3. Ф. Фукуяма и его концепция о «борьбе за признание»
Фундаментальные изменения, произошедшие в мире в результате распада СССР подтолкнули Ф. Фукуяму к продолжению теоретических изысканий и в 1992 г. американский политолог опубликовал солидную монографию «Конец истории и последний человек». [Более десяти лет спустя она была переведена на русский язык и издана в России: Ф. Фукуяма. Конец истории и последний человек / Пер. с англ. М. Б. Левина. - М.: ООО «Издательство ACT: ЗАО НПП «Ермак», 2004. - 588 с. Издатели сопроводили публикацию комментарием, что это «одно из самых известных произведений Ф. Фукуямы, ставшее международным бестселлером и переведенное на несколько десятков языков»]. Как и ранее Ф. Фукуяма выдвинул идеи, сформулированные ранее Г. В. Ф. Гегелем. На этот раз это была идея «борьбы за признание», как основополагающей силы, движущей народами и государствами. Гегель полагал, что именно жажда признания и сопутствующие ей эмоции и являются двигателем исторического процесса.
Вслед за Г. В. Ф. Гегелем Ф. Фукуяма считал, что человек имеет разные потребности. Первая группа потребностей - естественные потребности и желания - присуща человеку, как и животному - это потребности, направленные во вне - еда, питье, жилье, а главное - самосохранение. Вторая группа потребностей отличает людей от животных - это желание быть «признанным», «признанным человеком, то есть существом, имеющим определенное достоинство» [Там же, с. 15]. Именно это позволяет человеку преодолеть страх за свою жизнь и рискнуть ради высших, абстрактных принципов и целей, либо бороться за престиж. Ф. Фукуяма считал, что жажде признания сопутствуют такие эмоции, как гнев (если с человеком обращаются как с имеющим меньшую ценность, чем он сам о себе думает), стыд (который испытывает человек, когда он сам не оправдывает представления о своей ценности) и гордость (когда человека ценят в соответствии с его самооценкой). На личностном уровне жажда признания, утверждал Ф. Фукуяма, была решена в ходе Великой Французской и Американской революций в процессе создания либеральной демократии, которая гарантировала признание человеческого достоинства для всех граждан и обществом, и государством через предоставление прав и свобод [Там же, с. 17].
Ф. Фукуяма перенес идею о борьбе за признание на сферу международной политики и предложил свою схему, иерархию государств -участников международных отношений. На высшей ступени он расположил либеральные демократии. После многих кровопролитных войн, которые пережили люди, национализма, империализма, создания мировых империй,
«политики с позиции силы», всего, что, по его мнению, было воплощением борьбы за признание на уровне государств, либеральные демократии признали легитимность существования друг друга и, следовательно, отказались от претензий признать себя выше других, но признали себя, равными другим. Такая позиция, по мнению Ф. Фукуямы, делает минимальным риск возникновения войн между либеральными демократиями. С точки зрения международной безопасности, наиболее безопасным регионом Ф. Фукуяма назвал Западную Европу, так как здесь «требование национального признания ... одомашнено и согласуется с универсальным признанием» [Там же, с. 21]. При этом он цинично признавал допустимым для либеральных демократий «вести войну с государствами, которые демократиями не являются и не разделяют фундаментальных ценностей демократии» [Там же].
Следующую ступень в иерархии Ф. Фукуяма отвел для модернизирующихся стран Азии и Латинской Америки. Ф. Фукуяма признавал, что процесс индустриализации и складывание либеральной демократии тесно взаимосвязаны, и в результате создаются похожие рыночные формы, которые способствуют разрушению традиционных культур, «перевариванию их» новыми ценностями. Однако, не все страны, вставшие на путь модернизации, достигают намеченной цели. Ф. Фукуяма пришел к выводу, что есть страны, которым по каким-то причинам не дано быть либеральными. Такой вывод означал, что такие страны будут представлять какой-то альтернативный либерализму вариант. Ф. Фукуяма полагал, что вероятнее всего такие альтернативные варианты могут создать две различные группы народов: «те, кто в силу культуральных причин постоянно терпит экономический крах и те, кто будет непомерно успешен в капиталистической игре» [Там же, с. 358].
К числу первых Ф. Фукуяма относил, прежде всего, исламские страны. Некоторые исламские государства начали модернизацию с целью «ассимилировать западную практику» в XIX-начале XX вв. Наибольшие усилия были предприняты Турцией. Ф. Фукуяма подчеркивал, что «почти все исламские страны так и не достигли того экономического и политического успеха, на который рассчитывали реформаторы девятнадцатого и начала двадцатого столетий. До пришествия нефтяного богатства в шестидесятыхсемидесятых годах двадцатого века ни одна исламская страна не могла составить конкуренции Западу в экономическом или военном смысле» [Там же, с. 359]. В таких условиях естественной реакцией мусульманских стран стало возрождение исламского фундаментализма, ставшее особенно заметным после Иранской революции конца 70-х гг. XX в. Ф. Фукуяма считал, что возрождение исламского фундаментализма было «ностальгическим стремлением к прежним, более чистым ценностям, которые существовали в далеком прошлом». Для американского политолога сила исламского фундаментализма была тем больше, чем глубже «было ранено достоинство исламского общества двойной неудачей: не вышло ни сохранить преемственность традиционной общественной структуры, ни успешно ассимилировать технику и ценности Запада» [Там же, с. 359-360]. Для Ф. Фукуямы было очевидно, что ценности исламской цивилизации оказались, если можно так выразться, «не по зубам» модернизации и именно культура исламского мира была сдерживающим фактором в этом процессе.
Второй вариант антилиберальной альтернативы Ф. Фукуяма связывал с азиатскими странами, сумевшими провести модернизацию успешно. В число таких государств Ф. Фукуяма включил «молодых тигров (драконов) Азии».
*** «Молодые тигры (драконы) Азии» - Неофициальное название экономик Южной Кореи, Сингапура, Гонконга и Тайваня, демонстрировавшие очень высокие темпы экономического развития с начала 60-х до финансового кризиса 90-х годов XX века. Азиатская модель характеризуется превышением экспорта над импортом, небольшой долей государственной собственности в экономике, но высокой властью государства по принятию решений в экономической сфере. Новые индустриальные страны Азии демонстрируют высокие темпы экономического роста; преобладание экспорта над импортом; наиболее развитой отраслью является обрабатывающая промышленность; акцентируется внимание на уровень образования в стране; применяются более совершенные технологии. http://asia-forum.ru/obshhie-svedeiriya/iiovve-industrialnye-strany-azii/ ***
Ф. Фукуяма утверждал, что азиатские страны своим успехом обязаны именно сохранению традиционных черт собственных культур. Отмечая не демократичность и не либеральность нравов и многих правил, по которым живут народы азиатских стран - получение личностного статуса не благодаря своим личным качествам, а благодаря принадлежности к общепризнанной группе, почитание семьи и авторитета родителей, переносимое из сферы частной жизни в сферу политических отношений и экономической деятельности, групповой конформизм и гармония-Ф. Фукуяма признавал их жизнеспособность [«...давно предсказанный крах традиционных азиатских ценностей перед лицом современного консюмеризма (от англ, consumer -потребитель) что-то очень медленно материализуется. Это, возможно, связано с тем, что общество азиатских стран обладает определенной силой, с которой его члены не спешат расстаться, особенно глядя на предлагаемые альтернативы. Пусть американские рабочие не должны распевать гимн своей компании, выполняя физические упражнения, но одной из наиболее частых жалоб на жизнь в современной Америке стало именно указание на то, что не хватает общественной жизни. Распад общественной жизни в современной Америке начинается в семье, которая в течение последних лет шестидесяти распадается и атомизируется, что хорошо знакомо всем американцам... А ведь это именно ощущение общины предлагают общества азиатских стран, и для многих выросших в этой культуре социальный конформизм и ограничения индивидуализма - цена весьма невысокая» - Там же, с. 367-368] и право на существование [«В современном мире наблюдается любопытный двойной феномен: победа универсального и однородного государства наряду с упорством народов. С одной стороны, имеется прогрессирующая гомогенизация человечества, вызванная современной экономикой и технологией... С другой стороны, повсюду наблюдается сопротивление этой гомогенизации, и новое утверждение... культурной идентичности, укрепляющей в конечном счете барьеры между людьми и странами...В то время как число приемлемых форм экономической и политической организации последние сто лет постоянно уменьшается, возможные интерпретации оставшихся форм-капитализма и либеральной демократии-продолжают разнообразиться. Это наводит на мысль, что даже пусть идеологические различия между государствами уходят на задний план, остаются другие существенные различия, уходящие в культурную и экономическую плоскость» - [Там же, с. 370]. Эти соображения подвели Ф. Фукуяму к выводу, что «существующая система государств в ближайшее время не коллапсирует в буквально универсальное и однородное государство. Нация останется основным полюсом идентификации, пусть даже все больше и больше наций будут принимать одни и те же формы экономической и политической организации». Из этого принципиального признания вытекала и задача, которую поставил перед собой Ф. Фукуяма - «рассмотреть, как будут выглядеть отношения между такими государствами и как они будут отличаться от знакомого нам международного порядка» [Там же].
В своей монографии Ф. Фукуяма развил дальше тезис, высказанный им еще в статье «Конец истории?», о разделе мира на историческую и постисторическую части. Взаимодействие на международной арене постисторического, либерального мира и исторического мира с его религиозными, национальными и идеологическими конфликтами, в котором по-прежнему будет проводиться «политика с позиции силы», будет, по мнению Ф. Фукуямы, незначительным. Однако он выделил несколько направлений, по которым постисторический и исторический миры будут сталкиваться:
- 1) Нефть, добыча которой, по-прежнему, будет сосредоточена в историческом мире. Ф. Фукуяма считал, что нефть в современном мире «остается единственным товаром, производство которого достаточно сосредоточено для того, чтобы ее рынком можно было манипулировать в политических целях, и обрушение этого рынка приведет к немедленным опустошительным последствиям в постисторическом мире» [Там же, с. 418].
- 2) Проблема иммиграции «из бедных и нестабильных стран в богатые и безопасные». Любые попытки ограничить поток мигрантов наталкиваются на проблему дефицита в либеральных странах некоторых видов неквалифицированного или малоквалифицированного труда, «которого в третьем мире неисчерпаемые запасы». Ф. Фукуяма усматривал в проблеме миграции еще один аспект - «трудности при попытке сформулировать любой справедливый принцип недопущения иностранцев, который не был бы расистским или националистическим, то есть не нарушал бы универсальный принцип прав, которому привержены либеральные демократии» [Там же, с. 419].
- 3) Проблема предотвращения распространения определенных технологий (ядерное оружие, баллистические ракеты, химическое и биологическое оружие и др.) в исторический мир, поскольку для него характерны конфликты и насилие. Ф. Фукуяма допускал, что в данном контексте постисторические демократии должны быть готовы защищать себя от внешних угроз и продвигать дело демократии в страны, где ее пока еще нет.
Учитывая реальные события, произошедшие в различных регионах как западного, так и восточного полушария за истекшие более чем десять лет после публикации книги Ф. Фукуямы в США, вызывают обоснованные возражения утверждения Ф. Фукуямы о неспособности Организации Объединенных Наций обеспечить мировой порядок потому, что в ней много нелиберальных государств. Надежды на поддержание мира Ф. Фукуяма в большей степени связывал с Североатлантическим блоком, а не с ООН. По этому поводу он писал, что структура, избавленная от «фатальных недостатков прежних организаций ... более похожа на НАТО, чем на ООН - то есть лига по-настоящему свободных государств, собранных воедино своей общей приверженностью к либеральным принципам» [Там же, с. 426]. Ф. Фукуяма считал оправданным для НАТО применять силу против недемократических стран, если либеральные государства усмотрят угрозу своей безопасности.
Вызывает также возражение вывод Ф. Фукуямы о том, что «либеральный международный порядок...возник в период «холодной» войны под защитным зонтиком таких организаций, как НАТО, Европейское Сообщество и др., предварительным условием членства в которых является либеральность» [Там же]. Не выдерживает критики и вывод Ф. Фукуямы об исключительно мирном поведении Соединенных Штатов Америки и других «демократических стран», которые подаются как защитники «демократии в мире и ее распространения туда, куда это возможно и позволяется расчетом».
Критикуя «политических реалистов» за отсутствие историзма в их подходах, когда международные отношения рассматривались ими как «иммунные к происходящим вокруг эволюционным процессам», Ф. Фукуяма, фактически, впал в аналогичную ошибку, говоря о либерализме. Провозглашая «конец истории» и связывая его с торжеством либеральных ценностей буржуазных революций XVIII-XIX вв., Ф. Фукуяма обходил молчанием тот факт, что сам либерализм за истекшие два века претерпел изменения и в XX в. вобрал в себя идеи и принципы, свойственные социалистическому идеалу и социалистическому направлению общественно-политической жизни [Более подробно об эволюции либерализма см. Макаренко В. П. Главные идеологии современности. - Ростов н/Д: Издательство «Феникс», 2000, с. 7-43; Замошкин Ю. А. «Конец истории»: идеологизм и реализм // Вопросы философии, 1990, № 3, с. 148-155]. Правомерно задать вопрос: насколько обоснованы претензии Ф. Фукуямы считать либеральную идеологию и ценности общечеловеческими, и возможно ли вообще создать некую универсальную идеологию, совершенную и приемлемую для различных стран и народов, составляющих человечество.
