Формирование донского ополчения

Известие о вторжении наполеоновских полчищ в Россию было получено в донских станицах и хуторах в конце июня 1812 г. ⁹² На станичных сходах читался Манифест императора Александра I от 13 июня о начале войны с Францией. Но весть об этом уже шла до донцов через проезжающих чиновников и купцов. Обязанности наказного атамана Войска Донского временно исполнял генерал-майор Курна-ков^[1] .

Узнав о начале военных действий с французами, наказной атаман г.-м. А. К. Денисов 6-й 11 июля отправил предписание войсковой канцелярии (получено 19 июля) о том, чтобы «все Войска Донского отставные и при должности находящиеся, кроме членов войсковой канцелярии, штаб и обер-офицеры, урядники и казаки, а также малолетки, имели бы у себя в готовности воинское оружие, лошадь и на месяц провианта, не отрывая однако ж их от теперешних работ... предписать сим оным станицам в дальние отлучки никого из станиц не увольнять»⁹³. Таким образом, А. К. Денисов 6-й, имея большой военный опыт, сразу понял, что в эту войну обязательно потребуются свежие донские полки.

Л. Францева считает, что инициатором формирования донского ополчения была войсковая канцелярия. Действительно, Манифест от 6 июля 1812 г. с соответствующим указом Правительствующего Сената был получен в Новочеркасске 20 июля⁹⁴. Вечером того же дня войсковая канцелярия приняла обширное решение «О составлении с земель Войска Донского всеобщего воинского ополчения»⁹⁵. 23 июля было послано донесение атаману М. Платову в действующую армию

о принятых мерах по организации всеобщего воинского ополчения на Дону. В свою очередь, М. Платов, не получив еще этого донесения (они доставлялись в среднем через неделю), 26 июля из лагеря при д. Шеломце отправил А. Денисову распоряжение об объявлении наряда служилым казакам, находившимся на Дону, а отставным предлагал быть готовыми к походу^96[2].

Возникает вопрос: кто же инициатор формирования донского ополчения — А. Денисов 6-й, отправивший предписание о готовности казаков 11 июля, войсковая канцелярия, принявшая решение 20 июля, или же атаман М. Платов, пославший руководство 26 июля? Представляется, что отдать предпочтение кому-либо было бы несправедливо. Они действовали параллельно, выполняя свой долг в рамках занимаемой должности. Не дожидаясь возвращения г.-м. А. Денисова 6-го (он вступил в должность 29 июля)⁹⁷, войсковая канцелярия послала с нарочным во все сыскные начальства предписания составить списки всех находившихся в войске служилых, отставных, занятых на должностях штаб-, обер-офицеров, урядников, писарей, выростков до 17-летнего возраста — постанично, с разделением по категориям. «А затем членам начальства обще со станичными правителями, оставя все дела кроме самонужнейших иногда, всех оных чиновников, казаков и выростков стараться денно и нощно и неусыпно всеми возможными способами привести в исправное состояние как лошадьми, так и воинским оружием, приказав запастись и провиантом на месяц...»⁹⁸.

Для формирования полков в каждом сыскном начальстве были назначены особые окружные начальники с помощниками: в 1-м Донском — ген. Черевков и полк. И. Кошкин; во 2-м Донском — г.-м. Л. Денисов и полк. А. Слюсарев; в Усть-Медведицком — г.-м. Д. Греков и полк. И. Чернозубов; в Хоперском — г.-м. Б. Денисов и полк. И. Андриянов; в Донецком — г.-м. Б. Греков и полк. В. Попов; в Черкасском — полк. С. Белогородцев. Они активно включились в работу и определили дни смотров казаков всех станиц. Причем предписывалось иметь подробные именные списки со сведениями о наличии воинского вооружения (ружье, пистолет, дротик, лядунка, сабля, ло-

шадь), метрические книги, воловьи списки (о наличии быков). Так, в станицах Хоперского округа Бурацкой, Праваторовской, Луковской смотр был назначен на 26 июля, в Тепикинской, Безымяновской, Ле-викинской — на 27-е, в Урюпинской, Котовской, Добринской — на 28-е, в Михайловской — на 29 июля" (см. прил. 6).

В ГАВО хранятся подробные именные списки казаков ст-цы Михайловской, готовых к выступлению¹⁰⁰ (см. прил. 7). За сбор казаков своих станиц отвечали станичные правления. Были организованы работы по «подготовке воинского вооружения: составлены списки о наличии его у казаков (лишнее предлагалось отдать неимущим казакам или продать по приемлемым ценам), столяры и плотники должны были подготовить необходимое количество ратовищ, а кузнецы — дротиков. Готовые к ополчению казаки обязывались иметь обыкновенные казачьи мундиры, у кого не было таковых, должны в короткие сроки изготовить их из старого синего сукна»¹⁰¹. Есаулу Каменщикову поручалось «приготовить потребное число для всего воинского ополчения пороха и свинца», укомплектовать и проверить имеющиеся при войске 6 орудий конной артиллерии.

Предписывалось также отозвать из Новочеркасска два рабочих полка, Ягодина 2-го и А. Гревцова 2-го, со всей экипировкой, с месячным запасом продовольствия им надлежало прибыть на сборные места соответственно в станицы Каменскую и Верхне-Кундрючен-скую. Надлежало снять с кордонов и отставных и служилых казаков, находившихся там для поимки беглых; предписано приставу над калмыками коллежскому советнику Баягик-бею подготовить к ополчению калмыков и татар, причисленных к Войску. Необходимо было также организовать и сбор земского ополчения, провести работу с донскими помещиками.

Черкасскому и Хоперскому духовным правлениям рекомендовалось содействовать этой работе. Войсковая канцелярия отправила им 20 июля 1812 г. 561 экземпляр послания Святейшего Синода по поводу Манифеста от 6 июля. Также в эти правления было послано по 177 экземпляров послания епископа Воронежского и Черкасского. Таким образом, и донское духовенство поднимало свою паству «с крестом в сердце на борьбу с французским нашествием»¹⁰².

Из всего сказанного видно, что войсковая канцелярия провела в короткие сроки большую организационную работу по формированию полков. Предполагалось выставить на защиту Отечества более 10 казачьих полков, не считая крестьянского ополчения¹⁰³.

Земское ополчение формировалось из крепостных крестьян. Собравшийся 26 июля дворянский съезд в Новочеркасске принял решение: из имеющихся у донских помещиков 78254 крестьян направить в ополчение от каждых 100 душ по 4 чел. в возрасте от 17 до 50 лет. Была организована комиссия в составе полковника Ханженкова, подполковника Леонова и дьяка войсковой канцелярии войскового старшины Зверева. Они должны были составить списки, организовать экипировку, обеспечить оружием и провиантом крестьян-ополченцев. Ратников надлежало вооружить пиками, а по возможности — и саблями, пистолетами, ружьями. Форма одежды предполагалась по казацкому образцу. Каждый крестьянин получал провиант на 6 месяцев (на один месяц — продуктами, а на остальные — деньгами).

Таким образом были подготовлены 3074 крестьянских ратника с оружием и провиантом¹⁰⁴. Им предписывалось следовать на сборные места формируемых казачьих полков. Общее руководство крестьянским ополчением возлагалось на полковника С. Грекова.

По всем сыскным начальствам было разослано предписание войсковой канцелярии с призывом «к благородным дворянам жертвовать лошадей, оружие, деньги»¹⁰⁵. Наказной атаман г.-м. А. К. Денисов 6-й призвал донских дворян, чтобы они «пожертвовали 1500 лошадей, на что последние охотно согласились»¹⁰⁶. Когда крестьянское ополчение было практически сформировано, в Новочеркасске был получен Манифест от 18 июля, согласно которому Земля Войска Донского не вошла в число губерний, формирующих ополчения.

Правительство с большой опаской подходило к созыву ополчения и его вооружению, боясь скопления вооруженных крестьянских масс. Не доверяло оно, очевидно, и донскому казачеству, не включив его в список губерний, формирующих ополчения. Вероятно, боязнь повторения восстания, аналогичного движению Пугачева, определяла политику самодержавия на этот счет. «Если безграмотный донской казак, — писал один дворянин, — возмутил народ и потрясал основание государства, то ныне мятежный, предприимчивый, а может быть и более просвещенный ум не встречает ли 600 тыс. человек для себя уже готовых»¹⁰⁷. Крестьянское ополчение было распущено по домам. По этому поводу войсковая канцелярия отмечала: «Действия по части ополчения помещичьих людей... оставить до того времени, доколе не будет в них надобности»¹⁰⁸.

Тем не менее донские крестьяне участвовали в Отечественной войне, но уже в качестве солдат регулярной армии. В августе 1812 г. был объявлен 83-й рекрутский набор, согласно которому полагалось собрать и отправить рекрутские партии из донских крестьян: 499 чел. в Ивановское депо, 1038 — в Азовское, всего 1537 чел.¹⁰⁹

Как уже было сказано, в начале августа войсковая канцелярия получила предписание войскового атамана М. И. Платова от 26 июля 1812 г., в котором он объявлял «наряд по всему войску офицерам, урядникам и казакам, во-первых, служилым, какие только есть налицо при войске; во-вторых, окончившим срочную льготу за пожарным разорением, а некоторых станиц за церковным строением и другими причинами; в-третьих, прибывшим из полков, состоящих на службе и находящихся в домах более года, а также выпущенным из рабочих полков и сменившимся с почт и напоследок написанным сего года в 19-летние по 20 году малолетки, разумея в числе всех сих сортов и калмыков, в войске состоящих»¹¹⁰. Атаман приказывает им организовать команды численностью от 300 до 500 чел., получить в провиантской комиссии, находившейся в крепости св. Дмитрия, деньги на путевое продовольствие и срочно выступить в расположение 1-й Западной армии, делая по 30—35 верст в сутки. Этими казаками М. Платов предполагал доукомплектовать находившиеся в армии донские полки и составить новые.

Согласно рапорту наказного атамана г.-л. А. К. Киреева М. Платову, в феврале 1812 г. на территории Земли Войска Донского числилось 6713 служилых казаков. Из них 1530 значились в отпуске, 3080 имели льготу, около 2000 указывались в ведомостях малолетними, которые приняли присягу, но еще не были зачислены в Войско¹¹¹.

Например, в августе 1812 г. па территории 2-го Донского сыскного начальства служилых казаков значилось¹¹²:

Таблица 12

Асессоры войсковой канцелярии Сидоров и Машлыкин проверяли готовность рабочих полков А. Ягодина 2-го и Гревцова 2-го к походу, возвратившихся домой для снаряжения на службу. Казакам, несшим почтовую службу, ввиду необходимости в военное время хорошей и быстрой связи, предписано было оставаться на прежнем месте, но быть в полной боевой готовности. Для их проверки канцелярия отправила на почтовые тракты офицеров: на Казанский — в. ст. Грекова, Мурзавецкий и Астраханский — в. ст. В. Ребрикова, на Бахмутский и Задонский — м. Попова, на Мариупольский и Таганрогский — есаула Н. Козлова. Также предписывалось казакам, исполняющим различные должности, готовиться к походу, а также всем находящимся на рыбных промыслах и «на присмотре войсковых лесов» — возвращаться на Дон. На их место назначались казаки, не пригодные к полевой службе. В ополчение вступили и представители донской интеллигенции — 6 учителей донских училищ и 13 учащихся.

Итак, из служилых казаков были полностью составлены полки в. ст. И. Попова 13-го, в. ст. В. Кутейникова 6-го, полк. А. Ягодина 2-го и в. ст. Гревцова. Войсковая канцелярия и лично А. К. Денисов 6-й прилагали все усилия для скорейшего сбора и снаряжения ополчения. В своем предписании М. Платов особый акцент сделал на необходимости пропаганды. «Внуша всем им, что война эта не есть продолжительная и зависит, сколько от помощи божией, столько и от общего и единодушного ополчения противу нашествия врага, по одолению которого возвратятся все со славою в дома свои...»¹¹³. В донских станицах и хуторах созывались сходы, выступали станичные атаманы, отставные казаки, происходила запись добровольцев. Настроение тех дней передают старинные казачьи песни, в которых есть такие слова:

Всколыхнулся, взволновался Православный Тихий Дон, И привычно отозвался На призыв Монарха он.

Выступая перед станичниками, отставной есаул Хоперского округа Ф. Елатков сказал: «Хотя я отслужил мою службу, хотя мог жить дома, но не вытерпело сердце угроз вражеских: хочу я и на старости лет быть с нашими братьями воинами. Не милы ни жена, ни дети, пока злодей в земле нашей!»¹¹⁴.

Много примеров высокого патриотического настроя населения дает нам донская периодическая печать юбилейного 1912 г. Это и запись в полки отставных казаков, верой и правдой отслуживших свою службу, и вступление в них безусой молодежи. Широко известны име на ветеранов Степана Чурилова, уроженца ст-цы Цымлянской, А. Вити-ченкова, Т. Широкова, 15-летнего Н. Кузьминова, 16-летнего Т. Малахова, молодого казака ст-цы Луганской И. Попова. Многие донские авторы рассказывают об отставном есауле Гладкове, который после получения известий о начале войны с сыном и племянником при содействии воронежского губернатора Штера отправился в армию и был зачислен в полк Андриянова 2-го¹¹⁵. Однако, как пишет Л. Францева, прямых источников о Гладкове не обнаружено. И вот, наконец, в РГВИА, в фонде М. Барклая де Толли, мы обнаружили рапорт отставного есаула Гладкова^[3] графу Витгенштейну (см. прил. 8). В нем он, в частности, отмечает, что «...с вступления моего в настоящее служение с 6 июля 1812 г. до ныне (март 1813 г.) ни откуда и ни какого жалованья еще не получал, а служил с детьми моими на своем коште»¹¹⁶.

При организации полков возникли сложности со снаряжением бедных казаков. 1-е Донское сыскное начальство доносило в войсковую канцелярию, что в ст-це Раздорской «некоторые казаки не могут по бедности приготовить себя ко всеобщему ополчению». Черкасское сыскное начальство сообщало о наличии 80 неимущих казаков в ближайших к Новочеркасску станицах, которые «к общему ополчению не способны». Асессоры Сидоров и Машлыкин сообщали о 43 казаках в рабочих полках, которые не могут собраться в ополчение ввиду их «беднейшего состояния». А. Денисов 6-й сообщал в войсковую канцелярию, что «по всеобщему ополчению Войска Донского есть много неимущих казаков, не имеющих средств на приобретение лошадей, оружия и седел»¹¹⁷.

Войсковая канцелярия принимала все возможные меры для решения этой проблемы. Выделялись деньги из войсковой казны (Черкасскому начальству — 3 тыс.), из пожертвований донских купцов, раздавались имевшиеся в войске дротики.

Следует отметить, что патриотический подъем на Дону проявился не только в формировании ополчения. Донское население поставляло войскам продовольствие, фураж, лошадей, жертвовало на военные нужды деньги и ценные вещи.

Широко известно о пожертвовании 234 торговцами-казаками г. Новочеркасска, станиц Усть-Аксайской и Старочеркасской 93600 руб. на экипировку неимущих казаков. Однако большая часть этой суммы была откупом от службы и лишь небольшая — пожертвованием.

М. Платов одобрил это решение, но отправил на Дон предписание освобожденным от ополчения торговцам «быть в полной готовности и во всеоружии на всякий экстренный случай»¹¹⁸. В сентябре войсковой атаман уже прямо пишет: «Вы (А. Денисов 6-й. — С. С.) хорошо очень сделали, что 40 человекам торговцам городским и станиц Ста-рочеркасска, Аксайской и Елисаветовской служилым и отставным казакам приказали идти в поход. Теперь больше нужны люди, а не 1 19 деньги»^11У.

В РГИА хранится список казаков, пожертвовавших 3025 руб. деньгами, а также сообщается, что казаки Иван Приходкин, Алексей Во-лошкин пожертвовали по 10 лошадей каждый, а Иван Юшенков — 5 (см. прил. 9)¹²⁰. Здесь тоже имели место случаи, когда пожертвования делались с целью избежать участия в походе. Так, казак ст-цы Старочеркасской И. Журкин якобы пожертвовал 4 лошади, 4 набора вооружения. Однако в начале сентября войсковой канцелярии стало известно, что он все это отдал нуждающимся станичникам в долг, взяв с них заемные письма. Проживающие на Земле Войска Донского калмыки пожертвовали 504 руб. 79 коп. ассигнациями и 4 руб. 10 коп. серебром¹²¹.

Однако не только на снаряжение бедных казаков жертвовали деньги донские жители. Узнав о решении правительства помочь беженцам из губерний, занятых неприятелем, А. Денисов 6-й, во-первых, послал чиновников по станицам узнать, нет ли на Дону прибывших с занятых территорий, а во-вторых, призвал жителей к пожертвованиям. Было собрано 9123 руб. 2 коп. ассигнациями и медью, 71 руб. 10 коп. серебром, 4 золотых «голландских» червонца. Собранные деньги хранились в войсковом казначействе, и канцелярия не раз запрашивала правительство об их употреблении. Деньги продолжали поступать, и к 1819 г. их сумма составила 13069 руб. ассигнациями и медью, 117 руб. 80 коп. серебром, 5 червонцев золотом¹²². А. К. Денисов 6-й просил использовать эти деньги на постройку дома призрения для инвалидов и бедных. Этот пример наглядно показывает «заботу» царского правительства о простом народе. В то время как жители оккупированных территорий бедствовали, скитаясь по стране, деньги, собранные для них, остались без применения.

Активное участие в сборе средств приняло и донское духовенство. Некоторые станичные церкви жертвовали из кошельковой суммы по 100 руб., остальные — по 25 руб. Личные пожертвования священников составляли по 5 руб., а дьяконов, дьячков и пономарей — по 1 руб.

От пяти благочинных Хоперского заказа М. Грешнова, А. Васильева, Г. Евфимьева, К. Пешковского и И. Красовского поступило в

Хоперское духовное правление «на составление новых сил ассигнациями, серебром и медью — от церквей кошельковой суммы — 861 руб. 61 коп., от духовенства 344 руб. 40 коп., прихожан 20 руб. 75 коп., а всего 1226 руб. 76 коп. и 2 пучковых червонца». При церквах обносили кружками для сбора пожертвований «за печатью и с приложением знаков, для чего они учреждены»¹²³.

Внесла свой вклад Земля Войска Донского и в сбор скота для продовольствия армии, и «на подъем воинских тяжестей». Например, жители станиц Усть-Бузулукской, Аржановской, Зотовской, Федосеевской, Слащевской, Остроуховской, Букановской собрали 171 голову крупного рогатого скота, причем станичные общества, старшинские и есаульские жены сдавали по 2, а казачьи — по 1 голове¹²⁴. Жители 2-го Донского начальства собрали 260 голов, всего же было собрано 2400 голов¹²⁵.

Но справедливости ради следует заметить, что не все столь активно включились в сбор средств. Так, А. Денисов 6-й в предписании Черкасскому сыскному начальству отмечал, что некоторые «станичные атаманы не собрали казаков на сборы, не объяснили причин, а отправили чиновников от станицы до станицы... необходимо поднять казаков на патриотическое усердие...»¹²⁶. К тому же следует иметь в виду и то, что помещики вносили деньги, собранные с крепостных крестьян, и взносы многих из них не соответствовали размерам их доходов. Казаки же добровольно жертвовали свое состояние и жизнь. Оставшиеся на Дону рядовые казаки и казачки, «являя примеры необыкновенного усердия, убеждали принять жертву их, опасаясь, чтобы не отстать от сего приятного сердцу их соучастия»^[4] .

Процесс формирования донских полков находился под постоянным государственным контролем. Армии жизненно необходимы были свежие стратегические резервы, видное место среди которых занимали и донские казачьи полки. Наказной атаман А. Денисов 6-й регулярно посылал рапорты не только войсковому атаману М. Платову, главнокомандующему армией М. Кутузову, но и императору Александру I, управляющему военным министерством А. Горчакову, в комитет внутреннего ополчения на имя министра А. Балашова. Регулярно помещала сведения о формировании ополчения санкт-петербургская газета «Северная почта».

Получив 30 августа предписание М. Платова о немедленном выступлении полков к Москве, А. Денисов 6-й приказал ополченцам в

24 часа прибыть на сборные места: казакам Черкасского сыскного начальства при г.-м. А. Иловайском 3-м на р. Грушевку к хут. сотника Низельского, 1-го Донского при г.-м. Черевкове — на р. Быструю к п. полк. Чернозубова, 2-го Донского при г.-м. Л. Денисове 8-м — в ст-цу Казанскую, Донецкого при г.-м. Б. Грекове 3-м — на Ольховый Рог, находящийся у Казанского тракта, Усть-Медведицкого при г.-м. Д. Грекове 1-м — в ст-цу Котовскую и Хоперского при г.-м. П. Денисове 9-м — в ст-цу Михайловскую. Туда же были отправлены порох и свинец, которые должны были быть распределены по полуфунту и фунту соответственно каждому казаку. На сборных местах казаки организовывались в полки, пешие получали коня (из 1500 пожертвованных) и под руководством полковых командиров должны были следовать в армию.

А. Денисов 6-й доносил 1 сентября М. Платову, что хотя общее число ополченцев и неизвестно, однако есть «верная надежда, что их выступит с Дону до 20-ти полков», не считая вышедших уже двух команд численностью 830 чел.²⁷ и уже готовых выступить двух служилых полков под командованием в. ст. И. Попова 13-го и в. ст. В. Ку-тейникова 6-го.

Для контроля и принятия мер к скорейшему выступлению донских полков наказной атаман 5 сентября лично отправился на сборные места. На р. Грушевке собрались казаки Черкасского начальства, кроме калмыков. Из них было сформировано 4 полка. Приказав им с 6 орудиями донской артиллерии выступить 9 сентября, атаман последовал дальше. Находившиеся в ст-це Каменской бывшие рабочие полки А. Ягодина 2-го и Гревцова после тщательной проверки должны были выступить 8 сентября. Не найдя никого в ст-це Казанской, атаман поехал в станицы Михайловскую и Котовскую. Но в них хотя и собрались казаки, но полки еще не были сформированы. Генерал-майоры Д. Греков 1-й и П. Денисов 9-й халатно отнеслись к выполнению своих обязанностей. Не выступили в срок и уже осмотренные А. Денисовым 6-м полки из ст-цы Каменской Черкасского округа.

Таким образом, когда армия после кровопролитнейшего Бородинского сражения ждала свежие резервы, некоторые донские начальники недобросовестно отнеслись к этой важной работе, не проявив должной распорядительности. Но, вероятно, одной из причин их медлительности была и уборка урожая, который в 1812 г. уродился на славу.

Итак, в начале сентября формирование полков закончилось. Всего их было составлено 22 ополченских и 4 — из служилых казаков¹²⁸.

В начале августа, согласно предписанию М. Платова от 26 июля, выступили две команды служилых казаков численностью 830 чел.

В каждом ополченском полку числилось 16 офицеров (не считая командира), 10 урядников и 551 казак. 18 сентября из ст-цы Урюпинской А. Денисов 6-й отправил два рапорта. Первый — императору Александру I с выражением благодарности за рескрипт от 27 августа, в котором царь отмечал усердие Войска Донского по формированию новых полков. «Ополчение воспламенилось новым рвением и усердием к защите Отечества, и с этими чувствами отправились в по-129 ХОД» .

18 сентября в рапорте главнокомандующему русскими армиями М. Кутузову А. Денисов 6-й доложил о выходе ополчения с Дона. 8 сентября вышли 2 полка, 11-го — 6 орудий донской конной артиллерии, укомплектованных необходимым числом людей и снарядов, 12-го — четыре полка, 13-го — три, 14-го — пять, 16-го — пять, 17-го — два, 18-го — три, итого 6 орудий и 24 полка. Им предписано было следовать форсированным маршем по 60 верст в сутки к г. Туле. Старшими начальниками в ополчении были назначены генерал-майоры А. Иловайский 3-й, Д. Греков 1-й и Б. Греков 3-й; походным атаманом ополчения был утвержден г.-м. А. Иловайский 3-й.

Сам наказной атаман А. Денисов 6-й просил А. Платова отпустить его в армию. Войсковой атаман отвечал ему, что знает его усердие в службе, однако «войсковой канцелярии запереть нельзя, дабы не остановить течения производящихся по оной дел не только казенных, но и войсковых, да и войска оставить без внутреннего управления, сопряженного с пользою отечества, также никак невозможно»¹³⁰.

Итак, с одной стороны, Дон жил интересами всей России, прикладывая всесторонние усилия для скорейшего изгнания неприятеля, с другой — решал свои внутренние проблемы.

На сходах в донских станицах и хуторах объявлялось обо всех победах русского оружия, зачитывались письма из полков о подвигах станичников. Так, в августе 1812 г. в ст-це Вешенской Усть-Мед-ведицкого начальства узнали о подвиге Данилы Чукарина, служившего в полку войскового старшины Попова 16-го. «Он проявил храбрость при спасении редута, за что М. Платов удостоил его следующего чина»¹³¹.

Передавались по станицам и правительственные сообщения. Например, распоряжение министра полиции Вязьмитинова о «несотруд-ничестве» с французами в Москве и на других занятых территориях, о разоблачении провокаций неприятеля. В октябре 1812 г. по всем начальствам сообщали о пойманном шпионе Платере и призывали

«усилить бдительнейший присмотр к открытию подобных неприязненных людей»¹³². В это же время в Войско Донское был доставлен рескрипт императора «с изъявлением благодарности донским чиновникам и казакам за готовность к защите Отечества»¹³³. В ноябре 1812 г. было объявлено о начале торговых отношений с Англией.

М. И. Кутузов планировал при изгнании неприятеля широко использовать отряды легкой кавалерии, поэтому немалую заботу проявлял о пополнении конной части армии. Лошади нужны были также для успешного ведения «малой войны». Их поставляли главным образом Дон, Украина и Башкирия. Главнокомандующий писал: «Настоящее состояние кавалерии требует особенного попечения к укомплектованию оной как можно успешнее из кавалерийских депо, устроенных в разных губерниях...»¹³⁴. Потребность в лошадях была так велика, что правительство отдало распоряжение поставить их из некоторых губерний вместо рекрутов. По Войску Донскому взамен 197 рекрутов предполагалось поставить 1002 лошади¹³⁵.

Кроме того, управляющий военным министерством А. Горчаков отправил в войсковую канцелярию 117 тыс. руб. для покупки донских лошадей. А. Денисов 6-й необходимое число коней закупил на сумму вдвое меньше присланной¹³⁶. Остальные деньги были отправлены обратно, что лишний раз доказало стремление донских жителей к скорейшей победе над французами.

На Дону накопилось много нерешенных внутренних дел. Наказной атаман А. Денисов 6-й и войсковая канцелярия принимали необходимые меры для их решения. Во время войны остро встала проблема содержания детей-сирот. Как сообщалось в указе войсковой канцелярии, «многие казаки, находящиеся на службе, оставили дома одних жен с малолетними детьми, которые (жены) тоже болеют и умирают. Дети остаются без присмотра, а имения разоряются»¹³⁷. В ГАРО отложилась целая группа документов, наглядно показывающая заботу донских чиновников о сохранении казачьего хозяйства во время отсутствия казака, о детях-сиротах, о казачках с малолетними детьми. Детей-сирот войсковая канцелярия предписывала станичным правлениям определять к опекунам-родственникам, причем благонадежность их должны были подтвердить станичники. Имелись четкие наставления опекунам, они находились под постоянным контролем станичных атаманов и правлений. В случае отсутствия родственников эти дети поступали под общее станичное покровительство¹³⁸.

Постоянно приходилось решать и бытовые вопросы. Сохранившиеся журналы войсковой канцелярии дают нам представление о них.

Это вопросы о мерах по борьбе с заразной болезнью, о воровстве, о заготовке дров для отопления войсковых зданий и т. д.

Нельзя не сказать и о той тяжелой доле, которая выпала донским казачкам. То в походе, то на службе казак больше половины жизни проводил вне дома. Казачка и пахала, и сеяла, и жала, и молотила, содержала дом, хозяйство и растила детей. И если казаки во время долгих походов добывали великую славу Войску Донскому, то трудолюбивые, домовитые донские казачки сохранили дома и богатства родного Дона. Каждая новая война приносила им слезы и страдания.

Ну и чем украшенный

Наш батюшка, славный Тихий Дон?

Вот и он украшен, Дон,

Молодыми вдовами,

Вот и он уцветен, Дон,

Сиротами-сиротинами, Вот и, ну, напоен Дон Слезами-mo, он, слезинами.

(Из старинной казачьей песни)

В приказе по Войску от октября 1816 г. М. Платов писал: «При такой буре всеобщего волнения и бедствия, постигших Отечество наше, край Донской оставался почти совсем безлюдным. Последние достояния, дома и малолетки воинов донских вверены были отцами семейств попечениям жен, единственных помощниц в семейной жизни... Они сохранили дома и имущество, они вскормили в отсутствие их оставленных младенцев, кои будут полезны также Отечеству, как и отцы их»¹³⁹.

Итак, к 18 сентября 26 полков и 3 команды^[5] выступили в армию, всего 15465 казаков, урядников и офицеров, из них 21 ополченский полк в общем количестве 12695 чел.¹⁴⁰ По подсчетам Л. Францевой, в донском ополчении казаков-добровольцев насчитывалось примерно 8752. В среднем на один ополченский полк приходилось 179 служилых и 398 неслужилых казаков и офицеров¹⁴¹. А. Денисов 6-й докладывал М. Платову, что полки состоят «из служилых и отставных генералитета штаб-, обер-офицеров, урядников, полковых писарей, казаков и 19-летних по 20-му году малолетков, по переписи в книги уже записанных и на верность службы присягу принявших»¹⁴².

Таким образом, ополчение имело смешанный состав с преобладанием отставных казаков. В его полки были назначены «лекарские помощники, старшие и младшие фельдшера; каждый полк получил

медикаментов на 100 рублей». Войсковая канцелярия выделила деньги для выплаты жалованья фельдшерам.

Из не взятых в ополчение 17—18-летних малолеток «местное начальство собрало еще 12 полков, которые находятся в совершенной готовности», — сообщала газета «Северная почта» в ноябре 1812 г.¹⁴³ Весь Дон поднялся на борьбу с французским нашествием. «Станицы остались без писарей и церкви без чтецов, — сообщал А. Денисов 6-й. — Оставшиеся же на Дону сущие старики, жены и дети на-подняли воздух стенанием и воплем»¹⁴⁴.

За труды по формированию донского ополчения и за всю деятельность по отправлению должности наказного атамана в 1812 г. А. К. Денисов 6-й получил орден Святого Владимира 2-й степени, а в 1813 г. при содействии фельдмаршала М. И. Кутузова — чин генерал-лейтенанта.

В 1815 г. по ходатайству М. Платова награждены были г.-м. Кур-наков и члены войсковой канцелярии — полк. Астахов, подп. Шам-шев и Сидоров. Они «оказали неусыпные труды... содействовали всеми средствами в успехе отправления, которое учинено со всею скоростью и исправностью»¹⁴⁵. Заслужил похвалы и дьяк воинской экспедиции войсковой старшина Золотарев, который «оказал примерные труды и усердие в скором течение дел». Получили награды и асессоры войсковой канцелярии подполковники Мержаков и Бобриков, а также полицмейстер г. Новочеркасска полковник Гревцов. Чин войскового старшины получил есаул Номикосов «за неусыпные труды».

Таким образом, все донские чиновники, организовавшие формирование донских полков, получили награды.

Совершив знаменитый марш-маневр, русская армия остановилась лагерем при с. Тарутино. Главная задача русского командования в этот период состояла в том, чтобы добиться коренного изменения соотношения сил и подготовить армию к наступательным действиям против наполеоновских войск. Принимались все меры для пополнения армии людьми, конями, материальными ресурсами. Особое место в решении этих вопросов занимала Земля Войска Донского. М. Кутузов, прекрасно зная специфику казачьих войск, их достоинства в преследовании врага, маневренность в нападении на его тылы и фланги, фуражиров, способности к разведывательной деятельности, особое внимание уделял усилению казачьей конницы. Большим подспорьем было и то, что казаки экипировались и готовились к службе за свой счет.

«Из опытов известно, сколько нужны и полезны для действий во время войны полки казачьи, и чем достаточнее будет число их в армии, тем более можно ожидать полезных успехов», — писал М. Платов Александру I¹⁴⁶. Император называл казачьи войска «недремлющим оком армии». Смелость, отвага казаков вызывали восхищение современников.

Французы также по достоинству оценили их. «Движение французской армии было замедлено казаками, — пишет в своих записках генерал Моран. — Отрезав ее от всякой помощи, они беспрестанно с остервенением нападали на ее фланги, подобно рассвирепевшим пчелам, бесчисленные уколы которых замучивают и обессиливают льва»¹⁴⁷. Поэтому главнокомандующий русской армией торопил казаков с формированием и отправкой донских полков.

Как было уже отмечено, к 18 сентября все донские служилые и ополченские полки выступили с Дона. Черкасское начальство выставило три полка под командованием г.-м. А. Иловайского 3-го, полк. Кошкина, в. ст. А. Грекова 12-го; 1-е Донское — четыре полка под командованием полк. А. Слюсарева 1-го, полк. Г. Иловайского 9-го, в. ст. К. Шамшева, в. ст. Траилина; Донецкое начальство сформировало два полка — г.-м. Б. Грекова 3-го и полк. С. Белогородцева 1-го; 2-е Донское — пять полков под командованием полк. И. Чернозубо-ва 8-го, полк. С. Грекова 5-го, подп. Н. Сулина 9-го, подп. Шумкова, в. ст. Данилова. Из Усть-Медведицкого начальства выступило 5 полков — г.-м. Д. Грекова 1-го, И. Андриянова 1-го, П. Попова 3-го, в. ст. В. Ребрикова, в. ст. Андрианова 3-го. Хоперское сформировало 3 полка — полк. С. Чернозубова 4-го, м. С. Ежова 2-го, в. ст. Сучили-на¹⁴⁸. Итого 22 ополченских полка (как видно из раскладки, наибольшее число полков сформировали 2-е Донское и Усть-Медведицкое начальства). Кроме того, ранее выступили 4 служилых полка — в. ст. И. Попова 13-го, в. ст. В. Кутейникова 6-го, в. ст. Гревцова 2-го и полк. А. Ягодина 2-го. Согласно предписанию М. Платова от 26 июля, в августе выступили две команды служилых казаков численностью 830 чел., и с полком в. ст. В. Кутейникова 6-го следовала команда из 114 казаков. Итого получается 26 полков, 3 команды и полурота (6 орудий) донской артиллерии.

М. Платов всячески торопил с выступлением полки. Определив из июльских и августовских рапортов войсковой канцелярии, что они готовы к выходу, атаман доложил об этом начальству. Однако, как уже было отмечено, произошла задержка, и М. Платов нервничал, отправляя курьера за курьером на Дон. Посланный навстречу полкам хорунжий Воронков должен был представить атаману точные сведения об их местонахождении.

Л. Францева показывает несостоятельность мнения о неожиданности для главнокомандующего М. Кутузова прибытия полков с Дона, который якобы «заплакал от радости, узнав о прибытии такого неожиданного подкрепления» (С. Сулин). Документальные материалы дают возможность установить, что М. Кутузов извещен о ходе формирования донского ополчения. 5 августа А. Денисов 6-й направил Александру I рапорт о принятых мерах, копия которого была отправлена и главнокомандующему¹⁴⁹. 22 августа управляющий военным министерством А. Горчаков отправляет М. Кутузову копию очередного рапорта наказного атамана о «приготовлении в Войске Донском всех наличных служилых и отставных чиновников и казаков»¹⁵⁰.

В начале сентября М. Кутузов докладывал Александру I: «Главная работа, которой теперь занимаемся, есть укомплектование войск... Теперь же, достигнув предполагаемой точки операций армии для действия в тылу неприятеля, кавалерия весьма нужна. Войска Донского атаман Платов уверял меня, что много у него казаков в скором времени прибыть должны к армии, из коих голову полагает уже в Воронеже»¹⁵¹.

В приказе М. Кутузова по армии от 24 сентября говорилось, что «ожидаются к армии усердные, хорошо вооруженные и доброконные Войска Донского воины»¹⁵².

Как ранее отмечалось, острой проблемой было и пополнение конницы армии. Помимо лошадей, закупленных на Дону, взятых взамен рекрутов, в начале сентября поступило указание М. Кутузова забрать лишних лошадей из кошей донских полков. За них впоследствии предполагалось выплатить деньги. На основании этого указания М. Платов предписывает кошевому (обозному) начальнику подп. X. Кирсанову проверить все повозки донских офицеров и казаков, начиная с экипажа атамана. Положено было со ста коней взять одного, всего собрали 232 лошади^{153[6]. На них составили реестр и указали цены, исходя из сорта154. Но никаких денег за них донцы так и не получили.}

Выполняя указание М. Платова, донские полки шли по 60 верст в сутки, чего, по словам А. Михайловского-Данилевского, «ни одна конница европейская не в состоянии исполнить». Для обеспечения лошадей подножным кормом полки шли разными дорогами. Перед выступлением в поход А. Денисов 6-й дал специальные указания ко-

мандирам полков: «Всемерно заботиться, чтобы казаки во время похода приучаемы были правилам казачьей службы, то есть чтобы ловко сидели на лошадях, умели бы ими и дротиками управлять с быстротою, свойственной казакам, так, чтобы все чины доведены были до такой степени совершенства, дабы при первом действии с неприятелем могли быть такими казаками, которые много уже лет находились на походной службе и сражались многократно с неприятелем»¹⁵⁵.

Несмотря на инструкции войсковой канцелярии, не удалось добиться единообразия в снаряжении и вооружении. Но, несмотря на эту кажущуюся беспорядочность, донские полки представляли собой грозную силу, с которой вскоре пришлось считаться хорошо обученным кавалерийским полкам неприятеля. Наряду с безусой молодежью много было бородачей, которые знали Дунай не хуже родного Дона и на практике изучили артиллерию, фортификацию. Были и такие казаки, которые без компаса в любое время могли определить сторону света, разрубали на карьере шашкой барана, попадали пикой в брошенный вверх пятак. Встречались и знавшие французский и немецкий языки.

Молодые казаки проходили в походе боевую подготовку, перенимали все хитрости военной службы у отставных казаков. Они учились рубить, колоть, вести прицельный огонь, преодолевать препятствия, получали практические навыки казачьей службы — как вести разведку, каким образом определять близость противника, как идти по звездам и т. п.

Особые указания были даны относительно грабежей. М. Платов приказывал наказному атаману дать строгие наставления полковым командирам, «...чтобы во время следования в пути ни малейших обид и притеснений жителям тех селений, через которые проходить и при коих ночлег иметь будут, чинимо и безденежно ничего брать не было...» ¹⁵⁶.

Дело в том, что в действующей армии было много случаев мародерства и грабежа, и казаки были замечены в этом. Некоторые военачальники (П. Чичагов, П. Багратион, А. Ермолов) неоднократно обращались к донскому атаману с просьбой принять необходимые меры. Так, П. Багратион писал: «...ради Христа, побрани своих, немилосердно грабят народ, поставить против себя — это нехорошо»¹⁵⁷.

На основе распоряжений М. Платова начальник его штаба полковник С. Лазарев разослал по всем полкам четкие инструкции о пресечении этого явления. Так, в письме подп. К. Кирсанову отмечалось: «...чтобы при теперешнем преследовании отнюдь не было брато у обывателей без добровольного согласия их даже фуража, не только чего другого, ибо всякое и малейшее своеволие наказано будет строжайшим образом. Подобно как одного казака полка Грекова 21-го велено теперь за грабеж расстрелять»¹⁵⁸. Нельзя сбрасывать со счетов факт несвоевременного получения фуража и продовольствия войсками. Однако регулярный контроль за вещами казаков со стороны донских командиров приносил определенные результаты.

Итак, донские полки форсированным маршем шли на Тулу. В журнале исходящих бумаг штаба М. И. Кутузова отмечено, что 21 сентября навстречу идущему из Воронежа донскому полку

в. ст. И. Попова 13-го был отправлен корнет Мариупольского гусарского полка Гацкевич. Ему предписывалось передать направление движения этому полку и вообще всем встреченным полкам и сообщить в штаб сведения об их местонахождении. В тот же день в направлении на Серпухов и Тулу навстречу донскому полку В. Кутей-никова 6-го с тем же приказанием был отправлен поручик польско-уланского полка Чудовнин¹⁵⁹.

Хотя в этом же журнале в предписании Д. Давыдову от 25 сентября сообщается о посылке к нему в подкрепление двух донских полков И. Попова 13-го и В. Кутейникова 6-го¹⁶⁰, известно, что в партизанский отряд к Вязьме последовал лишь полк И. Попова 13-го, а полк В. Кутейникова 6-го после прибытия в Тарутинский лагерь был определен в авангард армии, на левый фланг¹⁶¹.

Полки И. Андриянова 1-го и Андриянова 3-го, согласно предписанию главнокомандующего от 30 сентября, были командированы в

г. Брянск, в распоряжение начальника калужского ополчения г.-л. Шепелева¹⁶². Полк в. ст. Гревцова 2-го был направлен в партизанский отряд капитана А. Сеславина¹⁶³.

Прибывшие в начале октября к армии пять донских полков были распределены в авангарде следующим образом: полки А. Ягодина 2-го и В. Кутейникова 6-го — на левый фланг, С. Чернозубова 4-го и С. Ежова 2-го — на правый фланг, полк в. ст. Сучилина — в центр авангарда¹⁶⁴. Распределена была и ополченская конно-артиллерийская полурота.

М. Кутузов регулярно докладывал Александру I о прибытии донских полков к армии. Так, 22 сентября из с. Тарутина он сообщал о приближении трех полков к армии, а 1 октября из Леташевки доносил: «...довожу до Вашего сведения, что донские полки, бывшие в ожидании с Дона, стали ныне прибывать к армии... Таковое знатное усиление нерегулярными войсками дает повод к тому, чтобы неприятелю умножить оными беспокойство и вред»¹⁶⁵.

К 11 октября в армию прибыли остальные ополченские полки — А. Иловайского 3-го, Кошкина, А. Грекова 12-го, Б. Грекова 3-го, С. Белогородцева 1-го, Д. Грекова 1-го, П. Попова 3-го, В. Ребрико-ва, А. Слюсарева 1-го, Г. Иловайского 9-го, К. Шамшева, Траилина, С. Грекова 5-го, Н. Сулина 9-го, Шумкова, Данилова, И. Чернозубо-ва (17 полков). Прибывшим полкам М. Платов устроил смотр и обратился к ним с пламенной речью: «Наступило время донцам доказать всю силу нашего усердия к Богу, Государю и Отечеству... не утерпели ваши сердца, вы прилетели — соучастники общей славы. Преградим путь врагу свирепому, умрем здесь или выгоним его из земли русской»¹⁶⁶.

Прибытие 26 донских полков произвело и большое моральное впечатление на русскую армию. «Это бородатое войско не могло не произвести впечатления на армию» (Р. Вильсон). Участник войны Ф. Г. Глинка вспоминал: «Приятно было видеть ополчения, ранами и сединами украшенные. Отцы встречали тут детей и даже внуки находили дедов. Целые семейства переселились с Дона на поле брани. Прибытие их сделалось тотчас известным и страшным неприятелю»¹⁶⁷.

М. Платову, находившемуся при штабе армии, в конце сентября поручили собрать казаков, находившихся при разных командах, и приготовить их к решительным действиям. Кроме того, М. Кутузов предполагал отправить М. Платова с 4 тыс. казаков на Минск и Брянск¹⁶⁸.

Английский представитель при штабе армии Р.Вильсон, постоянно ходатайствовавший о М. Платове, находившемся в отставке, был очень обрадован, узнав об этом. В письме Александру I он писал: «...я надеялся, что ему (М. Платову. — С.С.) будет дан отряд из 4-х тысяч казаков... В таком случае я намерен был послужить с ним несколько времени в твердом убеждении, что буду свидетелем многих отличных дел и предприятий...»¹⁶⁹.

Однако ситуация изменилась. Закончился период пребывания армии в Тарутинском лагере, период собирания сил. Задача подготовки стратегических резервов, материально-технического обеспечения армии была решена, и настало время полного изгнания и разгрома наполеоновских войск.

Как уже отмечалось, по прибытии в армию донское ополчение было распределено. 12 полков находилось во вновь созданном корпусе М. Платова, 4 — в авангарде под командованием М. Милора-довича и 6 — в армейских партизанских отрядах. По подсчетам Л. Францевой, в октябре — декабре 1812 г. при главной армии состояло примерно 54 казачьих полка численностью около 31 тыс.чел. (28 было ранее и 26 прибыли с Дона)¹⁷⁰. В расписании всей действующей русской армии, составленном в начале 1813 г., указывается расположение также 54 донских казачьих полков¹⁷¹.

Первые прибывшие в начале октября полки под командованием гр. В. Орлова-Денисова приняли участие в сражении с французским авангардом при р. Чернишне 6 октября. Особенно отличились полки полковника С. Чернозубова 4-го, Д. Грекова 1-го и С. Ежова, а также есаул Чеботарев и урядник Филатов, который убил генерала Дери и доставил В. Орлову-Денисову его доломан со звездою, 4 крестами. За этот подвиг Филатов был награжден чином хорунжего и орденом св. Анны 3-й степени. Неприятель потерял 38 орудий, до 1 тыс. пленными, 2,5 тыс. убитыми и ранеными, весь обоз и экипажи Мюрата. Однако А. Ермолов, известный своим злоязычием, так оценил действия казаков: «Богатые обозы были лакомою приманкою для наших казаков: они занялись грабежом, перепились и препятствовать непри-ятелю в отступлении не помышляли»¹ .

Много переполоха наделал ночной набег отряда казаков под командованием А. Иловайского 3-го на берегу р. Лужи. Наполеон и его свита, производившие рекогносцировку местности, чудом избежали плена. «Если бы казаки, оказавшиеся под самым нашим носом и на один миг окружившие нас, — писал адъютант Наполеона А. де Коленкур, — были более решительны и ринулись бы на дорогу, вместо того, чтобы с ревом рубить направо и налево по обеим сторонам дороги, то они захватили бы нас прежде, чем эскадроны успели прийти нам на помощь»¹⁷³. Как свидетельствует А. де Коленкур, после этого случая французский император, опасаясь попасть в плен, стал носить с собой яд.

Получив сведения о движении Наполеона к Калуге, М. Кутузов приказал М. Платову с корпусом немедленно следовать на Боровскую дорогу для прикрытия Малоярославца, а также направить отряд к Боровску. Эту задачу атаман блестяще выполнил. В донесении Александру I он докладывал: «13-го числа с. м., находясь они (донские полки) со мною по повелению генерал-фельдмаршала кн. Голенищева-Кутузова в тылу неприятеля... оказали услугу: первый отряд под командой г.-м. А. Иловайского у Малоярославца, разбив неприятеля с жестоким поражением, отбил у него 11 пушек; другой, находившийся в самом тылу неприятеля близ г. Боровска под командой г.-м. Ку-тейникова 2-го, напав на него, положил на месте и взял в плен довольное количество, в том числе одного неприятельского дипломатика с картами и нужными бумагами, открывшими неприятельские замыслы, писанные рукою Бертье; а третий под командою Иловайского 9-го впереди Медыни отбил пять пушек, побил довольно и взял в числе пленных неприятельского генерала Хацкевича»¹⁷⁴.

Все вышесказанное позволяет сделать вывод, что донские полки, прибывшие в сентябре — октябре в действующую армию, под руководством своего легендарного атамана сразу же активно включились в боевые действия. М. Платов был награжден графским титулом, о котором давно мечтал¹⁷⁵. В письме атаману с поздравлениями по этому случаю главнокомандующий писал: «...ежели бы подвиги ваши, начав от 6 октября по сей час, и не были так блистательны, тогда скорое прибытие с Дону 26-ти полков, которые в разбитии неприятеля столько участия имели, сделать достаточно признательным всеми-лостивейшего государя»¹⁷⁶.

Таким образом, Земля Донская все силы направила на борьбу с французским нашествием. Свидетельством беззаветной храбрости и мужества донских ополченцев являются их многочисленные боевые награды. В наградных документах чаще всего описывались подвиги офицеров. Но за их действиями стоят подлинные подвиги, стойкость и мужество рядовых казаков, жертвовавших своей жизнью для спасения России.

Автор: Соловьева С.В.

• [1] 27 апреля 1812 г. умер наказной атаман г.-л. А. К. Киреев, и 12 мая назначен на эту должность генерал-майор А. К. Денисов 6-й. Но он весной 1812 г. находился на лечении в Минеральных Водах.
• [2] В. Пузанов в статье «Казаки в войне 1812 г.» (Донские областные ведомости. Часть неофиц. 1912. № 157) пишет о рапорте М. Платова А. Денисову от 30 июня 1812 г. за № 1049. Он сообщает, что на этот рапорт Александр I наложил резолюцию «Войти в переписку с Денисовым, чтобы знать, сколько можно собрать полков». Однако представляется, что автор явно допустил ошибку. 30 июня М. Платов находился на марше из Несвижа к Тимковичам, а нумерация предписания говорит о том, что оно было отправлено в первой половине августа.
• [3] М. Жиров называет его Иван Козьмич; Л. Францева — Федор. Однако в рапорте отсутствует его имя, и потому нельзя определить, кто из историков прав.
• [4] Мы предполагаем, что донские жители жертвовали и хлеб, т. к. в 1812 г. употреблено на продовольствие около 74% всего урожая. Большинство же мужчин были на службе. Однако прямых доказательств этого не обнаружено.
• [5] С полком В. Кутейникова 6-го шла команда из 114 казаков во главе с двумя офицерами и двумя урядниками.
• [6] Донской историк В.Пузанов указывал, что в сентябре в кошах казаков было взято 4 тыс. лошадей для кавалерии. Но документально эта цифра не подтверждается.