Аргунское поречье: территориальная дифференциация информационного пространства (на материале русской диалектной лексикографии и топонимики)

Статья посвящена народной географической терминологии и топонимии русских говоров. Объект исследования - Аргунское поречье (долина реки Аргунь с прилегающими территориями). Методологической основой исследования являются комплексный подход к изучению территории и информации, методы географии и лингвогеоиконики, близкой по методологии к этнофизиографии. Систематизация языкового материала осуществляется на основе комплексного анализа физико-географических, этнокультурных и социально-экономических особенностей исследуемой территории. Географической основой для построения системы народной терминологии служат геоморфологический каркас территории и широтная зональность ландшафтов. Терминология включает в себя названия форм рельефа Речной долины, деформаций русла реки, растительности и отдельных видов растений, названия мест, пригодных и непригодных для размещения населённых пунктов, пашен, сенокосов, пастбищ. Географический анализ народной терминологии позволил создать схему информационной дифференциации региона. На основании языковых данных выделены три сегмента. Сегменты степи (Аргунский урман) и тайги (Аргунская закамна) слабо освоены. Сегмент лесостепи (Аргунский алтан) выступает в качестве центра развития территории и ядра концентрации информации. Практическая ценность исследования связана с перспективами развития образовательного экологического и этнического туризма. Народные географические термины и топонимы являются важной составляющей туристской информации.

Вводная часть. В настоящее время объектом исследования гуманитарной географии становятся материально-идеальные системы - географические объекты в совокупности с информацией о них, формирующейся на различных этапах общественного развития и образующей вторую, «отражённую» географическую реальность - информационное пространство (информосферу), многоуровневую, многослойную структуру [17]. Стратификация информации обусловлена гетерогенностью содержания, разновременностью и культурно-обусловленными условиями формирования, разнообразием носителей. Каждый слой имеет структуру и характерные особенности горизонтального (территориального) распределения содержания и объёма информации. Наиболее доступны для изучения языковые пласты - результат топонимизации и терминологизации географических объектов и явлений в рамках научного знания, народных (традиционных) и повседневно-бытовых представлений [17].

Исследование терминологии русских говоров на макро- и мезорегиональном уровне показало, что на развитой стадии освоения объём накопленной географической информации приходит в соответствие со сложностью геопространственных систем, а основное содержание информации составляют морфологические и ресурсные характеристики их элементов и компонентов, доступные для непосредственного восприятия [13; 16; 17]. Наличие подобного рода положительных корреляций между составляющими материально-идеальной системы определено автором как правило соответствия [14].

Цель данного исследования - выявление корреляционных связей между пространственным и информационным освоением на локально-региональном уровне. Объект исследования -Аргунское поречье, левобережная часть бассейна Аргуни, ограниченная Нерчинским, Урюмканским хребтами и их отрогами. Основное внимание уделено долинно-речным системам, поскольку именно они играли роль осей и ядер сельскохозяйственного освоения в ходе становления производ-ственно-расселенческой системы Нерчинского горного округа и в последующий период. В настоящее время южная часть поречья входит в Приаргунскую сельскохозяйственную зону по производству зерна, кормов, продукции животноводства.

Задачи исследования: 1) создание географической основы для систематизации народной терминологии и топонимии; 2) идентификация народных и научных терминов, выявление языковых маркеров, фиксирующих восприятие пространственных объектов и явлений носителями языка; 3) создание схемы дифференциации реального и информационного пространства.

Методология и методики исследования. Методологическую основу исследования составляет концепция геопространства как объективно существующей и субъективно воспринимаемой географической реальности. Исследование базируется на информационно-географическом подходе и приёмах лингвогеоиконики - классификации, количественном анализе, картографической и графической формах представления результатов [15]. Систематизация языкового материала строится от объекта и опирается на сопряжённый анализ ландшафтной, природно-ресурсной, этнокультурной и социально-экономической специфики района исследования. Это предотвращает размывание границ между географией и науками гуманитарного блока - диалектологией, топонимикой, этнолингвистикой, несмотря на использование одних и тех же источников [2; 4; 18 и др.]. Комплексный подход сближает лингвогеоиконику с получившей развитие за рубежом этнофизиографией [19-21] и более узкими по тематике исследованиями, выполненными в рамках исторической географии и культурного ланд-шафтоведения [5; 7; 8]. Основной источник- «Словарь русских говоров Забайкалья», составленный Л. Е. Элиасовым на основе записей 1930-1960-х годов¹.

Результаты исследования. Освоение Аргунского поречья детерминировано двумя взаимодополняющими факторами: геолого-геоморфологическими условиями и широтной зональностью геосистем. Долина реки с прилегающими территориями отчётливо делится на равнинную и горную части - Агин-ско-Керуленское межгорное понижение и Приаргунскую область хребтов и котловин [3], на степной, лесостепной, таёжный сегменты (рис. 1).

Гэоморфологический каркас. Особенности строения рельефа нашли отражение в народной географической терминологии и топонимии. В пределах котловин Аргунь имеет равнинный характер (табл. 1), в народной терминологии - смиряга -‘о реке без порогов и больших камней’^[1] , онбн -‘тихая, безопасная для сплава река, имеющая мно-

Рис. 1. Схема физико-географической дифференциации Аргунского поречья (на основе картографических материалов [З])

Fig. 1. The scheme of physical-geographical differentiation of the Argun riverlands (on the basis of cartographic materials [3])

го бродов’¹. Народные термины и гидронимы фиксируют характерные виды русловых деформаций: а) пойменную многорукав-ность - примак -‘место, где река расходится на несколько рукавов’: «На примаке рыбу не ловят. На примаке вода всегда мутная и сору много» (Приаргунск)^[2] ; прорва - в значении ‘проток, рукав реки или проток, соединяющий два рукава реки’, отсюда гидроним протока Прорва; исток -‘узкий рукав реки, огибающий остров’ (протока Кривой Исток); б) бифуркацию русла - тумба -‘маленький островок, возвышающийся над руслом реки’; в) петлеобразные и крутые сегментные излучины - хомутина - ‘русло реки, имеющее форму подковы’: «Хомутина версты на две тянется» (Олочи, Доно) (озеро Хомутиное).

Таблица 1

Морфология пойменно-руслового комплекса Аргуни (по топографическим и специальным картам, публикациям [6])

Для долины Аргуни ниже устья Чалбучи характерны крупные врезанные излучины с сегментами поймы (отлука - ‘пологий берег в излучине реки’¹) и высокие надпойменные террасы - елани. Термин елань зафиксирован в Забайкалье в значениях ‘возвышенная голая и открытая равнина’^[3] , ‘безлесная долина реки’. Елань-терраса противопоставлялась пойме: «Это еланна сторона, а это - луговая, здесь заливает». Прирусловая пойма определялась как толгбристый берег - ‘пологий, песчаный’: «Толгористый берег затопило» (Олочи). Микрорельеф ложбинно-островной поймы способствовал дифференцированному использованию угодий, что отражено в иллюстрации к термину поём - ‘впадина, заливаемая водой даже при небольшом наводнении’: «Косили в поёме, а стоговали на бугре» (Нерчинский Завод).

В нижнем течении Аргуни условия формирования русла местами приобретают полугарный характер, часто встречается тип берега, обозначенный народным термином притбр - ‘крутой, обрывистый берег, к которому вплотную подходит река’ (Нерчинский Завод). В месте впадения Урова ширина поймы увеличивается до 1,5 км, образуются русловые разветвления и старичные озера. В д. Усть-Уров отмечен термин завить - ‘заводь, протухшая вода’.

Морфология долин притоков Аргуни определяется порядком водотока (табл. 2). В народной терминологии учитываются водность и динамика стока. Водотоки горного типа имеют определение потужный - ‘сильный’: «Речка с горы идёт, вода потужная, можно колесо и поболе сделать» (Нерчинский Завод) . Малые реки, впадающие в Аргунь, пересыхают в летнюю межень и носят называние сухара -‘часто пересыхающая речка’: «Не попеваем, речка-mo сухара» (д. Ишага)¹¹.

Таблица 2

Морфология долин притоков Аргуни

Русскоязычные гидронимы встречаются преимущественно среди названий водотоков I-III порядка. В северной части Северо-Аргунской впадины они составляют более половины гидронимов, ниже Аргунского острога - более 70 %. Севернорусский компонент представлен названиями падей Калтусная, Щелья, остров Кошкинский, Курья Долгая. Долины различаются по следующим признакам: 1) морфологические особенности: а) ширина (Широкая, Прижимовка, Щелья); глубина эрозионного вреза (Глубокая, Подкрутая); б) плановый рисунок (Поперечный, Кривяшка, Прямая и Кривая Конда); 2) литология, геохимические особенности (Каменка, Гоязная, Калтусная, Солонеч-ная); 3) микрорельеф (Кочковка, Гладуха, 4) режим стока (Сухая, Сухой Лог); 5) состав растительности (Осиновка, Берёзовка), ресурсы дикоросов (Ягодная). В ряде случаев название определяют культовые объекты (Крестовка), положение относительно поселения (Занадвориха), следы горных разработок (Старая Жила). В отдельных гидронимах зафиксированы сочетания признаков: размеры и засоление почв (Большая Солонечная); размеры и удалённость (Дальняя, Широкая).

Широтная зональность, природные ресурсы, природопользование. Южная часть поречья в пределах степного Онон-Аргунско-го округа ограниченно пригодна для развития русского традиционного сельского хозяйства, специализированного на земледелии и разведении крупного рогатого скота. Крупнозлаковые степи на чернозёмах и каштановых по-

чвах определялись как степняк ‘малоплодородное степное место’: «У нас степняк, кого на них делать. На степняке ни пахать, ни косить. Чтобы на степняке что-нибудь получить, надо десять потов с себя согнать» (Борзя)¹. Обозначены типичные растения степей - калгана - ‘разновидность ковыля с толстым стеблем’: «От калганы скот сыт не будет» (Борзя) , видимо, ковыль байкальский и ковыль Крылова (Stipa baicalensis, S. Krylovii) и хилгана - ‘трава мятлик’: «Нечего косить, так хоть хилгану заготовим» (Кадая). Слово заимствовано из бурятского языка, где хилгааба(н) - ‘конский волос’, хилгана -‘мятлик, ковыль сибирский’, в современной систематике - чий сибирский (Achnatherum sibiricum). Чиевые степи характерны для засоленных понижений и притеррасной части степных долин [11].

При выборе мест для поселения учитывался уровень грунтовых вид. Низкую оценку имело днище Аргунской впадины с переувлажненными вейниковыми лугами и тростниковыми зарослями - подмдристые (сырые) места: «...подмористое место не годно для житья». Разреженную сеть поселений в этой части поречья характеризует термин урман - ‘большое степное пространство, где не встречаются населённые пункты’: «Вся Даурия - сплошной урман». Языковые данные соответствуют свидетельствам очевидца, посетившего регион в начале XX века: «Население верховьев редко. Жители выше Булду-руйского караула живут почти исключительно скотоводством и коневодством» [1].

К этой части поречья применимы терминологические словосочетания алгйстые места - ‘открытые, освещаемые солнцем’: «У нас кругом алгйстые места» (Забайкальск) и скотистые места, скотистые деревни -‘богатые скотом’.

Средняя часть поречья на границе Онон-Аргунского и Газимуро-Урюмканского горно-таёжного округов имеет более сложную ландшафтную структуру и высокий природно-ресурсный потенциал. Луговые степи и луга Северо-Аргунской впадины и широкие долины притоков определялись как алтай, алтан - ‘богатое во всех отношениях место’: «На ал тане коней кормить будем, на алта-не всегда трава до колена. У нас тут алта-нов много» . К ценным кормовым растениям относилась синюха - ‘низкорослая жёсткая трава с синеватым оттенком’, предположительно, мятлик аргунский (Роа argunensis), горностепной вид, и мятлик оттянутый (Роа attenuata), произрастающий в злаковых и разнотравно-злаковых степях по долинам рек и склонам сопок: «Бугор весь синюхой зарос» (Калга); «Хоть синюха и грубовата, корм с неё пользительный».

Разнотравно-злаковые луга и разнотрав-но-нителистниковые луговые степи и обозначены в говорах словами кукольник - ‘разнотравье’: «Самое хорошее сено бывает из кукольника: в кукольник разные травы входят» (Борзя)¹². Они распахивались и использовались под сенокосы и пастбища крупного рогатого скота, как следует из иллюстрации к термину разжёл - ‘трава с большой примесью цветов’: «Пусть разжел не для коней, коровы всё съедят» (Калга)¹³. В народной ботанической терминологии разнотравье представлено названиями полыни - шавага ‘высокая ветвистая полынь’, видимо, полынь эстрагон (Artemisia dracunculus): «От ша-ваги за версту пахнет»¹⁴; названиями декоративных и лекарственных растений, часть которых ядовита: богддйка (боддйкаУ⁵ - лилия карликовая (Liliurn pumilum); волчья сарана¹⁶ - красоднев малый (Hemerocallis minor); петушок¹⁷ - мак оранжево-красный (Papaver rubro-aurantiacum) и др.

Мелкие контуры березняков и лиственничников обозначались термином арал -‘лесная роща в степи, лесной островок’: «Арал -от ветра заслон» (Явленка)¹⁸. Низкую сомкнутость древостоя лесов из берёзы даурской (Betula davurica) [11] фиксирует термин чачархай -‘редкий лес, в котором звери и птицы почти не водятся’ (Нерчинский Завод, Большом Зерентуй, Михайловка)¹⁹. Почвы под

¹

Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 394.

²

Там же. - С. 146.

³

Там же. - С. 441

⁴

Бурятско-русский словарь / сост. К.М. Черемисов. - М.: Сов. энцикл., 1973. - С. 571.

⁵

Там же.

⁶

Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 308.

⁷

Там же. - С. 429.

⁸

Там же. - С. 52.

⁹

Словарь русских народных говоров. Вып.1-47. -

¹⁰

СПб.: Наука, 1965-2014. - Вып. 38. - С. 116.

• 11
• 10 Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 53.
• 12

Там же. - С. 378.

• 12 Там же.-С. 173.
• 13 Там же. - С. 346.
• 14 Там же. - С. 457.
• 15 Словарь русских народных говоров. Вып. 1-47. -СПб.: Наука, 1965-2014. - Вып. 3. - С. 47.
• 16 Там же. - Вып. 5. - С. 49.
• 17 Там же. - Вып. 26. - С. 335.
• 18 Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 55.
• 19 Там же. - С. 451.

лесными массивами, произраставшими на северных склонах низкогорий, были непригодны для земледелия, что отмечено в иллюстрации к слову подбор -‘опушка леса’: «Сразу у подбора земля камениста и глиниста» (Калга)¹. О запасах древесины в долинах малых горно-таёжных рек свидетельствует иллюстрация к производственному термину разбивок -‘отведённая в тайге делянка для заготовки леса или сенокоса’: «...разбивок тянется вдоль пади сажен на двадцать вдоль и сажен десять в ширину. На этом разбивке могу нарубить себе леса хоть на два дома» (Олочи)^[4] .

Густота сельских населённых пунктов в лесостепном поречье в пределах Северо-Аргунской впадины и ниже по течению Аргуни до д. Нижняя Верея оставалась наиболее высокой вплоть до реорганизации системы расселения, проведённой в середине XX века. Об успешном ведении хозяйства свидетельствует прозвище аргунских казаков - мучник.

Граница между освоенной частью поречья и нижним течением реки, где расстояние между поселениями увеличивается до 40-70 км и более, проходит по сужению долины Аргуни между падями Чёрная, Каменка, Белая речка. Данную часть поречья маркирует ойконим Закамень - названия подобного рода используются в регионе для обозначения территорий, оторванных от трасс и ядер освоения: Закамень -‘местность по Восточную сторону Яблонового хребта’; Закамен-ная - населённый пункт в нижнем течении Газимура; Закамна - русские села в долине Джиды за пределами Усть-Джидинской впадины (Закаменский район, Бурятия). В число русских гидронимов, характеризующих природно-ресурсные особенности, входят названия островов Черёмуховый, Берёзовый, Ильмовый, гидронимы Студеная, Мельничная, ландшафтный термин топдльники -‘заросли тополя’: «Топольники тянутся десятки вёрст вдоль рек». Горно-таёжные травяно- и ерниково-моховые лиственничники маркируют лексемы шалк -‘мох’: «Шалкрядом, а изба дуван-дуваном» (Усть-Уров) и нюкса - смола лиственницы, используемая для изготовле-

I ния серы для жевания. Положение нижнего течение Аргуни вне основного поля освоения обеспечило сохранения биоразнообразия, что послужило объективным основанием для создания ООПТ.

Территориальная и информационная дифференциация Аргунского поречья. Языковые данные позволяют выделить и обозначить с использованием народной географической терминологии и топонимии три сегмента, составляющих клиновидный контур (сектор) поречья: 1) степной котловинный - Аргунский степняк, скотистые места; 2) долинно-котловинный лугово-степной, горный лесостепной и таёжный - Аргунские алтаны, ядро освоения территории со сложной ландшафтной сткруктурой и наиболее высокой концентрацией языковой информации; 3) долинный горно-таёжный с фрагментами остепнённых лесов и лугов - Аргунская Закамна (рис. 2). Дополнительно выделены части сегментов: Камень - антецендентный участок долины нижнего течения, естественный барьер, препятствующим «сквозному» освоению поречья (гидроним Каменная); Елани - северная часть Северо-Аргунской впадины; Урман - наименее освоенная часть Аргунской впадины.

Рис. 2. Пространственная дифференциация Аргунского поречья по языковым данным

Fig. 2. Spatial differentiation the Argun valley on the basis of linguistic data

Обсуждение результатов. Представленная на рис. 2 схема частично совпадает с социально-экономико-географическими моделями территории - системой поясов регионального развития, выделенных М. С. Новиковой [10] и радиально-дуговыми приграничными зонами А. Н. Новикова [9, с. 70-71]. Вместе с тем, локализация геометрического центра в наименее освоенной Закамне отличает представленную схему от построений А. Н. Новикова и сближает с моделью сетевого «поляризованного ландшафта» Б. Б. Ро-домана [12, с. 186]. Следует отметить, что на схеме отражена ситуация на начало - сере-дину XX века. Для получения современной

картины необходимы дополнительные полевые исследования.

Заключение. Полнота отображения географической специфики отдельных частей Аргунского поречья в народной терминологии и топонимии свидетельствует о действии правила соответствия. Детальность отображения объектов сопоставима топографическими картами крупного масштаба и мелкомасштабными специальными картами^[5]. В качестве лингвомаркеров выступают народные геоморфологические термины, гидронимы (Каменка), народные ботанические термины, обозначающие виды злаков и разнотравья, моховой ярус и др.

Установка на развитие в Аргунском поречье познавательного и экологического туризма определяет практическое значение исследования, поскольку языковая составляющая является важнейшем компонентом информационного обеспечения туров и широко используется при продвижении региона как туристской территории, а также в геоинформацион-ных системах, представляющих природные и историко-культурные достопримечательности, в учебной географии, географическом просвещении. Географическая лексика с положительной семантикой (алтан) может быть использована в региональном брендинге.

Список литературы

• 1. Александров В. Аргунь и Приаргунье. Путевые заметки и очерки [Электронный ресурс] // Вести. Европы. 1904. № 9. Режим доступа: http://www.drevlit.ru/docs/kitay/XX/1900-1920/Aleksandrov_V/text1.php. (дата обращения: 19.10.2016).
• 2. Березович Е. Л. Русская топонимия в этнолингвистическом аспекте: пространство и человек. М.: Ли-броком, 2009. 318 с.
• 3. Геоморфологическое районирование // Национальный атлас России: в 4 т. Т. 2. М.: ACT, 2008. 496 с.
• 4. Герд А. С. Введение в этнолингвистику: курс лекций и хрестоматия. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. 457 с.
• 5. Жекулин В. С. Историческая география: предмет и методы. Л.: Наука, 1982. 224 с.
• 6. Завадский А. С., Иванов В. В., Чернов А. В. Морфология и горизонтальные деформации русел пограничных рек бассейна Амура [Электронный ресурс] // Эрозия почв и русловые процессы. 2012. Вып. 18. С. 241-268. Режим доступа: http://www.makkaveev-lab.narod.ru/SEFP18-4.pdf (дата обращения: 20.10.2016).
• 7. Калуцков В. Н. Ландшафт в культурной географии. М.: Новый хронограф, 2008. 320 с.
• 8. Колбовский Е. Ю. Ландшафтоведение. М.: Академия, 2006. 478 с.
• 9. Новиков А. Н. Приграничное положение Забайкальского края в трансграничном трёхзвенном регионе: роль в территориальной организации населения и хозяйства. Чита: ЗабГУ, 2015. 94 с.
• 10. Новикова М. С. Экономико-географические особенности освоения юго-восточных районов Забайкальского края. Новосибирск: Гео, 2014. 161 с.
• 11. Пешкова Г. А. Даурская лесостепь (состав, особенности, генезис). Барнаул: ARTHKA, 2010.
• 12. Родоман Б. Б. География, районирование, картоиды: сб. науч. тр. Смоленск: Ойкумена, 2007. 368 с.
• 13. Соколова А. А. Лексико-географический метод изучения ландшафта: автореф. дис. ... канд. геогр. наук. СПб., 1996. 21 с.
• 14. Соколова А. А. Ландшафт и его имя в крестьянской культуре: правило соответствия // Вести. Воронежского отдела Рус. геогр. о-ва. 2001. Т. 3. С. 22-24.
• 15. Соколова А. А. Двинский Север как объект лингвогеоиконики (организация пространства по вертикали «вода - земля - небо») // Гуманитарная география М.: Ин-т наследия, 2005. Вып. 2. С. 90-112.
• 16. Соколова А. А. Folk-география Забайкалья: опыт кросс-культурного анализа научных и народных представлений о ландшафтах региона. SaarbrOcken: LAP, 2011. 301 s.
• 17. Соколова А. А. Геопространство в традиционной и современной культуре (российский контекст): автореф. дис. ... д-ра геогр. наук: 25.00.24. СПб., 2013. 49 с.
• 18. Толстой Н. И. Славянская географическая терминология. Семасиологические этюды. М.: Наука, 1969. 262 с.
• 19. Duvall С. S. “Land” and life Ethnoecology and ethnogeography as complementary approaches to the analyses of landscape perception // Landscape in language: transdisciplinary perspectives (Culture and Language Use. Vol. 4). Philadelphia; Amsterdam: John Benjamins Publishing Co, 2011. P. 121-142.
• 20. TurkA. G., Mark D. M., Stea D. Ethnophysiography// Landscape in language: transdisciplinary perspectives (Culture and Language Use. Vol. 4). Philadelphia; Amsterdam: John Benjamins Publishing Co, 2011. P. 25-46.

• [1] Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - M.: Наука, 1980. - 471 с. 2 Там же. - С. 384. 3 Государственный водный реестр [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.textual.ru>gvr (дата обращения: 19.10.2016); Атлас Забайкалья. - M.; Иркутск: ГУГК, 1967. - С. 76.
• [2] Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 266. 2 Там же. - С. 331. 3 Словарь русских народных говоров. Выл.1-47. - СПб.: Наука, 1965-2014. - Выл. 32. - С. 216. 4 Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 143. 5 Там же. - С. 417. 6 Там же. - С. 444. 7 Русловые процессы на реках СССР: для высш. учеб, заведений. Масштаб 1:4 000 000. - Минск: ГУГК СССР, 1990.
• [3] Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 275. 2 Там же. - С. 109. 3 Словарь русских народных говоров. Выл.1-47. -СПб.: Наука, 1965-2014. - Выл. 8. - С. 336. 4 Там же. 5 Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 412. 6 Там же. - С. 313. 7 Русловые процессы на реках СССР: для высш, учеб, заведений. Масштаб 1:4000000. - Минск: ГУГК СССР, 1990. 8 Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - М.: Наука, 1980. - С. 333. 9 Там же. - С. 116. 10 Там же. - С. 326. 11 Там же. - С. 400.
• [4] Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - M.: Наука, 1980. - С. 305. 2 Там же. - С. 344. 3 Словарь русских народных говоров. Вып.1-47. -СПб.: Наука, 1965-2014. - Выл. 19. - С. 42. 4 Там же. - Вып. 10. - С. 115. 5 Словарь русских говоров Забайкалья / сост. Л. Е. Элиасов. - M.: Наука, 1980. - С. 36. 6 Там же. - С. 413. 7 Там же. - С. 459. 8 Там же. - С. 247.
• [5] Атлас Забайкалья. - М.; Иркутск: ГУГК, 1967. - 167 с.; Растительность СССР: карта для высш. учеб, заведений. Масштаб 1:4000000. - Минск: ГУГК СССР, 1990; Русловые процессы на реках СССР: для высш. учеб, заведений. Масштаб 1:4 000 000. - Минск: ГУГК СССР, 1990.