The Daily Show

with Jon Stewart» и «The Colbert Report». Хотя следует отдавать себе отчет в том, что «Стюарт и Кольберт не разделяют моральных убеждений журналистов, так что их программы не мотивируются и не ограничиваются такими убеждениями»^[17].

Прозрачность можно трактовать двояко: во-первых, это прозрачность с точки зрения метода, то есть открытость журналистов в работе с фактами и источниками и подсказка аудитории, где нужно искать более подробную информацию, а во-вторых, прозрачность связей журналистов с их информаторами и источниками дохода, то есть отсутствие конфликтов интересов или хотя бы раскрытие информации о них.

3. Роли/функции журналистики. Как видно из соответствующего столбца Таблицы 3, среди демократических ролей/функций журналистики выделяют несколько основных, но именно отношение к ролям журналистики в демократии, судя по литературе, наименее однозначно. На отношение к демократическим ролям журналистики оказала довольно большое влияние парадигма адвокатирования. Функции, выделенные у нас курсивом (политическая мобилизация и формирование понимания событий), относятся именно к ней, но встречаются в современной литературе нечасто. Основными демократическими функциями, выделяемых в разных научных школах, стоит считать три. Во-первых, это функция информирования, которая под влиянием теории рационального социального поведения (в частности, теории рационального избирателя) концептуализируется фразой «общественность хочет знать». Несмотря на широкую критику этой теории функция адекватного информирования, которому можно доверять, остается ключевой функцией СМИ в демократии. Во-вторых, это знаменитая контролирующая функция, которая выражена в положении «журналистика — сторожевой пес демократии». Социальный контроль проявляется в форме выявления злоупотреблений со стороны власти и крупного бизнеса: как сказал бы Юрген Хабермас, журналистика борется с приватизацией (или «рефеодализацией») публичного демократического пространства. Иногда «функция сторожевого пса» рассматривается как «неусыпное пребывание на страже легитимных социальных интересов аудитории».

Именно эти две функции не вызывают никаких сомнений в современных либерально-демократических медиакультурах, в том числе и в устах левых критиков: «Одно СМИ не может выполнить эти функции целиком; но вся медиасистема как целое должна предоставлять легкий доступ к этим функциям всем гражданам. Пока общество не имеет журналистики, близко подошедшей к выполнению этих целей, оно вряд ли может называться самоуправляемым обществом политически равных субъектов»^[18].

В-третьих, это организационная функция, которая описывается в работах Франкфуртской школы как 1) организация делиберации (раундной общественной дискуссии) и 2) доставка выработанных мнений в политический истэблишмент. В медийном научном дискурсе, отличном от делибератив-ного, функция организации общественного обсуждения часто описывается в ином аспекте — как функция социальной репрезентации в общественной дискуссии, поскольку общественная дискуссия проходит не только в СМИ, но именно СМИ имеют наибольшую репрезентативную мощность по сравнению с другими площадками для обмена мнениями, включая Интернет.

Судя по литературе, разграничение парадигм адвокатирования и арбитража в отношении к демократическим ролям СМИ произошло несколько позже формирования ценностей и норм в обеих этих парадигмах. Так, уже упоминавшаяся работа поздней Чикагской школы (Дж. Джонстона и коллег) указывает на «два четко различающихся набора убеждений по поводу функций СМИ и роли журналиста». Это одна из немногих работ, которая основывает изучение демократических ролей СМИ на более широкой основе социологии профессий, а именно — на имевшихся к началу 1970-м годам моделях профессиональной социализации, в ходе которой журналисты и усваивают ту или другую ролевую парадигму. В силу этого исследование связывает этические концепции журналистских ролей с независимыми переменными: образованием, возрастом, условиями труда, текущими обязанностями и моделями профессиональной

I. АКСИОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ: НОВОЕ НАПРАВЛЕНИЕ АНАЛИЗА МАССМЕДИА 143 интеграции ^[19]. Самым значимым из них оказался фактор образования, причем «участнические» роли оказались более близки журналистам с высоким уровнем медиаобразования. Спустя почти сорок лет можно смело предположить, что сегодня ситуация обратная: в евроатлантической зоне журналисты, получившие высшее профессиональное образование именно в сфере медиа, интериоризируют как раз ценности арбитража и вместе с ними — демократические роли, перечисленные нами в Таблице 3. Однако следует указать: в ведущей академической литературе, говорящей о ролях и функциях СМИ в демократии, происходят постоянные попытки расширить перечень этих функций именно в сторону «участнических». Так, Дж. Бламлер и М. Гуревич в 1990 году называют, помимо функций надзора над социополитическим пространством, функции подотчетности официальных лиц и организации широкого общественного диалога, функции значимой установки повестки дня, создания платформы для политиков и групп давления для продвижения их идей, стимулирования вовлеченности аудитории. В 2007 году С Борден в книге «Журналистика как практика» называет основными гражданскими функциями СМИ надзор, интерпретацию и вычисление вероятностей, которое она определяет как «оценку реалистичных возможностей повлиять на отдельные вопросы повестки дня путем коллективного действия». А М. Шадсон в новейшей работе 2008 года добавляет к функциям информирования и организации общественного форума расследование, анализ, развитие социальной эмпатии и политическую мобилизацию . Так же мыслят создатели и контролеры общественных СМИ, например Би-би-си в лице контролирующей организации ВВС Trust: важнейшими целями Би-би-си наряду с развитием независимой журналистики высочайшего качества и пространства для дебатов признаны вовлечение аудитории в текущие события и формирование понимания парламентского процесса и институтов политического управления в Британии ¹⁸°.

Наибольшие споры вызывает такая функция демократических СМИ, как формирование понимания, поскольку оно происходит путем специфической работы над отбором новостей — путем установки и даже «строи-

тельства» повестки дня ^[20], где нередко наблюдается нарушение норм беспристрастности и прозрачности. Помимо проблемы субъективности редакционного и авторского суждения об иерархии новостных поводов, формирование понимания имеет и другие негативные стороны. Так, открытым остается вопрос, насколько СМИ идут на поводу у сильных мира сего в оценке повестки дня, поскольку именно политические и экономические элиты являются одновременно и главными ньюсмейкерами, и главными заказчиками влияния. Далее, классический тезис У. Лигтманна о прессе как конструкторе «картинок в сознании» сегодня подтверждается и на практике, и в теории: «Чтобы политика была понятна гражданам, ее приходится редуцировать до нескольких простых структурных паттернов». Не менее важным для политической жизни может быть и обратное: «Если правда о политике слишком многогранна и тонка, непомерна и вгоняет в уныние, слишком уродлива и грязна, то граждане могут ответить на это цинизмом, апатией и эскапизмом». Самым ярким примером такой реакции аудитории СМИ на политическую правду считается время после Уотергейтского скандала. Поэтому не следует забывать, что различные журналистские ценности, нормы и роли в демократии могут противостоять друг другу и менять значение во времени, являясь частью интерпретирующего дискурса в динамичной социальной системе.

4. Статусы журналистики. В силу уникальной позиции журналистики как профессии и тех ролей, которые она выполняет для развития демократии, журналистика в целом признается демократическим институтом (а журналисты — носителями демократических ценностей). Журналистике также присваиваются особые статусы в рамках всей системы демократических институтов, хотя она не включается в число официальных инсти

тутов принятия решений, то есть не входит ни в одну из ветвей власти. Этот парадокс часто является причиной конфликтов между журналистикой, стремящейся выполнить демократические роли, и официальными демократическими структурами.

В российской литературе распространено мнение, что журналистика на Западе считается «четвертой властью», чья позиция в принятии решений морально равна позиции трех ветвей власти. Однако следует скорректировать это понимание и напомнить, что термин «fourth estate», означающий «четвертая опора государства», был применен впервые к Пресс-галерее Палаты общин Великобритании (первому парламентскому пулу в истории журналистики) и означал не «четвертую власть», а «четвертую часть законодательной ветви власти» — наряду с британским монархом и двумя палатами парламента, которые обладают правом обсуждения и принятия закона. Символическое присвоение журналистике статуса «четвертой опоры государства» означало моральное признание со стороны общества права журналистики вести общественную дискуссию и высказывать иные точки зрения на предлагаемые первыми тремя «опорами» законопроекты. Тем не менее статус журналистики в демократии как «четвертой власти» сегодня доминирует в тех культурах, куда он пришел из англо-американской путем простого переноса. Например, понимание статуса журналистики как «шестой власти»^[21] сложилось в Италии.

Еще один важный демократический статус журналистики, о котором в России почти не пишут, заключается в признании качественного сегмента журналистики «журналистикой в интересах общества» . Отголоски такого понимания можно найти еще в XVIII веке, когда в Британии сложилось понимание того, что ведущие газеты, например «Таймс», могут носить звание «newspaper of record» — «газета официальной регистрации событий». «Таймс», «Дейли Телеграф», «Гардиан» и сегодня с гордостью носят этот титул, в чем-то схожий с наличием королевского герба на вывеске торговой компании, означавшего «поставщик королевского двора». Для медиасообщества наличие такого статуса представляется весьма важным: судя по опросу в конце 1990-х, ощущение того, что журналисты помогают людям и служат общественным интересам, является одним из определяющих факторов их профессионального удовлетворения ¹⁹°.

Основной проблемой «журналистики в интересах общества», или общественноважной журналистики, остается постоянно переопределяемая в науке и обществе граница частного и общественного (public/private debate)^[22]; интересы защиты частной жизни (в том числе частной жизни политических и общественных фигур) противостоят интересам «функции сторожевого пса», работающей против коррупции, непотизма и других злоупотреблений в публичном пространстве. В каждой медиакультуре складываются собственные конвенции отношения к дихотомии частного/общественного, и часто они складываются эмпирическим путем, когда медиасистема сталкивается со спорными случаями — например, со смертью министра-президента федеральной земли Шлезвиг-Гольштейн Уве Баршеля в 1987 году, когда фотографии тела Баршеля, найденного в номере отеля, были опубликованы без ведома семьи в журнале «Штерн», и немецкое медиасообщество признало действия журналистов правомерными, поскольку Баршель был общественной фигурой. Сегодня англо-американское и немецкое медиасообщества склонны ставить статус журналистики как расследовательского института выше, чем персональную защиту, чего нельзя сказать, например, о французском или общеевропейском, где конвенции находятся в процессе становления. Консенсус, установленный сегодня в евроатлантической зоне, можно охарактеризовать приблизительно так: «Должно быть позволено освещение частных отношений как части политического процесса, но в то же время должна быть обеспечена защита личности как целого — например, роль политика как отца семейства».

Разобрав составляющие аксиологического комплекса журналистики как демократического института, мы можем еще раз сформулировать

«практический идеал» демократической журналистики. Кратко повторим положения, вынесенные в последнюю колонку Таблицы 3. Итак, «практический демократический идеал» составляют следующие ценностно-нормативно-ролевые ориентации:

• 1. Профессиональное информирование на основе отделения факта от комментария, но не от контекста.
• 2. Объективность как попытка отражения истины; при невозможности добиться этого — баланс источников.
• 3. Журналистика как «сторожевой пес демократии».
• 4. Отсутствие личной вовлеченности и конфликтов интересов, борьба с давлением внешних факторов.
• 5. Осознание политической ответственности, ответственная организация общественно значимой дискуссии.
• 6. Общее выживание качественной журналистики и стремление к совершенству (excellence).

Понятие «excellence», конечно, несколько шире, чем комплекс именно демократической этики, поскольку означает общее стремление к совершенству, в том числе вне демократической работы СМИ. Однако в практике журналистики и борьбе за ее профессиональный рост это понятие возникает именно в контексте демократического развития СМИ. Достаточно вспомнить Pew Research Center's Project for Excellence in Journalism (PEJ) и Ethical Journalism Initiative Международной федерации журналистов от 2008 года . Поэтому мы вносим его в описание «практического идеала» демократической журналистики, тем более что в евроатлантическом медиасообществе в последние годы резко возрос объем дискуссии о способах выживания качественной журналистики (особенно в традиционных секторах) и сохранения excellence как ориентира в журналистском сообществе.

¹

URL: http://www.ethicaljournalisminitiative.org.

ПАРАДИГМА АРБИТРАЖА

И «ПРАКТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛИСТСКИЙ ИДЕАЛ»:

Авторы: Корконосенко С.Г., Бережная М.А., Сидоров В.А., Дускаева Л.Р., Жирков Г.В., Бодрунова С.С., Нигматуллина К.Р.

• [1] Murphy J. В., Ward S. J. A., Donovan A. Ethical Ideals in Journalism: Civic Uplift or Telling the Truth? 11 Journal of Mass Media Ethics. 2006. Vol. 21, Issue 4. P. 322-337. 2 Ibid. P. 322. 3 What Are The Seven News Values? 11 University of North Carolina in Pembrook Website. URL: http://www.uncp.edu/home/acurtis/Courses/ResourcesForCourses/News Values, html; Fuller J. News Values: Ideas for an Information Age. Chicago: University of Chicago Press, 1996. 4 Evans H. Editing and Design: a five-volume manual of English, typography and layout I Vol. 1. London: Newsman's English — Heinemann, 1972.
• [2] McChesney R. W Op. cit. Р. 5. 2 Jackson Р. Т. News as a Contested Commodity: A Clash of Capitalist and Journalistic Imperatives 11 Journal of Mass Media Ethics. 2009. Vol. 24, Issue 2. Abstract. 3 Borden S. L. Journalism as practice: MacIntyre, virtue ethics and the press. Hampshire: Ashgate, 2007. 4 Vehkoo J. Op. cit. P. 4. 5 McChesney R. W. Op. cit. P. 5. 6 Lee C. C., Chan M., Lee S. N. Op. cit. P. 10.
• [3] Blumler J. G., Gurevitch М. Political Communication Systems and Democratic Values 11 Democracy and the Mass Media I Ed. by J. Lichtenberg. New York: Cambridge University Press, 1990. P. 26. 2 URL: http://www.poynter.org.
• [4] Kovach В., Rosenstiel Т. The Elements of Journalism: What Newspeople Should Know and the Public Should Expect — Introduction 11 Pew Research Centers Project for Excellence in Journalism. June 19, 2006. URL: http://www.knightfoundation.org/programs/journalism/ people/knight_chair_detail.dot?id= 132299. 2 Principles of Journalism 11 Pew Research Centers Project for Excellence in Journalism. 1997. URL: http://www.journalism.org/resources/principles/. 3 Hamrick M. Timeless Journalism Values — what David Broder and Jim Lehrer have in common // The National Press Club website. 2011. 11 Apr. URL: http://press.org/news-multimedia/president/2011/04/timeless-journalism-values-what-david-broder-and-jim-lehrer-have-c.
• [5] Lee С. С., Chan М., Lee S. N. Op. cit. Р. 1. 2 Murphy J. В., Ward S. J. A., Donovan A. Op. cit. Р. 322. 3 Hafez К. Journalism Ethics Revisited: A Comparison of Ethics Codes in Europe, North Africa, the Middle East, and Muslim Asia // Political Communication. 2002. Vol. 19. P. 233.
• [6] Spence Е. Н. Journalism Ethics’ Eightfold Truths П Journal of Mass Media Ethics. 2010. Vol. 25, Issue 3. P. 246-250. 2 Vanacker B., Belmas G. Trust and the Economics of News 11 Journal of Mass Media Ethics. 2009. Vol. 24, Issue 2. P. 110-126. 3 Spence E. H. Op. cit. P. 247; Journalism ethics: A philosophical approach. Op. cit.; Spence E., Quinn A. Information ethics as guide for new media 11 Journal of Mass Media Ethics. 2008. Vol. 23, Issue 4. P. 264-279. 4 Watts D. The Mass Media: Political Communication in Britain Today. Sheffield: Hallam University, 2000. P. 61. 5 Vanacker B., Belmas G. Op. cit. P. 122. 6 O’Hara K. Truth: From Socrates to Spin. Duxford: Icon, 2004. P. 70.
• [7] Vanacker В., Belmas G. Op. cit. Р. 110. 2 News audiences increasingly politicized 11 Report from The Pew Research Center for the People & the Press. 2004. URL: http://people-press.org/report/?pageid=838. 3 Cooper T. W. Between the summits: What Americans think about media ethics 11 Journal of Mass Media Ethics. 2008. Vol. 23, Issue 1. P. 25. 4 Бодрунова С. Современные стратегии британской политической коммуникации. М: Товарищество научных изданий «КМК», 2010. 5 Bodrunova S. Mediacracy or Mediademocracy? On Some Conceptual Approaches to the Interaction of Journalism and Politics in Established Democracies // CGES Working Paper Series. WP 2010-07. Bielefeld — St.Petersburg, 2010. URL: http://www.zdes.spb.ru/index. php?option=com_content&task=view&id=323&Itemid=64. 6 Tsfari Y., Meyer O., Peri Y. Op. cit. Abstract.
• [8] Ibid. Р. 159. 2 Ibid. Р. 162. 3 Corcoran М. Р. The Political Preferences and Value Orientations of Irish Journalists 11 Irish Journal of Sociology. 2004. Vol. 13, Issue 2. P. 22-42. 4 Communication ethics and global change I Ed. by T. W. Cooper. White Plains, NY: Longman, 1989. P. 20. 5 Hafez K. Op. cit. P. 227. 6 Ibid. P. 230. 7 Schudson M. Discovering the News. Op. cit.
• [9] Lee С. С., Chan М., Lee S. N. Op. cit. Р. 17. 2 Megill A. Rethinking objectivity (Post-contemporary interventions). Durham and London: Duke University Press, 1994. P. 1-20; Roberts A. A Principled Complementarity of Method: In Defence of Methodological Eclecticism and the Qualitative-Quantitative Debate // The Qualitative Report. 2002. Vol. 7, Issue 3. URL: http://www.nova.edu/ssss/QR/QR7-3/ roberts.html; Ward S. J. A. Inventing Objectivity: new philosophical foundations 11 Journalism Ethics: A Philosophical Approach I Ed. by C. Meyers. UK: Oxford University Press, 2010. P. 138-139. 3 Ward S. J. A. Op. cit.; Berry D. Journalism, ethics and society. UK: Ashgate Publishing, 2008; Bowman L., Ubayasiri K. Resurrecting the notion of journalistic objectivity: A discussion of journalistic objectivity in one-on-one interviews 11 Ejournalist. 2010. Vol. 10, Issue 2. P. 128— 143. URL: Ejournalist.com.au/vl0n2/BowmanUbayasiri.pdf. P. 129. 4 Allen S. News Culture. Buckingham: Open University Press, 2002. P. 24. 5 Bowman L., Ubayasiri K. Op. cit. P. 131.
• [10] Universities Teach Journalists Valuable Lessons: Specialized knowledge is gained, and questions beget more questions 11 Nieman Reports. Spring 2001. URL: http://www.nieman. harvard.edu/reports/article/101711/Universities-Teach-Journalists-Valuable-Lessons.aspx. 2 Lichtenberg J. In Defence of Objectivity Revisited 11 Mass Media and Society I Ed. by J. Curran, M. Gurevitch. London: Arnold, 1996. P. 225. 3 Schudson M. The Sociology of News. New York: W. W. Norton & Co., 2003. P. 82.
• [11] Giles В. Op. cit. 2 Kovach В., Rosentiel Т. The Elements of Journalism: What Newspeople Should Know and the Public Should Expect (revised edition). New York: Three Rivers Press, 2007. P. 83. 3 Ibid. 4 Ibid. 5 Kovach B., Rosentiel T. The Elements of Journalism: What Newspeople Should Know and the Public Should Expect. New York: Three Rivers Press, 2001. P. 40. 6 Giles B. Op. cit. 7 Gaber I. We are all, or ought to be, subjective now: new challenges for journalism educators 11 Paper presented at World Journalism Education Congress. Rhodes University, Grahamstown, South Africa. July 2010. P. 10.
• [12] McNair В. The Sociology of Journalism. London: Arnold, 1998. P. 75. 2 Tuchman G. Objectivity as strategic ritual: An examination of newsmen's notions of objectivity 11 The American Journal of Sociology. 1972. Vol. 77, Issue 4. P. 660-679. 3 Gaber I. Op. cit. P. 9. 4 Harcup T. Journalism: Principles and Practices. London: Sage, 2009. 5 Kovach B., Rosentiel T. The Elements of Journalism... (revised edition). 2007. Op. cit. P. 81-83; Gaber I. Op. cit. P. 10. 6 Kovach B., Rosentiel T. The Elements of Journalism... 2001. Op. cit. P. 17-24. 7 Hirst M., Patching R. Journalism Ethics: Arguments and Cases. Melbourne: Oxford University Press, 2005; Richards I. Quandaries and Quagmires: Exploring Journalism Ethics. Sydney: UNSW Press, 2005; Tanner S., Phillips G., Smyth C., Tapsall S. Journalism Ethics at Work. Sydney: Pearson Longman, 2005; Ward S. J. A. The Invention of Journalism Ethics. Montreal — Kingston: McGill-Queens University Press, 2006. 8 Ward S. J. A. Truth and objectivity 11 The handbook of mass media ethics I Ed. by L Wilkins, C. G. Christians. New York — London: Routledge, 2009. P. 71.
• [13] Gauthier G. In Defence of a Supposedly Outdated Notion: The Range of Application of Journalistic Objectivity 11 Canadian Journal of Communication. 1993. Vol. 18, Number 4. URL: http://www.cjc-online.ca/index.php/journal/article/viewArticle/778/684. 2 Gaber I. Op. cit. 3 Ward S. J. A. The Invention of Journalism Ethics. Op. cit. 4 Boudana S. A definition of journalistic objectivity as a performance 11 Media, Culture & Society. 2011. Vol. 33, Issue 3. P. 385-398.
• [14] Ethical Journalism. Op. cit. P. 1. 2 Editorial Values // BBC Editorial Guidelines. URL: http://www.bbc.co.uk/ editorialguidelines/page/guidelines-editorial-values-editorial-values/. 3 Lee C.-С., Chen С.-h., Chan J. M., Lee P. S. N. Professionalism and Partisanship: Hong Kong Journalists in Transition // Paper presented to the annual convention of the International Communication Association. Sydney, Australia. 1994. 4 Gaber I. Op. cit. P. 13. 5 Ibid. P. 12.
• [15] Ibid. Р. 13. 2 Hallin D. С., Mancini Р. Op. cit. Р. 34-35. 3 Gaber I. Op. cit. Р. 13. 4 Ь9 Donsbach W., Patterson T. Journalists’ Roles and Newsroom Practices: A Cross-National Comparison // Paper presented at 42nd Conference of the International Communication Association. Miami, 1992. 5 Kovach B., Rosentiel T. The Elements of Journalism... (revised edition). 2007. Op. cit. P. 43. 6 Bogart L. Reflections on Content Quality in Newspapers 11 Newspaper Research Journal. Winter 2004. Vol. 25, Number 1. P. 40-53. 7 Annual Review 2009: Statistics Conclusion // The UK Press Complaints Commission Annual Review 2009. URL: http://www.pcc.org.uk/review09/2009_statistics/statistics_ conclusion.php.
• [16] Цит. по: Allen S. Op. cit. P. 92. 2 Gaber I. Op. cit. P. 17. 3 McQuail D. Accountability of media to society: Principles and means // European Journal of Communication. 1997. Vol. 12. P. 515. 4 Painter C., Hodges L. Mocking the News: How The Daily Show with Jon Stewart Holds Traditional Broadcast News Accountable 11 Journal of Mass Media Ethics. 2010. Vol. 25, Issue 4. P. 257.
• [17] Borden S. L., Tew С. The Role of Journalist and the Performance of Journalism: Ethical Lessons From «Fake» News (Seriously) // Journal of Mass Media Ethics. 2007. Vol. 22, Issue 4. Abstract. 2 Gaber I. Op. cit. P. 16-17. 3 Wilkins L„ Brennen B. Op. cit. P. 302. 4 Statement of Ethical Principles // Associated Press Managing Editors. 1994. URL: http://www.apme.com/?page=EthicsStatement.
• [18] McChesney R. V/. Op. cit. Р. 2-3. 2 Meiklejohn A. Political Freedom: the constitutional powers of the people. New York, NY: Harper & Brothers, 1960; Habermas J. Between Facts and Norms: Contributions to a Discourse Theory of Law and Democracy. Cambridge: MIT Press, 1996. P. 360; Habermas J. Political Communication in Media Society — Does Democracy Still Enjoy an Epistemic Dimension? The Impact of Normative Theory on Empirical Research 11 Keynote address in the annual convention of the International Communication Association. Dresden, June 20, 2006. P. 10. 3 Barnett S. Op. cit. P. 1. 4 Johnstone J. W. C., Slawski E. J., Bowman W. IV. Op. cit. Abstract.
• [19] Ibid. Р. 530. 2 Ibid. Р. 531-532. 3 Blunder J. G., Gurevitch М. Op. cit. Р. 25-26. 4 Borden S. L. Op. cit. P. 57. 5 Schudson M. Why democracies need an unlovable press. London: Polity Press, 2008. P. 12. 6 Public purposes: Citizenship. Sustaining citizenship and civil society 11 BBC website. 2008. URL: http://www.bbc.co.uk/aboutthebbc/purpose/public_purposes/citizenship.shtml.
• [20] McCombs М., Shaw D. The agenda-setting function of mass media 11 Public Opinion Quarterly. 1972. Vol. 36. P. 76-185. 2 Blumler J. G., Gurevitch M. Op. cit. P. 27. 3 Lippmann IV Public Opinion. New York: Harcourt Brace, 1922. 4 Schulz W One Campaign or Nine? 11 Communicating to Voters: The Role of Television in the First European Parliamentary Elections I Ed. by J. G. Blumler. Beverly Hills, CA: Sage, 1983. P. 338. 5 Murphy J. B., Ward S. J. A., Donovan A. Op. cit. P. 324. 6 Cm.: Public journalism and political knowledge I Ed. by A. Eksterowicz, R. Roberts. Lanham, MD: Rowman and Littlefield, 2000. 7 Nordenstreng K. Professional ethics: Between fortress journalism and cosmopolitan democracy 11 The media in question: Popular cultures and public interests I Ed. by K. Brants et al. London: Sage, 1998. P. 124-134.
• [21] См., например, портал www.sestopotere.com. 2 Barnett S. Op. cit. 3 The Global Journalist: News People Around the World I Ed. by D. H. Weaver. Cresskill, NJ: Hampton Press, 1998.
• [22] Hafez К. Op. cit. Р. 230. 2 Ramge Т. Die grofien Polit-Skandale: Eine andere Geschichte der Bundesrepublik. Frankfurt: Campus Verlag, 2003. 3 Esser F. Die Pressefreiheit als «Restfreiheit»: Journalisten arbeiten ohne das Netz verfassungsrechtlicher Garantien // Wer die Medien bewacht: Medienfreiheit und ihre Grenzen im internationalen Vergleich / Hrsg. v. R. Gerhardt, H.-W. Pfeifer. Frankfurt: Gemeinschaftswerk der Evangelischen Publizistik, 2000. P. 109-126; Von Gerlach J. Der Schutz der Privatsphare von Personen des offentlichen Lebens. Eine rechtsvergleichende Betrachtung 11 Wer die Medien bewacht: Medienfreiheit und ihre Grenzen im internationalen Vergleich / Hrsg. v. R. Gerhardt, H.-W. Pfeifer. Frankfurt: Gemeinschaftswerk der Evangelischen Publizistik, 2000. P. 11-42. 4 Bourgeois I., Grosser A. Eine komplexe Informationskultur: Der «brilliante Kommentar» hat den Vorrang vor Fakten und Quellen Wer die Medien bewacht: Medienfreiheit und ihre Grenzen im internationalen Vergleich / Hrsg. v. R. Gerhardt, H.-W. Pfeifer. Frankfurt: Gemeinschaftswerk der Evangelischen Publizistik, 2000. P. 53-65. 5 Hafez K. Op. cit. P. 232.