Глава I. Теоретические вопросы формирования понятийного аппарата исследования
Аксиомой науковедения является положение, которое гласит, что разработка понятийного аппарата представляет собой начальную ступень научного познания[1]. С теоретической точки зрения это означает необходимость анализа различных подходов к определенной социальной реальности, которая отражается в понятиях. Не вызывает сомнения, что такая реальность богаче любого самого емкого комплекса терминов, следовательно, задача заключается в том, чтобы выявить и зафиксировать наиболее существенные ее черты. В эмпирическом плане важно установить индикаторы понятия, ориентируясь на которые, можно регистрировать исследуемый феномен и обеспечивать систематический сбор информации. Указанные положения в полной мере справедливы для понятий «корпоративные отношения», «корпоративный спор», «корпоративный конфликт», «виктимология», «виктимность», «безопасность предпринимательства», «экономическая безопасность предпринимательства» и некоторых других, которыми автор будет оперировать в настоящей работе.
Четкая терминологическая определенность позволит очертить границы научного познания и исследования заявленной проблемы.
? 1. Понятие и соотношение терминов «корпоративный спор» и «корпоративный конфликт»
В России рынок корпоративного контроля начал складываться в конце 1980-х годов. В течение двух последних десятилетий его развитие характеризовалось высокой динамичностью, противоречивостью и конфликтностью. Цивилизованной институционализации этого рынка препятствовал ряд негативных факторов, в том числе коррупция; несовершенство законодательства; политическая нестабильность; наличие масштабного теневого сектора; отсутствие уважения к закону в бизнес-среде; игнорирование судебной и правоохранительной систем значительной частью субъектов экономической деятельности.
Журнал «Слияния и Поглощения», который следит за развитием ситуации по 145 наиболее крупным корпоративным конфликтам в России, подсчитал, что общая стоимость вовлеченных в 2006-2010 гг. в конфликты активов составила более 3,7 млрд долл. В лидерах среди конфликтных отраслей были пищевой сектор и сельское хозяйство. На втором месте - машиностроение, на третьем - топливно-энергетический комплекс (ТЭК). При этом ТЭК продолжал лидировать по объему вовлеченных в конфликты активов, стоимость
которых превысила 2 млрд долл. Среди регионов по количеству корпоративных конфликтов первое место удерживал Центральный федеральный округ. На втором - Приволжский, на третьем - Уральский[2]. Неотъемлемым атрибутом корпоративных конфликтов стали рейдерские захваты, которые потрясают экономику страны, причиняя многомиллиардные убытки. Так, по сведениям директора Департамента госрегулирования в экономике Минэкономразвития РФ А. Шарова, только в 2008 г. доход фирм, специализирующихся на рейдерских захватах, составил 600 млрд долл
В указанную сферу вовлекаются даже объекты, имеющие чрезвычайную важность для государства. Так, 21 сентября 2010 г. Общественная палата РФ на заседании рассмотрела проблему противодействия рейдерскому захвату, объектом которого стала компания, занимающаяся прокладкой основных магистралей для спортивных сооружений олимпийского Сочи. В результате корпоративного конфликта под угрозой оказалась олимпийская стройка, которая должна быть завершена в достаточно сжатые сроки (построенные объекты необходимо ввести в эксплуатацию в 2012-2013 гг.).
Фактически к настоящему времени рейдерство стало одним из видов высокодоходного криминального бизнеса, основной формой незаконного перераспределения собственности после периода насильственного ее передела преступными сообществами в 90-х гг. прошлого века. Беспрецедентный передел собственности направлен как на захват отдельных заводов, так и огромных холдингов, контролирующих целые отрасли народного хозяйства. Можно говорить о второй, «теневой» приватизации, которая осуществляется не государством, а рядом олигархических групп путем изъятия у законных собственников акций и других активов приватизированных компаний и, где это возможно, у государства в стратегических предприятиях, включая реструктурируемые отрасли.
Характерным признаком корпоративных отношений в современной российской экономике стало наличие компаний, специализирующихся в области рейдерских захватов («рейдеров»), так как полулегальные схемы захвата предприятий и вывода активов зачастую более доступны и требуют меньших затрат, чем законные способы ведения бизнеса.
Криминальная деятельность преступных групп в различных формах поглощения хозяйствующих субъектов и их активов (рейдерства) по оценкам экспертов приносит им доходы, сопоставимые с бюджетом некоторых субъ-
ектов Российской Федерации. Этим наносится огромный ущерб промышленным предприятиям, учреждениям, частным организациям и, в итоге, экономическому прогрессу России в целом. В корпоративных конфликтах стали использоваться такие средства, как злоупотребление правом, использование отдельными акционерами юридического лица известной неопределенности и противоречий в законодательстве в корыстных целях, так называемый корпоративный шантаж, имеющий существенные негативные последствия и направленный на создание препятствий в осуществлении обществом нормальной хозяйственной деятельности с целью понуждения последнего к выкупу акций, принадлежащих акционеру, по цене, в значительной мере превышающей рыночную. Рейдерские захваты и корпоративный шантаж в России связаны с такими угрозами экономической безопасности, как увеличение коррумпированности государственных служащих и представителей судейского корпуса; повышение уровня безработицы; уклонение от уплаты налогов; монополизация ряда сегментов рынка; утрата конкурентоспособности; разрушение и спад производства; дискредитация представителей федеральной и региональной власти, правоохранительных органов и судов; ухудшение инвестиционного климата; деформация правовой идеологии и распространение правового нигилизма; активизация процессов отмывания денег, полученных преступным путем. Рейдерство наносит вред государственным интересам, охраняемым законом правам отдельных юридических лиц и граждан, подрывает основы частной собственности и предпринимательства, что указывает на возникновение и развитие новых форм организованной экономической преступности, ее глубокое проникновение в систему экономических отношений. В 2008—2010 гг. вопросы противодействия рейдерству стали объектом внимания высших органов власти. Правительство России одним из приоритетных направлений своей деятельности в сфере обеспечения национальной безопасности на период до 2012 г. наметило осуществление «комплекса мероприятий по противодействию криминальным захватам имущественных комплексов (рейдерству), наносящим значительный ущерб экономике и имеющим большой общественный резонанс»[3]. Президент РФ Д. А. Медведев неоднократно указывал на большую общественную опасность рейдерских захватов и постоянное увеличение их количества, обращая внимание на то, что существующие меры правового и организационного характера, направленные на противодействие данным криминальным явлениям, являются крайне неэффективными
Подтверждением неэффективности таких мер являются, в том числе, данные статистики, анализ которой свидетельствует, что ежегодно в России лишь по 10-15 % фактов рейдерских захватов возбуждаются уголовные дела, что влечет безнаказанность лиц, их совершающих, и, соответственно, не способствует снижению числа самих захватов, которые, по официальным данным Национального антикоррупционного комитета России, составляют до 730 тыс. случаев в год. Примечательно, что лишь 10-16% возбужденных уголовных дел рассматриваемой категории заканчиваются судебным решением. Такая ситуация не способствует стабильности гражданского оборота и улучшению инвестиционного климата в стане. Западные инвесторы опасаются вкладывать капиталы в российскую экономику, так как могут их потерять в результате действий рейдеров, которым оказывают содействие суды, правоохранительные и охранные структуры. В корпоративные конфликты оказываются вовлеченными органы судебной власти, силовые структуры, фискальные органы, судебные приставы, чиновники многих агентств и служб. Причем только суды имеют право разбираться в корпоративных конфликтах, но часто их роль вызывает негативный резонанс из-за вынесения заранее неправосудных и неправомерных решений. Сложившаяся практика разрешения корпоративных конфликтов не только угрожает экономике и репутации России, но и является мощным сдерживающим фактором для повышения инвестиционной активности внутри страны и инвестиционной привлекательности экономики для зарубежных инвесторов. Ситуация усугубляется отсутствием должного внимания со стороны участников корпоративных отношений, в том числе собственников и менеджмента корпораций[4], к вопросам обеспечения экономической безопасности. Сказанное актуализирует необходимость проведения исследования вик-тимологических аспектов обеспечения экономической безопасности хозяйствующих субъектов в условиях корпоративных конфликтов. Любой корпоративный конфликт - явление, дезорганизующее компанию, приводящее к усилению неопределенности и зачастую мешающее конструктивному развитию. Базирующийся на различиях в интересах противоборствующих сторон корпоративный конфликт способен нанести предприятию существенный ущерб, выражающийся как в прямых убытках, так и в упущенных возможностях.
Во все времена и в любой коммерческой организации существует явный или скрытый конфликт интересов между лицами, от вкладов которых зависит эффективность деятельности такой организации (акционеры - «экономические собственники», менеджеры и директора компании, трудовой коллектив, кредиторы, сообщество в целом и др.). Этот конфликт обусловлен прежде всего ограниченностью единых для множества лиц экономических ресурсов организации, необходимых для полного удовлетворения постоянно возрастающих имущественных интересов всех. Ученые Оксфордского университета отмечают, что корпоративным отношениям в любой стране присущи три вида конфликтов: Проф. В. Н. Кудрявцев полагает, что конфликт - это проявление объективных или субъективных противоречий, выражающееся в противоборстве сторон В социальной конфликтологии (а юриспруденция - общественная наука) Т. В. Новикова рассматривает конфликт как ситуацию, «когда стороны (субъекты) взаимодействия преследуют какие-то свои цели, которые противоречат или взаимно исключают друг друга»
Объединяя достоинства вышеизложенных позиций, можно выделить следующие признаки конфликта: 1) наличие как минимум двух сторон; 2) интересы и цели сторон противоположны; 3) достижение цели одной стороной причинит (или может причинить) ущерб другой. Для права значим признак 4) - законности интересов. Для права корпораций и акционерного права, в частности, также имеет значение: 5) сфера отношений и столкновения интересов.
Корпоративные конфликты, в свою очередь, могут быть различного рода: внешние (между хозяйствующим субъектом и, например, лицами, осуществляющими рейдерский захват или корпоративный шантаж) и внутренние (между акционерами и менеджментом; хозяйственным обществом и миноритарными акционерами и т. п.).
Также различны и основные способы разжигания корпоративных конфликтов. Это могут быть и скупка акций, и манипуляции с реестром акционеров, и «размывание» крупных пакетов акций, «блокировка» пакетов акций, дисквалификация членов органов управления, создание параллельных органов управления, наконец, криминальное банкротство как способ установления контроля, а также различные дискредитирующие пиар-кампании. Чтобы найти определенный баланс интересов хозяйственного общества и акционеров, в самом обществе должны существовать условия для предупреждения и урегулирования корпоративных конфликтов. Существенное внимание вопросам корпоративных конфликтов уделяет Кодекс корпоративного поведения[6]. Корпоративные конфликты определяются как конфликты между органами общества и его акционерами, а также между акционерами, если такой конфликт затрагивает интересы общества (преамбула к гл. 10 Кодекса корпоративного поведения). Урегулирование корпоративных конфликтов, отраженное в кодексе, предполагает досудебное рассмотрение возникшего конфликта. Процедура досудебного урегулирования корпоративных конфликтов не исключает возможности судебного разбирательства по заявлению лиц, чьи интересы нарушены. Нетрудно заметить, что дефиниция корпоративных конфликтов, приведенная в Кодексе корпоративного поведения, не учитывает интересы иных заинтересованных лиц. В соответствии с рассматриваемым определением корпоративных конфликтов конфликтующими сторонами могут быть только акционеры и органы хозяйственного общества. Иные заинтересованные лица не попадают в число лиц, могущих стать стороной корпоративного конфликта. Помимо акционеров и органов хозяйственного общества в качестве основной стороны корпоративного конфликта выступает само хозяйственное общество, поскольку корпоративные конфликты должны выявляться и устраняться в целях защиты имущественных интересов и деловой репутации хозяйственного общества. Даже в том случае, когда конфликт носит частный характер, например, конфликт между акционерами, ему может быть придан статус корпоративного конфликта только при вовлечении в конфликт самого хозяйственного общества. Конфликт между органами хозяйственного общества и акционерами тоже не обходится без участия самого хозяйственного общества. Как уже отмечалось выше, органы хозяйственного общества являются инструментами реализации правоспособности юридического лица. Через деятельность органов юридического лица осуществляется правоспособность хозяйственного обще-
ства. Поэтому корпоративный конфликт, сторонами которого являются акционеры и органы хозяйственного общества, следует признать корпоративным конфликтом, протекающим при участии акционерного общества. Отсюда само хозяйственное общество можно обозначить как сторону, опосредующую все корпоративные конфликты. Стороны корпоративного конфликта можно условно назвать стороной-истцом и стороной-ответчиком. При этом условность такого обозначения конфликтующих сторон подразумевает досудебное рассмотрение конфликта, не предполагающее процедуру удовлетворения иска путем исполнения судебного решения. Помимо конфликтующих сторон досудебное урегулирование корпоративных конфликтов предполагает участие в ситуации конфликта стороны, разрешающей назревшие противоречия. В Кодексе корпоративного поведения упоминаются субъекты корпоративных отношений, управомоченные осуществлять досудебное урегулирование корпоративных конфликтов. Нужно также подчеркнуть, что при досудебном урегулировании корпоративного конфликта сторона, призванная удовлетворить претензии лица, их заявившего, может совмещать в себе правомочия арбитра спора. Иными словами, сторона-ответчик может являться одновременно субъектом, управомоченным принимать решения по урегулированию корпоративного конфликта. Такая ситуация может иметь место в случае предъявления претензии акционером органу управления акционерного общества. При другой структуре конфликтной ситуации, например, в случае конфликта между акционерами, затрагивающего интересы хозяйственного общества, конфликтующие стороны - сторона-истец и сторона-ответчик - и сторона, регулирующая конфликт, не совпадают. При таком корпоративном конфликте принимать решения по снятию конфликтной ситуации призваны органы хозяйственного общества. В соответствии с указанным кодексом корпоративный секретарь ведет учет корпоративных конфликтов. Согласно п. 1.1.2 гл. 10 Кодекса корпоративного поведения корпоративный секретарь хозяйственного общества осуществляет регистрацию поступивших от акционеров обращений, писем и требований, дает им предварительную оценку и передает в тот орган общества, к компетенции которого отнесено рассмотрение данного корпоративного конфликта. В качестве органа, в компетенцию которого входит урегулирование корпоративных конфликтов, выступает единоличный исполнительный орган хозяйственного общества. В соответствии с п. 2.1.1 гл. 10 Кодекса корпоративного поведения единоличный исполнительный орган общества от имени хозяйственного общества осуществляет урегулирование корпоративных конфликтов по всем вопросам, принятие решений по которым не отнесено к компетенции иных органов общества. Помимо единоличного исполнительного органа хозяйственного общества к субъектам, управомоченным регулировать конфликтные ситуации, Кодекс корпоративного поведения относит совет директоров хозяйственного общества. В частности, совет директоров принимает решения по конфликтам, предметом которых являются действия (бездействие) единоличного исполнительного органа хозяйственного общества либо принятые им акты. Наряду с советом директоров в качестве отдельного субъекта корпоративных правоотношений, наделенного полномочиями по разрешению корпоративных конфликтов, можно назвать комитет по урегулированию корпоративных конфликтов при совете директоров. В Кодексе корпоративного поведения (п. 2.1.2 гл. 10) говорится, что совет директоров может образовать из числа своих членов специальный комитет по урегулированию корпоративных конфликтов. Несмотря на то, что комитет по урегулированию корпоративных конфликтов создается из числа членов совета директоров, указанный комитет представлен в Кодексе корпоративного поведения как отдельный субъект-структура. Поэтому комитет по урегулированию корпоративных конфликтов, образованный при совете директоров, вполне обоснованно выделить в качестве отдельного субъекта, управомоченного принимать решения по урегулированию корпоративных конфликтов. Наряду с понятием «корпоративный конфликт», процедурным аспектам которого посвящена гл. 10 Кодекса корпоративного поведения, в юридической литературе встречается и понятие «конфликт интересов». Так, в учебном пособии, выпущенном под редакцией Е. П. Губина, конфликт интересов определяется как «такое управление акционерным обществом, при котором нарушается иерархия корпоративных интересов, когда от приоритетов выбора внутрикорпоративных управленческих решений зависит соблюдение или несоблюдение корпоративных интересов отдельно взятого акционерного общества»[7]. Пояснением изложенной формулировки термина «конфликт интересов» служат последующие фразы, приводимые в указанном учебном пособии. А именно: конфликт интересов - это ситуации выбора между интересами корпорации в целом и интересом отдельной группы субъектов, участвующих в акционерных отношениях. «Суть "конфликта интересов", которая не всегда правильно понимается руководителями и работниками предприятия, состоит не в самом факте нарушения "корпоративного интереса" в пользу индивидуального или группового, а в возможности возникновения ситуации, когда встает вопрос выбора между интересом корпорации в целом и иным интересом. Во избежание такого "конфликта" задача корпоративного управления состоит в том, чтобы управленческими, технологическими, организационны
ми средствами предотвратить вероятность изменения иерархии интересов и целевых функций участников деятельности корпорации»[8]. Из приведенной цитаты видно, что конфликт интересов творческий коллектив авторов учебного пособия понимает как рассогласование интересов корпорации и любой из групп субъектов-участников акционерных правоотношений. По сравнению с определением корпоративного конфликта, присутствующим в гл. 10 Кодекса корпоративного поведения, дефиниция конфликта интересов является более широкой. И в первой, и во второй формулировках в качестве главной стороны конфликта выступает корпорация, само хозяйственное общество. Но в определении корпоративного конфликта, содержащемся в Кодексе корпоративного поведения, сторонами конфликта могут быть только акционеры и органы хозяйственного общества, а не любые участники корпоративных правоотношений. В учебном пособии под редакцией Е. П. Губина термин «конфликт интересов» дополняется представлением о корпоративных интересах. Идея корпоративных интересов выходит за рамки внутрикорпоративных отношений. Посредством введения представления о корпоративных интересах авторы стремятся охватить и пласт правоотношений, касающийся межкорпоративного взаимодействия, или взаимодействия различных корпораций. Авторы пособия в этой связи пишут: «Вместе с тем, взаимодействие акционерного общества с другими корпорациями выражается в конкуренции и соперничестве различных "корпоративных интересов". Разные корпоративные интересы, сталкиваясь, постоянно ведут к модификации корпоративного контроля и целей корпоративного управления» Следовательно, обобщая позицию указанного коллектива специалистов, можно сделать такой вывод. Используемые в нормативных правовых документах и в юридической литературе понятия «корпоративный конфликт», «конфликт интересов», «корпоративные интересы» взаимосвязаны. С помощью этих понятий в доктрине и действующем законодательстве описывается правовая реальность, охватывающая интересы, побуждения, стимулы к деятельности участников корпоративных отношений. Данная правовая реальность не замыкается на внутрикорпоративных отношениях. Корпоративные интересы, а следовательно и конфликт интересов, могут перерасти границы отдельной корпорации. Отношения между различными хозяйственными обществами тоже могут оказаться конфликтными. При этом, как справедливо подмечено авторами практического пособия, конфликт интересов можно разрешить путем модификации корпоративного контроля и корпоративного управления.
Таким образом, в случае создания в хозяйственном обществе системы корпоративного управления, учитывающей интересы всех групп заинтересованных лиц, данная система будет не только защищать интересы всех стейкхолдеров[9] общества, но и является способом предупреждения и разрешения корпоративных конфликтов. Следует отметить, что несмотря на то, что в Кодексе корпоративного поведения рассмотрены вопросы корпоративных конфликтов, до недавнего времени в отечественном законодательстве отсутствовало нормативно закрепленное определение понятия «корпоративный спор» и до сих пор законодательно не закреплено понятие «корпоративный конфликт», что также не способствует стабильности гражданского оборота и предупреждению корпоративных конфликтов. В рамках развития корпоративного законодательства на протяжении почти пятнадцати лет первоочередной является задача уточнения указанных категорий. Следует отметить, что данные словосочетания до сих пор не имеют четко выраженной, однозначной и не вызывающей споров не только законодательной, но и доктринальной дефиниции. Г. Аболонин в отношении словосочетания «корпоративный спор» указывает, что оно является «всего лишь еще одним синонимом давно известных самой широкой публике ситуаций экономической жизни, характеризуемых с помощью вошедших в обиход понятий "корпоративные конфликты" или "корпоративные войны"» Верховный Суд РФ в своем заключении в отношении словосочетания «корпоративный спор» указывал следующее: «Без формулировки данного понятия, указания его основных признаков представляется невозможным определить, какие из перечисленных в проекте споров являются корпоративными»
Действительно, долгое отсутствие определения понятия «корпоративный спор» являлось серьезным препятствием к уяснению и реализации на практике правил разграничения подведомственности дел рассматриваемой категории между судами общей юрисдикции и арбитражными судами. В связи с этим вполне обоснованным является замечание А. Дедова: «Вместо того что
бы дать четкое определение, охватывающее все признаки данного понятия, ограничить закон от вольной трактовки, определить четкие рамки его распространения, законодатель фактически оставляет это на усмотрение судей»[10]. Представляется, что для определения содержания понятия «корпоративный спор» следует ответить на вопросы о том, что такое спор и какой спор является корпоративным. Слово «спор» раскрывается в словарях русского языка неодинаково. Так, в Большом толковом словаре русского языка под редакцией С. А. Кузнецова термин «спор» определяется как «словесное состязание при обсуждении чего-либо, в котором каждая из сторон отстаивает свое мнение, свою правоту;
.
В Толковом словаре живого великорусского языка Владимира Даля слово «спор» объясняется как «разногласие».
На наш взгляд, спор (в праве) должен рассматриваться как разногласие, так как когда мы говорим о наличии спора между субъектами правоотношений, то подразумеваем существование между ними каких-либо разногласий, т. е. отсутствие единства в «голосах», во мнениях, высказываемых относительно предмета спора.
Что касается терминологической конструкции «корпоративный», то она используется, как правило, в смысле «узкогрупповой; замкнутый в пределах корпорации». Как разъясняется в Толковом словаре Д. Н. Ушакова, слово «корпоративный» является прилагательным к существительному «корпорация».
Поэтому представляется, что смысловая юридическая нагрузка понятия «корпоративный спор» теснейшим образом связана с термином «корпорация», который, в свою очередь, неотделим от конструкции «корпоративные правоотношения».
С ретроспективной точки зрения, спроецированной на положения современного гражданского права, термин «корпорация» может использоваться для обозначения юридических лиц, обладающих рядом специфических признаков, позволяющих выделить данные лица из всего массива организаций. К специальным отличительным чертам корпорации относятся наличие участия и независимость существования корпорации от изменения (уменьшения) состава ее участников. Таким образом, слово «корпорация» применяется к
юридическим лицам, основанным на участии и существующим независимо от изменения (уменьшения) состава их участников[11]. На основе изучения мнений представителей советской школы гражданского права, исследований теории хозяйственного права о понятиях «участие», «членство»
Примечательно, что указанный вывод о юридическом контенте участия основан в целом на анализе норм гражданского права, регулирующего, как известно, отношения между лицами - гражданами, организациями и публично-правовыми образованиями (ст. 2 ГК РФ).
Однако многие акты гражданского законодательства содержат в себе нормы, определяющие статус иных правосубъектных образований, находящихся вне сферы гражданского права, но существующих в недрах иного («корпоративного»)регулирования.
Речь идет об органах корпорации. При этом участники корпорации вступают в правовые отношения с указанными субъектами, корпоративноправовой статус которых определяется через категории «компетенция» и «полномочия», которые, будучи взятыми в неразрывном единстве, по нашему мнению, являются своего рода аналогами классического для гражданского права понятия правосубъектности. В этой связи мы разделяем позицию В. В. Долинской о том, что субъектами акционерных отношений в узком смысле слова (которые, на наш взгляд, могут быть отнесены к числу корпоративных) наряду с иными «лицами» являются «органы акционерного общества как волеформирующие и (или) волеобразующие структурные подразделения юридического лица (ст. 53, 103 ГК и др.) исключительно или в качестве обязательной стороны».
Например, положения ФЗ об ООО и ФЗ об АО регулируют отношения, связанные с созывом и проведением общих собраний участников (акционеров) указанных юридических лиц. При этом, в частности, в ст. 36 ФЗ об ООО устанавливается обязанность органа или лица, созывающего общее собрание участников, не позднее чем за 30 дней до его проведения уведомить об этом каждого участника общества заказным письмом по адресу, указанному в списке участников общества, или иным способом, предусмотренным уставом общества. Указанной корпоративной обязанности корреспондирует право участника получать такую информацию. В соответствии с пунктом 5 статьи 53 ФЗ об АО совет директоров (наблюдательный совет) общества обязан рассмотреть предложения акционеров по внесению изменений в повестку дня общего собрания акционеров, сформулированные ими в рамках реализации их права, закрепленного в указанной статье ФЗ об АО. В российском праве присутствуют также нормы, которые регулируют отношения и между органами корпораций (их должностными лицами), которые также связаны с участием. В частности, в основе решения совета директоров (наблюдательного совета) акционерной компании о созыве внеочередного общего собрания акционеров может лежать инициатива ревизионной комиссии, реализованная в соответствии с ее правом, зафиксированным в п. 5 ст. 85 ФЗ об АО (ст. 55 ФЗ об АО). В случае нарушения данного права ревизионная комиссия на основании п. 1 ст. 225.7 АПК РФ вправе обратиться в суд с иском о понуждении юридического лица созвать общее собрание участников. Следовательно, в настоящее время законодатель признает за органами компании наличие элементов правоспособности. Следует отметить, что, на наш взгляд, указанное законоположение должно распространяться не только на органы, но и на должностных лиц корпораций, имеющих право в соответствии с законом требовать созыва собрания (например, на ревизоров акционерной компании). Кроме того, согласно п. 2 ст. 47 ФЗ об ООО «по требованию ревизионной комиссии (ревизора) общества члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа общества, члены коллегиального исполнительного органа общества... обязаны давать необходимые пояснения в устной или письменной форме». Отношения участия связаны с «отчуждением» статуса участника иным лицам (другим участникам корпорации или третьим лицам) (см., например, ст. 21 ФЗ об ООО). Таким образом, если свести корпоративные отношения только к отношениям участия, то из их сферы «выпадут» иные группы обязательств, неразрывно «сплетенных» с участием, без которых утрачивается ценность и юридический смысл участия как особой правовой связи. На основании изложенного можно сделать вывод о том, что корпоративные правоотношения - это понятие, которое охватывает группу различных по своей отраслевой принадлежности обязательств, в силу которых достигается цель участия в корпорациях, а именно: приобретение участниками благ от деятельности данных юридических лиц. Иными словами, у каждого есть свой определенный интерес, который побуждает совершать определенные действия (сделки). В результате совершения таких действий (например, гражданин приобрел акции и стал акционером акционерного общества) реализуется интерес лица (например, получение дивидендов, приобретение контроля в управлении акционерным обществом и др.) и складываются самые различные отношения - корпоративные. Корпоративные отношения внутри объединения являются внутрикорпоративными; они регулируются наряду с законодательством внутренними локальными актами - учредительным договором, уставом и т. д. В основном это отношения частноправовые, так как в их рамках реализуют свои интересы акционеры - равные, независимые самостоятельные собственники акций. Но здесь присутствуют отношения и публично-правовые. Например, каждый акционер - обладатель голосующей акции имеет право голоса на общем собрании акционеров. Если он не присутствовал на общем собрании или голосовал против принятого решения, он подчиняется принятому решению. Также обязательны к исполнению решения генерального директора, совета директоров, правления. Внутри корпорации складывается целая система отношений, обеспечивающих функционирование корпорации как единой системы, имеющей общий интерес (единую цель). Такая система отлаживает сама себя, иными словами, внутри корпорации действует механизм самодостаточности, саморегулирования, когда корпорация сама определяет, в какой степени и каким образом регулировать те или иные внутрикорпоративные отношения. Корпоративные отношения - это прежде всего отношения внутри самой корпорации между различными группами участников корпорации, между ними и профессиональным менеджментом, между директорами и менеджментом. Характер этих отношений различный: это отношения в сфере управления (которые шире, чем отношения внутриорганизационные), имущественные отношения (например, определение размера вознаграждения членам совета директоров). От того, насколько отлажены механизмы взаимоотношений внутри корпорации, зависит положение корпорации вовне: ее «прозрачность» и привлекательность для инвесторов. Поэтому вторая составляющая корпоративных отношений - это внешние отношения корпорации с партнерами, кредиторами, персоналом, биржами, специалистами фондового рынка, государственными органами, осуществляющими контроль над деятельностью корпорации. С одной стороны, именно в корпорации происходит отделение собственности от управления, что ведет к конфликтам интересов внутри корпорации. С другой стороны, корпорация, рассчитывая на привлечение инвестиций, должна быть прозрачна как для потенциальных инвесторов, так и для своих акционеров. Корпорация как единый организм функционирует не изолированно, а в рамках общества, поэтому к корпоративным отношениям относятся и внешние отношения. В основном отношения по государственному регулированию деятельности корпорации являются публичными. Сегодня, основным механизмом государственного регулирования выступает законодательство. Таким образом, в корпорации (в т. ч. акционерном обществе) складывается целая система отношений, в которых каждый участник имеет свой определенный интерес, не совпадающий с интересами других участников: В научной литературе нет единства мнений относительно определения субъектного состава корпоративных отношений. Согласно традиционной точке зрения, к участникам этих отношений относят корпорацию (АО) и участников данной корпорации (акционеров)[12]. Некоторые авторы справедливо отмечают, что отношения возникают также и между самими акционерами
не носят частного характера, а являются публичными и реализуются в интересах корпорации. Например, в процессе технологического обновления собственного производства корпорация зачастую вступает в отношения с банком (для оформления кредита); другими корпорациями (поставляющими новое оборудование и (или) осуществляющими его монтаж и запуск в эксплуатацию (в необходимых случаях дальнейшее техническое обслуживание); государственными органами (противопожарная служба МЧС - обследование новых цехов на предмет соответствия правилам противопожарной безопасности с выдачей документов, разрешающих их эксплуатацию, с ИФНС - оформление налога на имущество (новое оборудование) и др.); в случае привлечения инвестиций для указанной цели может быть принято решение о допэмиссии ценных бумаг, соответственно, корпорация вступит в отношения с ФСФР, биржей, реестродержателем и т. п. Считаем, что такого рода отношения, являющиеся по своей сути внешними отношениями корпорации с другими субъектами, также следует отнести к корпоративным отношениям. В то же время не стоит забывать об органах управления АО, выступающих вполне самостоятельными участниками складывающихся в обществе отношений. Причем могут возникать ситуации, когда интересы отдельных органов управления или его членов вступают в противоречие с интересами самого АО. Подобное положение дел в обществе может повлечь за собой, в частности, предъявление так называемых производных (косвенных) исков к членам совета директоров (наблюдательного) совета, единоличному исполнительному органу или членам коллегиального исполнительного органа общества о возмещении убытков, причиненных АО (п. 5 ст. 71 Закона об АО). К аналогичным искам может привести и несоблюдение установленных законом требований к сделке, в совершении которой имеется заинтересованность (п. 2 ст. 84 Закона об АО). В данных ситуациях обособленность положения органов управления АО оказывается наиболее ярко выраженной. Таким образом, субъектами корпоративных отношений являются: корпорация; участники; органы корпорации (их должностные лица); третьи лица, если они вступают в правоотношения с органами управления или участниками корпорации в связи с участием последних в корпорациях. Исходя из этих посылок, корпоративные отношения в узком смысле можно определить как урегулированные нормами корпоративного права отношения (правоотношения), связанные с организацией, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией корпорации (хозяйственного общества), складывающиеся между самой корпорацией, ее участниками, а также органами управления корпорацией. В широком смысле к корпоративным отношениям также следует отнести отношения (правоотношения), складывающиеся между корпорацией и партнерами по бизнесу, кредиторами, биржами, специалистами фондового рынка, держателем реестра ценных бумаг, государственными органами и другими субъектами, с которыми корпорация взаимодействует в процессе осуществления своей деятельности. Таким образом, предварительно можно заключить, что корпоративные споры - это разногласия между субъектами корпоративных правоотношений, возникающие по поводу или в связи с участием в корпорациях. Корпоративные споры могут возникнуть между субъектами корпоративных правоотношений: а) участниками корпорации и самой корпорацией; б) между участниками корпорации, в том числе третьими лицами; в) между участниками корпорации и органами корпорации; г) между органами корпорации (их должностными лицами). К примеру, к корпоративному спору по поводу участия в корпорациях мы относим спор между участником корпорации и самой корпорацией о созыве общего собрания участников. В свою очередь, к спорам в связи с участием в корпорациях, по нашему мнению, следует отнести, в частности, споры, связанные с принадлежностью долей участия, так как в них могут участвовать третьи лица (приобретатели или залогодержатели доли участия). В 2009 году в дискуссии относительно содержания понятия корпоративный спор в определенном смысле поставил точку законодатель, нормативно закрепив данную дефиницию. Согласно Федеральному закону от 19 июля 2009 г. № 205-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. №30. Ст. 3012; 2008. №24. Ст. 2798; № 30. Ст. 3594) был дополнен статьей 225.1. «Дела по корпоративным спорам», в соответствии с которой: «Арбитражные суды рассматривают дела по спорам, связанным с созданием юридического лица, управлением им или участием в юридическом лице, являющемся коммерческой организацией, а также в некоммерческом партнерстве, ассоциации (союзе) коммерческих организаций, иной некоммерческой организации, объединяющей коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей, некоммерческой организации, имеющей статус саморегулируемой организации в соответствии с федеральным законом (далее - корпоративные споры), в том числе по следующим корпоративным спорам:
.
Полагаем, что законодательное закрепление понятия корпоративный спор будет способствовать снижению уровня конфликтности корпоративных отношений.
Интересно, что в пояснительной записке к проекту указанного ФЗ разъяснялось, что «в законопроекте предлагается закрепить указанный термин как понятие, раскрываемое через набор двух признаков - субъектный и предметный критерии, однако при этом намеренно не вводится какой-либо легальной дефиниции данного понятия, учитывая существующее многообразие точек зрения по вопросу, что следует понимать под корпоративными отношениями и спорами, возникающими вокруг них. Таким образом, категория "корпоративные споры", предлагаемая в законопроекте, направлена на обеспечение
1
Федеральный закон от 19 июля 2009 г. № 205-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3642.
юридической экономии и усовершенствование юридической техники»[13]. Поэтому, думается, что, вводя понятие корпоративного спора, законодатель не ставил цели использовать его для обозначения тех явлений, которые могут быть им (понятием) объединены в соответствии с положениями корпоративного права, а применил его просто для удобства и обособления (в процессуальном смысле) определенной категории дел, рассматриваемых арбитражным судом.
Отметим, что в настоящее время в юридической науке не выработано единого мнения о том, что понимать под корпоративным спором. Такой плюрализм традиционен для правовой доктрины, так как любая авторская трактовка исследуемой категории отражает субъективный взгляд автора на тот или иной ее аспект. Примечательно, что именно этот мотив был положен авторами названного законопроекта в обоснование причины намеренного нераскрытая понятия «корпоративный спор» в нормах процессуального права.
Так, по мнению В. А. Лаптева, «корпоративный спор представляет собой спор между хозяйствующими субъектами и (или) иными участниками предпринимательских отношений, связанный с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности». А. С. Есекеев, обобщая доктринальные интерпретации дефиниции «корпоративные споры», заключает, что искомым понятием называют споры, вытекающие из корпоративных отношений, обусловленные членством в корпорации. Авторы учебника по корпоративному праву под редакцией И. С. Шиткиной применяют термин «корпоративный спор» для обозначения следствия неразрешения корпоративного конфликта. Комментаторы положений АПК РФ разъясняют, что корпоративными спорами в литературе принято называть споры, связанные с деятельностью хозяйственных товариществ и обществ.
Между тем представляется справедливым замечание Н. Г. Фроловского о том, что если термин «корпоративный спор» приобрел свойство легальной конструкции, то он должен использоваться только в том значении, которое допускает слово «корпоративный». Мы убеждены в том, что в законодательстве недопустимо произвольное использование понятийного аппарата. В про-
тивном случае утрачивается значение общеправового принципа правовой определенности законодательного глоссария, что может привести к нормотворческому нигилизму и отрицанию необходимости соблюдения единства терминологии. В научной литературе высказана интересная точка зрения на необходимость разграничения понятий «корпоративный спор» и «корпоративный конфликт». Интересна и в то же время весьма противоречива позиция А. А. Кирилловых по поводу соотношения данных понятий. Упомянув общепринятую точку зрения, что «корпоративный спор - это тот конфликт, который находится на рассмотрении в суде», далее он отмечает, что «в ряде случаев с этим нельзя согласиться. Не случайно в правовой доктрине и в законодательстве выделяются понятия досудебного или внесудебного урегулирования споров (например, трудовых, избирательных, административных и иных). Корпоративный спор может быть разрешен и внесудебным способом (претензионным порядком, посредством медиаторов и т. д.)». И тут же: «Конфликт и спор можно отождествить во многих случаях их возникновения»[14]. Представляется наиболее верной точка зрения В. А. Лаптева, по мнению которого, «корпоративный конфликт представляет собой родовое понятие, а корпоративный спор - видовое. Видится, что первая стадия разногласия между хозяйствующими субъектами - корпоративный конфликт (общее понятие), вторая стадия - корпоративный спор (специальное понятие)»
Мы принципиально поддерживаем указанное мнение В. А. Лаптева. С этимологической точки зрения, слово «конфликт» используется в русском языке в значении «сильного спора, серьезного разногласия». Поэтому получается, что в общеупотребительном смысле несильный (легкий) спор или небольшое разногласие не могут быть квалифицированы как конфликт.
Однако, на наш взгляд, для юридического осмысления термина «конфликт» и, в частности, для науки корпоративного права важно не качество спора (разногласия), а сам факт спора (разногласия): если есть спор, значит, есть конфликт.
Получается, что, на первый взгляд, понятия корпоративного спора и корпоративного конфликта - синонимы. Между тем это не совсем так, ибо если есть конфликт, то не всегда есть спор. Например, субъекты корпоративных правоотношений могут находиться в состоянии конфликта (например, в состоянии конфликта интересов), но не быть сторонами корпоративного спора.
Таким образом, интересен вопрос о том, в какой момент корпоративный конфликт может перерасти в корпоративный спор.
Отвечая на данный вопрос, хотелось бы обратить внимание на следующее. По своей сущности конфликт - это (также как и спор) разногласие. Такие разногласия могут существовать между субъектами корпоративных правоотношений и не проявляться вовне каким-либо образом. Поэтому видится, что как только конфликт проявляет себя в отношениях между указанными субъектами и на момент проявления не является разрешенным (сам собой или с помощью примирительных процедур), то возникает корпоративный спор. Корпоративный конфликт является своего рода «предвестником» корпоративного спора. Таким образом, корпоративный спор следует рассматривать как неурегулированные разногласия (неурегулированный конфликт) между субъектами корпоративных правоотношений по поводу или в связи с участием в корпорациях. Далее, когда мы говорим о споре, то подразумеваем, что, как правило, к его разрешению должен быть привлечен иной субъект (арбитр). В процессуальном праве для решения корпоративного спора привлекается юрисдикционный орган - суд. В материальном праве таким арбитром может являться как суд и органы управления корпорации или специально создаваемые комитеты по урегулированию корпоративных конфликтов, так и сами спорящие стороны (см., в частности, гл. 10 Кодекса корпоративного поведения). На основании вышеизложенного можно сделать следующие выводы. ст. 225.1 АПК РФ). Полагаем, что такие конфликты могут быть отнесены к числу корпоративных споров, разрешаемых судом, если только речь будет идти об организациях, основанных на участии; Кроме того, как мы ранее отметили, в национальном законодательстве до сих пор нормативно не закреплено понятие «корпоративный конфликт», что не способствует эффективному предупреждению такого рода конфликтов. Данный термин активно используется в корпоративной практике, юридической литературе, судебных актах и законопроектах. Им, в частности, оперируют Высший Арбитражный Суд РФ
ные акты Российской Федерации» (в части совершенствования механизмов разрешения корпоративных конфликтов)» (выделено мной. - А. Ф.)[16] . Но и это понятие вызывает серьезные споры. Ряд проблем связан с неопределенностью его содержания. Во-первых, отсутствуют как легальное определение корпорации, так и единый взгляд на нее в доктрине. Диапазон: от акционерных обществ через хозяйственные общества и товарищества, а также производственные кооперативы до всех юридических лиц. Неоправданно широкое распространение этого заимствованного из зарубежных законодательства и науки термина влечет подчас смешение понятий «корпоративное право» и «право корпораций», «корпорация», «юридическое лицо» и т. д., затрудняет определение субъектного состава и (или) сферы рассматриваемых нами отношений. «Корпорация» (от лат. corporatio) означает «объединение, сообщество, союз, группа лиц, объединенных общностью интересов»
По аналогии с зарубежными подходами (в первую очередь, в англо-американском праве) и на основе сравнительного анализа организационноправовых форм юридических лиц по законодательству России возможно назвать актуализированные для российских условий признаки корпораций:
- - по общему правилу, создаются лицами (учредителями), которые становятся участниками (членами) данных организаций;
- - изначально ставят перед собой все три основные цели создания и деятельности юридических лиц: обособление определенной имущественной массы и включение ее в гражданский оборот; ограничение предпринимательского риска; оформление, осуществление и защита коллективных (групповых) законных интересов различного рода как в имущественной, так и в нематериальной сфере;
- - они являются статусными формами коллективной предпринимательской деятельности;
- - являются собственниками принадлежащего им имущества;
- - их уставный (складочный, паевой) капитал разделен на доли (вклады) учредителей (участников);
- - управление такими юридическими лицами осуществляется через систему специально создаваемых органов, одним из которых всегда является общее собрание участников (членов);
В эту группу входят хозяйственные общества и производственные кооперативы, для которых при сохранении всех признаков юридического лица ключевыми и специальными характеристиками являются объединение имущества, объединение для предпринимательской деятельности, участие с преобладанием имущественного элемента[17]. Во-вторых, в законодательстве и иных правовых актах редко используется термин «конфликт», а в частноправовом регулировании он носит служебный характер. Например, ст. 38 Федерального закона от 8 декабря 1995 г. № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации»
Эти законы исходят из специфики субъектного состава, наличия интереса, частично - из объема сделки.
В пункте 1 статьи 19 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» конфликт интересов определен как ситуация, при которой личная заинтересованность гражданского служащего влияет или может повлиять на объективное исполнение им должностных обязанностей и при которой возникает или может возникнуть противоречие между личной заинтересованностью гражданского служащего и законными интересами граждан, организаций, общества, субъекта Российской Федерации или Российской Федерации, способное привести к причинению вреда этим законным интересам граждан, организаций, общества, субъекта Российской Федерации или Российской Федерации. Эта дефиниция почти дословно повторена в ст. 14.1 Федерального закона от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации» (в ред. от 22 декабря 2008 г.) и в ст. 10 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции».
Среди ученых также нет единства в понимании данной дефиниции.
Правоведы раскрывают содержание понятия «корпоративный конфликт» через описание потенциальной или реальной конфликтной ситуации и (или) спора.
Чаще встречаются определения самого общего характера. Например, Д. И. Дедов называет корпоративным конфликтом «нарушение прав и (или) законных интересов участников и (или) общества в результате совершения неправомерных действий со стороны других участников или менеджмента общества»[18]. А. А. Кирилловых - «разногласия (споры) между участниками (инвесторами) и менеджерами общества в связи с нарушением прав участников общества, которые приводят или могут привести в суд с исками к обществу, контролирующему акционеру или управляющим по существу принимаемых ими решений, досрочному прекращению полномочий органов управления, существенному изменению в составе акционеров»
В экономической литературе понятие «корпоративные конфликты» определяется как рассогласование интересов и обострение противоречий между участниками корпоративного процесса ввиду несоответствия целей, ими преследуемых.
Специалист в области корпоративного права О. А. Макарова предлагает свой вариант данной дефиниции: корпоративные конфликты - это конфликты между органами общества и его акционерами, а также между акционерами, если такой конфликт затрагивает интересы общества.
Общее в доктринальных позициях состоит в определении конфликта через понятие противоречия. Противоречия, противоположности, различия -это необходимые, но недостаточные условия конфликта. Они превращаются в конфликт тогда, когда начинают взаимодействовать силы, являющиеся их носителями.
Представляется необходимым продолжить доктринальные исследования понятия «корпоративный конфликт», нормативно легализировать его, разработать внутрикорпоративный порядок их урегулирования.
Относительно видов корпоративных конфликтов отметим, что в соответствии со сложившейся практикой можно выделить несколько групп таких неправомерных действий по целям воздействия:
- 1) прекращение прав собственности на акции;
- 2) нарушение прав акционеров, удостоверенных акциями;
- 3) нарушение интересов общества.
Прекращение прав собственности на акции может быть осуществлено, например, путем внесения записи в реестре акционеров общества о списании акций со счета акционера на основании подложных документов, оспаривания в суде сделки купли-продажи акций.
Нарушения прав акционеров являются самой многочисленной группой неправомерных действий, которые зависят от того, какое право акционера в
результате нарушено: право на участие в управлении обществом, право на получение части прибыли общества или право на информацию о деятельности общества. К таким действиям необходимо отнести также неправомерные действия со стороны лица, осуществляющего ведение реестра акционеров, связанные с неисполнением законных требований акционера по передаче акций или получению необходимой информации из реестра акционеров. Нарушения интересов хозяйственного общества происходят при заключении невыгодных для общества сделок по отчуждению имущества общества или приобретению имущества менеджерами общества, а также сделок, приводящих к несостоятельности общества, выборе менеджерами общества ошибочной стратегии развития, а также при злоупотреблении акционерами (участниками) своими правами, вводящих общество в дополнительные расходы. Возможна и другая классификация. Ранее мы уже отмечали, что можно выделить два наиболее значимых вида корпоративных конфликтов: внутренние, т. е. конфликты между руководством компании и ее акционерами, и внешние - конфликты, связанные с поглощением и захватом контроля над предприятием в результате агрессивной политики других организаций. Главным средством, способным защитить корпорацию от внутренних корпоративных конфликтов, является необходимость создания условий для стимулирования управленческой политики, направленной на поддержание открытости для инвесторов. Переход российских предприятий к цивилизованному корпоративному управлению является залогом успешности на рынке и в то же самое время объективной тенденцией, отражающей общность интересов всех участников корпорации. Для профилактики внешних корпоративных конфликтов в законе должны быть прописаны обязанности всех компаний передавать ведение реестра акционеров и исполнение функций счетной комиссии специализированному регистратору. Этот факт может способствовать усложнению написания протокола собрания, которое реально не проводилось, необоснованного отказа акционеру во внесении записи о нем в реестр, незаконного списания акций. Для результативной борьбы не только с внешними корпоративными конфликтами, но и с неопределенностью, которая снижает перспективы инвестирования, обществу необходимо ежегодно определять рыночную стоимость своих акций с привлечением независимого оценщика. Кроме прочих положительных моментов, это решило бы вопросы налогообложения наследования акций, поставило бы барьер на пути махинаций с ценами при выкупе и приобретении акционерными обществами собственных акций. Учитывая западный опыт, необходимо усиливать ответственность членов совета директоров и высших менеджеров компании за действия, наносящие ущерб акционерному обществу и его акционерам. Важным направлением в обеспечении экономической безопасности корпорации является виктимологическая профилактика криминализации корпоративных конфликтов. Эффективность данной работы во многом зависит от активности менеджмента компании и собственников бизнеса, а также от наличия у них знаний и четкой стратегии по реализации соответствующих мер, направленных на снижение уровня виктимности. Прежде чем приступить к рассмотрению данных вопросов требуется сформулировать понятия викти-мологии и виктимности.
