Рассуждения о времени в психоанализе. Метапсихологический взгляд

Рассуждения о времени в психоанализе Метапсихологический взгляд

В своем докладе на 57-м Конгрессе франкоговорящих психоаналитиков романских стран Франсуа Дюпарк предложил исследовать вопрос времени. Время в виде слоев - это линейное время, к которому в настоящее время исследователи проявляют меньший интерес. Циклическое время имеет отношение к регрессии и последействию. Хронологическая последовательность в нем устанавливается аффектом, как это видно в теоретических построениях Мелани Кляйн, которая в 1930-е годы, отталкиваясь в своих размышлениях от трудностей интерпретации инфантильной эдипальной организации, описала депрессивную тревогу, затем депрессивную позицию, а в последующие десять лет тревогу фрагментации и параноидную позицию. М. Кляйн настаивает на структурном значении депрессивной и шизоидно-параноидной позиций и дидактически описала эти позиции в статье об эмоциональной жизни младенцев [28]. Совсем другое -это фигуры времени, конфигурации которого - эго-идеал и Супер-Эго - являются агентами цензуры на службе вытеснения. Чувство истории позволяет подойти к вопросу об окончании анализа. Встает вопрос о настоящем, будущем и прошлом субъекта, а также о том, что передается из поколения в поколение. Время в психоаналитическом сеттинге, начиная с разработки этого понятия 3. Фрейдом и до технических и теоретических концепций, развитых в последнее время, здесь рассматривается в связи с психоаналитическим лечением детей и подростков.

Первоначальные времена

Благодаря дружбе Фрейда с Флиссом психоанализ изначально был направлен на время травмы, а затем на связь этого времени со следующими временами: временем сексуальности и временем Эго.

В связи с этим необходимо упомянуть о концепции неотении Болька, то есть о существовании расхождения между временем сексуального созревания и временем созревания Эго.

Фрейд был вынужден оставить свою Neurotica (теорию неврозов), проводящую связь между симптомами и недавними травматическими событиями (о чем он сообщает Флиссу в письме от 21 сентября 1897 года) и предложить первую топику, которая представляет собой пространственно-временную конструкцию с тремя психическими инстанциями, образующими систему «Бессознательное-Предсо-знательное-Сознательное». Затем, начиная с метапсихологических статей [16], начинают прослеживаться две линии. Первая из них отражает чередование характера связи либидо с объектом: первоначальный аутоэротизм, вторичный аутоэротизм с первичными идентификациями, активная объектная стадия, пассивный возврат к нарциссизму и инвестиция целостного амбивалентного объекта. Вторая представлена последовательностью стадий развития либидо [1]: орально-каннибалистическая доамбивалетная, анального господства, генитальной зрелости, а затем также была добавлена [20] фаллическая стадия в конце детства перед латентным периодом.

В ходе развития психоанализа взгляд на объектные отношения усложнялся. Бернар Брюссе [5], Отто Кернберг [27] и Серж Лебови-си [32] предложили теорию развития, центрированную на субъекте и на фантазийной интеракции, а не на объекте. Однако объект, как он понимался во фрейдистской метапсихологии, полноправно занял свое место в работах основателей Центра Альфреда Бине -Сержа Лебовиси [31], Рене Дяткина и Янины Симон [6].

Франсуа Дюпарк [9] предложил, в свою очередь, теорию генезиса репрезентаций в зависимости от развития Эго и его отношений с реальностью, с одной стороны, и сексуальных влечений - с другой. Он опирается на описанное Ференци [11] развитие чувства реальности и его стадий. Вклад Ференци в исследование этого вопроса был осуществлен в трех работах. В 1913 году он пытался осветить процесс замещения инфантильной мегаломании на признание роли сил природы, что можно увидеть в истории подростков Пирама и Фисбы, описанной в «Метаморфозах» Овидия, и в ее иллюстрации, сделанной художником Николя Пуссеном (1594-1665), которые я использовал для иллюстрации проблематики входа в подросткового возраст [40]. В 1926 году Шандор Ференци [12] приблизился к этой теме в статье, озаглавленной «Проблема принятия неприятного».

Он предпочитает более клинический подход, используя выражение «избегание неудовольствия» вместо «удовольствия». Благодаря своего рода эмпатии к детской психике он исследовал появления чувства реальности начиная с избегания удовольствия, что привело его к рассмотрению роли вытеснения. В своей более поздней статье Ференци [10] описывает переход от предполагаемого монизма ребенка (защищенного от всех неприятностей заботой родителей), к дуализму между его Я и тем, что сопротивляется его воле. В конечном счете чувство реальности появляется благодаря введению в психический аппарат механизма торможения, а именно Супер-Эго. Отрицание [18] в таком случае является попыткой принципа удовольствия игнорировать реальность в различных формах, сводящихся к фразе «Я прекрасно это знаю <...> но тем не менее!»

Позднее Пьер Люке [33] подчеркивал особую динамику на каждой стадии развития либидо: оральной, анальной, фаллической и эдипальной. Он обращает внимание на работу Эго в тот момент, когда Эго отделяется от Ид: созревающее Эго больше не позволяет интегрировать формы, ставшие архаичными и поэтому вытесняет их в бессознательное. Я хотел бы также процитировать здесь Франсиса Паше [36], который описывает роль противоречивых желаний и связанных с ними тревог при истерии: желание проникнуть в объект идет рядом со страхом быть поглощенным, инкорпорация -со страхом отравления.

Итак, образы, содержащие влечение, дают нам доступ к развитию психического аппарата. Вслед за Ф. Дюпарком [9] их можно разделить на пять категорий: бесформенный моторный образ; образ, связанный с другими формами, являющимися компонентами защиты, цензуры и конфигураций в сновидениях и симптомах (смещение, конденсация, идентификация, а также повторение, разрыв и пропуск); визуальные образы, или предметные репрезентации; вербальные репрезентации; фантазмы.

Регрессия, последействие, влечение к смерти

Регрессия затрагивает время в его самых различных аспектах. Топическая регрессия проходит путь, противоположный разрядке возбуждения; временная регрессия в особенности касается либи-динального развития; формальная регрессия описывает переход к менее разработанным уровням выражения и поведения, например, регрессию от мысли к действию. Андре Грин [22] пишет: «Назначение языка в том, чтобы сделать процессы мышления сознательными; при этом инвестиции, которые его сопровождают, трансформируют мысли в восприятия». Через аффект, связанный с предметными репрезентациями, выражение в речи (figuration) «выводит из горевания» (ddsendeuille) язык, связывая на предсознательном уровне вербальные репрезентации с предметными. Регрессия имеет два полюса - лечебный и разрушительный - в зависимости от того, является ли аффект выражением либидинального или деструктивного влечения. Кроме того, Дениза Брауншвейг и Мишель Файн [4] обращали особое внимание на то, что, хотя регрессия выводит пациента на предыдущий уровень психического функционирования, тем не менее она несет отпечаток последующего развития.

Реорганизация инфантильной травмы на втором этапе развития либидо в ходе преобразований пубертата [13] служит моделью или метафорой терапевтического потенциала психоаналитического лечения: «Это так, но об этом можно думать и по-другому». Наконец, по аналогии ссылка на последействие между различными фазами развития либидо, описанными в отношении детского развития, позволяет привести теорию в соответствие с клинической практикой и подтвердить невроз у ребенка¹, несмотря на отсутствие здесь второй эпохи - пубертата, как отмечает Мишель Оди в своей статье.

Повторение и влечение к смерти часто поражают нас в ходе консультаций и сеансов психоанализа. В этой связи М. де М’Юзан (1970) учит отличать идентичные повторения, являющиеся выражением

* Ср.: «Нет сомнения в том, что аналитическая речь, которая, как я сказал, «desendeuille» язык («выводит язык из горевания») (А. Грин, 1984), дает благодаря обходному пути интерпретации возможность вновь обнаружить пути, по которым резонанс слов распространяется вплоть до бессознательного, а также возможность закрепить их благодаря связи аффектов с их телесными источниками» (Green А. (1999). On Discriminating and not Discriminating Between Affect and Representation // International Journal of Psycho-Analysis, 80:277-316.- Прим, и nep. науч. ped.).

t В раннем подростковом возрасте во время позиции «хаос пубертата» инфантильная эдипальная организация дезорганизуется и происходит регрессия, клинические симптомы которой связаны с двумя первыми фазами развития либидо. Так как регрессия происходит после трансформаций пубертата, можно сказать, что в «последействии» эти симптомы должны рассматриваться как невротические. - Прим. науч. ред.

La repetition a 1’identique (фр.).

влечения к смерти, от похожих повторений", которые позволяютпро-исходить игре жизни. Это демонстрирует важное значение понятия диахронии в психоанализе - термина, фигурирующего в названии недавно вышедшего сборника статей Андре Грина (2000).

Вневременной аспект приводит нас к другой дискуссии, в которой проводится различие между вневременным характером динамического бессознательного, который проявляется в сновидениях, и безвременным характером влечения к смерти. Об этом идет речь в «Теме трех ларцов» (3. Фрейд, 1913), в котором три женщины символизируют молодость, зрелость и смерть в жизни человека. Мы узнаем трех Мойр из греческой мифологии: Клото, держащую в руках моток ниток и прядущую судьбу человека, предопределяя ее, Лахезис, вращающую веретено, наматывая нить судьбы, и символизирующую случай, и Атропос, обрезающую нить и символизирующую смерть (словарь «Ее Robert»). Мы знаем, что в мифах отражается коллективное представление о времени, индивидуальным же выражением мифов является фантазм.

Фигуры времени

Время и его многочисленные проявления, по мнению Франсуа Дюпарка [9], связаны с идеей формы. Его элементы проявляются на разных уровнях психического аппарата: архаичные, наименее очерченные формы при аутизме, самоуспокаивающее поведение при психосоматике, первичный аутоэротизм - на одном уровне; наглядное изображение в образе и язык - на другом.

Имеет ли время пол? Ежедневная жизнь мужчин и женщин свидетельствует о том, что это так. С метапсихологической точки зрения, в жизни женщины, похоже, можно различать материнский и женский периоды. 3. Фрейд пишет о женском мазохизме, а Дениза Брауншвейг и Мишель Файн [4] - о цензуре любовницы. Таким образом, женская сексуальность, распределяющая инвестиции между мужчиной и ребенком, вынуждена учиться убаюкивать второго, чтобы стать доступной для первого. Кристофер Боллас [3] описывает невременное, инстинктивное, вневременное и интимное материнское время. Этот автор отличает материнское время от отцовского времени: временного, социального и безличного. Время ребенка,

La repetition du meme (фр.). наконец, соответствует его биологическому развитию, которое приводит в действие интеграцию этих различных времен, определяющих бисексуальность ребенка.

Бисексуальность

Время человека - это расколотое время, по меткому выражению Андре Грина. Мы увидели это на примере развития либидо и его фиксаций, которые могут изменить его объектную и нарциссическую составляющие. Регрессии, генерализация феномена последействия, введение понятия влечения к смерти в психоаналитическое мышление - все это аспекты, с которыми мы регулярно встречаем в психоаналитическом опыте. Мы видим это также при изучении бисексуальности. Некоторые ее формы интересуют нас больше: то на примере тех или иных пациентов, то в ходе лечения одного и того же пациента. Материнское время связано с идеей контей-нирования, повторения, барьера возбуждению; его прерывание, согласно Болласу, вводит отцовское время. Женское время имеет ссылку на миф о Деметре и Персефоне. По аналогии можно различать отцовское и мужское время; последнее соответствует завоеванию и соблазнению.

Форма⁴ и патология

Фобия вводит время между невозможным ожиданием и настоящим, застывшим из-за страха кастрации. При истерии это время забывания и воспоминания, организованное конфликтом, связанным с различиями между полами. При неврозе навязчивых состояний конфликт основывается на различии между поколениями. Ритуал, горевание и депрессия предстают с точки зрения конфигураций времени.

Чувство^ истории

Слово «чувство» понимается здесь в двойном аспекте: как направление времени чередования поколений, а также как значение, смысл.

^f Figure (фр.).

t Sens (фр.) - 1) чувство, смысл, значение; 2) сторона, направление.

Мадлен было семнадцать лет, когда она в конце учебного года пришла ко мне на консультацию по требованию своей семьи, которая беспокоилась из-за ее неуспеваемости в школе и плохого поведения дома. Семья недавно пережила особенно хаотическую фазу своего существования. В ходе первых встреч на протяжении нескольких недель Мадлен призналась мне, что переживает «абсолютно черную полосу». Ее рассказ о ситуации в семье довольно хорошо организован. Родители девочки развелись, когда ей было восемь лет. С тех пор она живет со своей матерью и сестрой, которая младше ее на четыре года и опекает Мадлен, пока их мать занимается устройством своей личной жизни с очередным поклонником, к которому она собирается переехать. Что касается отца, Мадлен видит его нечасто из-за сильных ссор по поводу ее школьной неуспеваемости.

Тревога Мадлен усилилась, когда она приняла решение завершить отношения с одним молодым человеком. Он был парнем ее «лучшей подруги». Девушки быстро сошлись на том, что невозможно встречаться с человеком, у которого случался приступ астмы каждый раз, когда ему отказывали в интимной близости. Мадлен подчеркнула, что выбрала этого молодого человека, не ссорясь с подругой, она ее просто заменила.

Путем быстрого смещения и промежуточной любовной связи с отвергнутым мужчиной Мадлен нарциссическим образом идентифицировалась со своей матерью. Мужчина в данном случае имеет значение обесцененного анального объекта, который можно удержать или отбросить. Таким образом, он имеет статус и частичного, и целостного объекта. Его угроза исчезнуть, если он не получит удовлетворения, вызвала провал на анальном уровне ее попытки построения целостного объекта, имеющего функцию восстановления ее нарциссизма. Молодой человек также ставил под угрозу любовь, которую девушка питала к нему. К тому же эротическое вымогательство молодого человека, не принимавшего во внимание потребность Мадлен в контроле, способствовало провалу преобразования частичных анальных инвестиций в целостные. Это вымогательство препятствовало превращению отвержения в желание сохранить объект, инвестированный амбивалентным образом, для восстановления ее нарциссизма и в генитальном плане являлось препятствием для его любви к ней.

В начале следующего учебного года Мадлен возобновила отношения со своими приятелями, от которых она отдалилась по причине своего депрессивного состояния, приведшего ее на консультацию. Она призналась, что разрывается между собственным улучшившимся состоянием и страхом, спроецированным на ее близких друзей и родителей, которые, как она сказала, беспокоились из-за нее. Девушка хотела, чтобы наши встречи стали более регулярными в отличие от редких консультаций, проводимых до каникул. Девушка была недовольна собой в связи с тем, что ей не удалось справиться с ситуацией. Она чувствовала себя обесцененной и подавленной. Она упрекала себя также за то, что отнимает для себя, такой ничтожной, слишком много моего времени. Перспектива прояснения сути ее упреков побудила меня предложить ей встречаться четыре раза в неделю. Я предложил ей подвести итоги в конце триместра, чтобы не навязывать ей неограниченное во времени лечение.

Это лечение можно разделить на два периода. В течение первых двух лет, лежа на кушетке, она была очень молчалива. На третий год, сидя друг напротив друга, мы попытались дать вербальную форму тому, что не было высказано за предыдущие два года.

Я предложил Мадлен устроиться на кушетке и сообщил ей о правилах нашей работы, на что она отреагировала молчанием, подавленная этим новым опытом. Я попросил ее объяснить, что вызывало ее молчание, на что она ответила, что это пустота, она оказалась перед пустотой. На самом деле пустота оказалась вовсе не такой уж пустой, какой она мне ее представила вначале. Довольно быстро она была вынуждена признать, что она была просто переполнена! Ее родители, казалось, были на грани безумия. У отца и его новой подруги только что родился второй ребенок, и девушка не могла выносить требований отца по отношению к ней. Кроме того, новый спутник матери сводил с ума, то предлагая матери переехать к нему с детьми, то отвергая эту идею, мотивируя это тем, что Мадлен с сестрой могут жить у своих бабушки с дедушкой. В конце концов он согласился на то, чтобы ее мать и младшая сестра жили у него, как у будущего мужа матери, а Мадлен осталась жить одна в квартире своей семьи. Девушка ставила в упрек и тем, и другим, что ее использовали в качестве шпионки. Это было ей противно, и она предпочитала ни с кем не видеться. Ее молчание перестало играть роль торможения и стало выражением отстаиваемой привязанности к каждому из родителей: таким способом она пыталась защитить передо мной их лучший образ. Ее попытки выйти из молчания часто наталкивались на цензуру, которая делала ее рассказ бессвязным. В этой ситуации моя работа состояла главным образом в собирании разрозненных образов и соединении их для нее в соответствии с тем пониманием, которое она давала мне возможность разделять с ней. Эта работа позволила девушке ясно выражать свои мысли. Во время этого первого этапа я должен был приложить усилия для поддержания регулярного характера наших консультаций в противовес внешним факторам, мешавших этому. Это происходило каждый раз, когда она прекращала контролировать свою враждебность, которую считала чрезмерной, по отношению к тому или иному родителю и семье каждого из них. Иногда регулярность сеансов нарушалась из-за того, что на время нашей встречи назначался прием стоматолога. Работа по восстановлению связи доступных репрезентаций позволила продолжить психоанализ, особенно разработку негативного переноса имаго, которому не доставало материнской функции. Помимо обращения к ее теперешнему отношению к лечению и к ее матери, была установлена новая связь с ее детскими переживаниями, касающимися зачатия и рождения ее сестры. Ее вхождение в подростковый возраст, сопровождающееся новым переживанием хаоса влечений, породило крайне амбивалентные образы ее отношений с каждым из родителей. Так, когда я обратил ее внимание на то, что она, похоже, разделена между «мамой» и «папой», она моментально предположила, что ей нужно выбрать или «маму», или «папу». После развода ее родителей объектный выбор Мадлен-подростка оставался блокированным в состоянии амбивалентности, повышенной с момента рождения ее сестры, что усилило ее эдипальную ревность, против которой она боролась ценой тревоги, ассоциирующейся с садизмом раннего возраста. Обращение деструктивности на нашу работу поставило под угрозу ее продолжение на следующий год. Девушка намеренно пропускала сеансы. В основном для смягчения своей депрессии, она прибегала к инфантильному всемогуществу, отстраняя меня, чтобы заявить: «Я сама», как это делают маленькие дети. Указав ей на это, мне удалось договориться о продолжении встреч на следующий учебный год. Два обстоятельства поддержали интерес Мари к продолжению лечения: учеба в школе вновь получила инвестицию и ее результаты постепенно улучшились; кроме того, отношения переноса, в которых познавалась ее история, стали играть важную роль, что высвободило и улучшило ее отношения с обоими родителями. Достигнув этого, мы не закончили работу, так как справедливо, что мазохизм

Эго подчиняется Супер-Эго, суровость которого всегда больше, чем у родителей ребенка, поскольку она черпается в деструктивных силах, свойственных каждому из нас, с жестокостью тем большей, чем меньше маленький ребенок может ее контролировать.

Изучение трансформаций объектных отношений [38] и процессов идентификации [39] в подростковый период привело меня к уточнению модели подросткового возраста. Эта модель может быть полезной при изучении кризисов подросткового периода, которые наблюдаются у пациентов самого различного возраста и при столь различных клинических состояниях, как невротические трудности или патологические расстройства с нарциссической доминантой (депрессии и психотические манифестации). В этом я присоединяюсь к Фрейду, который в «Печали и меланхолии» противопоставляет хорошо знакомую всем нам грусть из-за потери дорогого нам человека и чувство меланхоликов, которые не знают, что именно они потеряли. Работа с подростками привела меня к тому, чтобы задаваться вопросом о том, что я уже понимаю достаточно хорошо, и о том, что меня еще может ожидать и что ускользает от подростка.

Чувство и аффект

Жан Лапланш [30] в своей статье «Темпоральность и толкование» предлагает следующую классификацию:

• космологическое время, существующее внешне по отношению к человеку - это аристотелевское время;
• непосредственное восприятие времени соответствует животному времени;
• темпоральность - это уровень, свойственный человеческому времени;
• историчность, в которой Андре Грин в работе «Психическая каузальность» [23] предлагает различать личную и коллективную историю;
• работа горя, которая является прекрасным примером движения от детолкования к пере-толкованию вписанных в память следов.

П. Артоколис [26] вслед за М. Кляйн и Д. Винникотом, подчеркивает, что именно первичные аффекты позволяют ребенку постепенно обрести чувство времени. Так, настоящее и чувство будущего по является у ребенка раньше чувства прошлого. Тревога переводит ожидание, переживаемое Эго, в страх будущего. Депрессия является аффектом, связанным с утратой удовлетворения, пережитого в прошлом.

Теории нарциссизма позволяют признать в эго-идеале прошлое родителей, которые проецируют на ребенка нарциссизм, от которого они сами были вынуждены отказаться. Этот идеал функционирует как аттрактор, способствующий продвижению ребенка в темпоральное™. Темпоральность характеризуется парадоксальным отсутствием непрерывности, являющимся результатом амбивалентности и цензуры любовницы у матери, а также задержкой сексуальной жизни и ее двухфазным характером. Эдипов комплекс из-за порождаемого им разочарования приводит субъекта к восстановлению со временем своего первичного нарциссизма.

Супер-Эго/эго-идеал отражают эту трансформацию, детально изученную Ж.-Л. Донне [8]. Супер-Эго является наследником эдипова комплекса. Начиная с подросткового возраста субъект выполняет программу, определение которой было дано Гете в «Фаусте»: «Наследовать достоин только тот, Кто может к жизни приложить наследство»*.

Фрейд настаивал, что наряду с передачей культуры, осуществляемой учителями и людьми, обладающими авторитетом, существует телесная передача через Ид и аффекты, которые обеспечивают филогенетическую передачу.

Периоды геноцида, пережитые человечеством, Холокост евреев и войны свидетельствуют о коллективной патологии, исследованной Фрейдом [19] в работе «Недовольство культурой». П. Вильговиц [41] описал регрессию Эго к идеальному Эго, превращающую толпу в орду. Эта трансформация происходят по причине вампиризма родителей по отношению к новому поколению, на которое возлагается роль по обеспечению триумфа идеального Эго.

Критические периоды в жизни человека, которыми являются отрочество и середина жизни, зависят от подкрепления со стороны Супер-Эго/эго-идеала и Супер-Эго культуры, создающего наследие коллективной памяти. Отказ от действий позволяет истинному мудрецу участвовать в передаче культурного наследия.

Пер. Б. Пастернака.

Время психоаналитической рамки*

В формировании представления о психоаналитической рамке было два периода: ее постепенное определение Фрейдом между 1890 и 1915 годами, а затем ее развитие в качестве теоретической и технической концепции во Франции, чему способствовали Андре Грин [22], Жан-Люк Донне [7] и Рене Русийон [37]. Лакан также внес свой вклад, используя резкое прерывание сеанса психоанализа и краткие сеансы, провоцируя мазохизм своих пациентов.

Аналитический процесс от начала до конца связан с исследованием времени. Вначале М. Нейро [35] заявил, что контрперенос предшествует переносу. Хосе Блегер [2] показал, что необходимо принимать во внимание рамки пациента, его «мета-Эго», которое позволяет появиться тревоге, угрожающей рамкам его жизни. В этом слабом месте происходит симбиоз между рамками пациента и аналитика, это место интерпретации, которая создает объект для маркировки и разработки пациентом и аналитиком, чтобы разделить две спутанные рамки. Окончание анализа соответствует установлению идеальных рамок, которые позволяют путем наименьших временных и душевных затрат с обеих сторон найти пространство для репрезентаций, подобного предсознательному, в котором соединяются предметные и словесные репрезентации.

Ритм, определяющий длительность и частоту сеансов, должен позволить аналитику адаптироваться к своему пациенту. Здесь необходимо упомянуть о критике практики резкого прерывания сеансов, введенной Лаканом [22]. Нельзя игнорировать и финансовый фактор, что показывает исследование сеттинга психоанализа (Европейская федерация психоанализа, 1988). Этот «конверт» нарушается иногда тем, что аналитик принимает для себя возможность прерывания сеансов, иногда пациентами. Франсуа Дюпарк [9] предлагает аналитикам, имеющим трудности с материнским переносом (поиском контейнера), проводить сеансы четыре раза в неделю. Напротив, аналитики, которые чувствуют себя комфортно с архаическим психотическим переносом, могут ограничиться тремя сеансами, чтобы позволить пациенту не быть полностью поглощенными анализом.

Время излечения непредсказуемо. Размышления Андре Грина [24] о «взорванном» времени помогают нам это прояснить. Доступность аналитика должна позволить ему ждать снятия блоки-

Cadre (фр.).

ровки психических процессов, размышляя о мотивах этой задержки. Грин пишет: «Последующее время не существует само по себе, изолированно. Оно существует лишь в сравнении с предыдущим временем, своей противоположностью» (р. 80). Именно на этом основывается работа семинара с разбором одного сеанса лечения ребенка или подростка, проводимого уже несколько лет Жераром Люка, Мишелем Оди и аналитиками Центра Альфреда Бине.

Литература

1 ABRAHAM К. (1924). Esquisse d’une histoire du developpement libidinal Ьазёе sur la psychanalyse des troubles mentaux // CEuvres completes, t. 2. Paris: Payot, 1966.
2 BLEGER J. (1967). Symbiose et ambiguitd. Paris: PUF, 1981.
3 BOLLAS C. (1989). Les Forces de la destinee. Paris: Calmann-Levy.
4 BRAUNSCHWEIG D. et FAIN M. (1975). La Nuit, le jour // Essai psy-chanalytique sur le fonctionnement mental. Paris: PUF.
5 BRUSSET B. (1988). Psychanalyse du lien: la relation d’objet, Paris, Le Centurion.
6 DIATKINE R., SIMON J. (1972). La Psychanalyse ргёсосе. Paris: PUF.
7 DONNET J.-L. (1995). Le Divan bien Гетрёгё. Paris: PUF.
8 DONNET J.-L. (1995). Surmoi 1, le concept freudien et la regie fon-damentale. Paris: PUF, Monographies de la RFP.
9 DUPARC F. (1997). Le temps en psychanalyse, In RFP, LXI, 5, pp. 1429-1588.
10 FERENCZIS. (1908). Transfert et introjection, ou du monisme au dua-lisme // CEuvres completes, 1.1. Paris: Payot, 1968.
11 FERENCZI S. (1913). Ddveloppement du sens de la rdalitd et ses stades // CEuvres completes, t. 2. Paris: Payot, 1972.
12 FERENCZI S. (1926). Le Probleme de 1’affirmation du d6plaisir // Psychanalyse 3. Paris: Payot, 1974, pp. 389-400.
13 FREUD S. (1940a). Lettre a Fliess // Naissance de la psychanalyse. Paris: PUF, 1956.
14 FREUD S. (1905d). Les metamorphoses de la puberte // Trois essais sur la гЬёопе sexuelle. Paris: Gallimard, 1987.
15 FREUD S. (1913d). Le theme des trois coffrets // Essais de psychanalyse applique. Paris: Id6es Gallimard, 1971.
16 FREUD S. (1915). Metapsychologie // CEuvres completes XIII. Paris: PUF, 1988.

FREUD S. (1924c). Le probleme economique du masochisme // CEuvres completes XVII. Paris: PUF, 1992.

FREUD S. (1925h). Ndgation // CEuvres completes XVII. Paris: PUF, 1984.

FREUD S. (1930a). Malaise dans la civilisation. Paris: PUF, 1971.

FREUD S. (1933a). L’angoisse et la vie pulsionnelle, XXXIIe Nouvelle suite des lemons d’introduction a la psychanalyse // CEuvres completes, XIX. Paris: PUF, 1995.

FREUD S. (1940/1938). LaNaissance de la psychanalyse. Paris: PUF, 1956.

GREEN A. (1973). Le Discours vivant. Paris: PUF, 1973.

GREEN A. (1995). La Causalite psychique: Paris, Odile Jacob, 1995.

GREEN A. (2000). Le Temps eclatd. Paris, Les Editions de Minuit, 2000.

GREEN A. (2000). La Diachronie en psychanalyse. Paris: Les Editions de Minuit, 2000.

HARTOCOLLIS P. (1974). in Origins of time «А reconstruction of ontogenetic development of sens of time». Madison, IUP, 1983.

KERNBERG O. (1975). Les Troubles limites de la personnalite. Toulouse: Privat, 1979.

KLEIN M. (1952). Quelques conclusions thdoriques au sujet de la vie emotionnelle des bebes // Developpements de la psychanalyse. Paris: PUF, 1966.

LACAN. (1945). Le temps logique et 1’assertion de certitude antici-pee. Fonction et champ de la parole et du langage en psychanalyse // Ecrits. Paris: Seuil.

LAPLANCHE J. (1989). Temporalite et traduction // Psychanalyse a I’Universite, 16, n° 61, pp. 33-56.

LEBOVICI S. (1980). L’expdrience du psychanalyste chez 1’enfant et chez 1’adolescent devant le modele de la nevrose infantile et de la ndvrose de transfert // Revue Franchise de Psychanalyse, 44, 5-6, 732-857.

LEBOVICI S. (1983). Le Nourrisson, la mere et le psychanalyste, les interactions precoces. Paris: Le Centurion. Paidos.

LUQUET P. (1969). Genese du moi // La thdorie psychanalytique. Paris: PUF.

M’UZAN M. de. (1980). Le meme et 1’identique // Revue Frangaise de Psychanalyse, 34, 3, 441-451.

NEYRAUT M. (1978). Les logiques de 1’inconscient. Paris: Hachette.

36 PASCHE F. (1988). Le sens de la psychanalyse. Paris: PUF.
37 ROUSSILLON R. (1985). Logiques et archeologiques du cadre psy-chanalytique. Paris: PUF, 1995.
38 VINCENT M. (1982). Les transformations des relations d’objet pendant 1’adolescence // Revue Frangaise de Psychanalyse, XLVI, 6,1982, 1171-1185.
39 VINCENT M. (1986). Les transformations des processus identifica-toires pendant 1’adolescence // Les Textes du Centre Alfred Binet, n° 8, juin 1986,135-144.
40 VINCENT M. (2000). Les mdtamorphoses de la puberte // Psychanalyse en Europe, Bulletin de la Federation Europeenne de Psychanalyse, 54, pp. 21-38.
41 WILGOWICZ P. (2000). Le Vampirisme, de la Dame Blanche au Golem, Meyzieu (Lyon), Cesura, 2^e dd.

Автор: Зимина Э.В.