Глава 2. Управление русской армией
Император Александр I Манифестом от 8 сентября 1802 г. установил новый порядок управления государственными делами через образованные министерства. Военная коллегия была оставлена без изменения под управлением вице-президента Военной коллегии генерала от инфантерии С.К. Вязмитинова, который стал носить звание министра военных сухопутных сил. Вместе с тем оставалась и военно-походная канцелярия Его Императорского Величества, которую возглавлял (с октября 1798 по 1808 г.) генерал-адъютант граф Х.А. Ливен. А с назначением в 1808 г. министром военных сухопутных сил графа Аракчеева военно-походная канцелярия Его Императорского Величества перешла в его полное подчинение.
В именном высочайшем указе 26 января 1808 г. на имя графа Аракчеева было сказано: «Уволить генерал-адъютанта графа Ливена от настоящей должности и дать Вам власть, приличную посту, Вами занимаемому, я поручаю в полное Ваше распоряжение военно-походную мою канцелярию». В том же году 24 июня царь повелел: «Во всех сношениях и переписках именовать министра военносухопутных сил короче — военным министром». Впоследствии с увеличением сил войск и приобретением опыта были расширены и обязанности высшей военной администрации.
В 1811 г. в стране состоялось общее учреждение министерств. По приказу Александра I от 28 февраля 1812 г. Военная коллегия была преобразована в Военное министерство, этим же приказом военно-походная канцелярия Его Императорского Величества упразднялась.
В 1812 г. на время отсутствия военного министра генерала Барклая-де-Толли именным высочайшим указом от 22 марта управление департаментами военного министерства было возложено на генерал-лейтенанта князя А.И. Горчакова, которому была дана особая инструкция. Он занимал эту должность до декабря 1815 г.
С окончанием войны 1812—1814 гг. управление всем военным департаментом приобрело новую организацию согласно утвержденному 12 декабря 1815 г. положению «Учреждение для управления большой действующей армией».
Начальнику главного штаба при Его Императорском Величестве был подчинен военный министр с предоставлением ему права руководить комиссариатским, провиантским, медицинским и артиллерийским департаментами.
На основании этого положения должность начальника Главного штаба Его Императорского Величества занимали князь П.М. Волконский (с 1815 по 1823 г.) и И.И. Дибич-Забалканский (с 1823 по 1828 г.), а должность военного министра с подчинением начальнику Главного штаба Его Императорского Величества занимали генерал от инфантерии граф П.П. Коновицын (с 12 декабря 1815 по 6 мая 1819 г.), генерал от инфантерии барон П.И. Меллер-Закомельский (с 6 мая 1819 по 14 марта 1823 г.), генерал от инфантерии граф А.И. Татищев в звании управляющего Военным министерством (с 14 марта 1823 по 26 августа 1827 г.)
Начало образования должностей по квартирмейстерской части относится ко времени царствования Петра I, создателя русской регулярной армии. В первый раз звания генерал-квартирмейстера и капитана над вожатыми упоминаются в штатах армии, утвержденных 19 февраля 1711 г. В Воинском уставе 1716 г. определены чины по квартирмейстерской части и их обязанности. По штатам 1720 г. полагалось в военное время иметь при полевой армии определенное число чинов с конкретными обязанностями. Чины эти не составляли постоянного состава, а избирались из генералов, штаб-и обер-офицеров строевых войск. Генеральный штаб как особый корпус офицеров, предназначенных для исполнения определенных обязанностей при войсках, впервые был создан в 1763 г. при императрице Екатерине Великой. В этом же году состав Генерального штаба был определен штатом (в 38 человек) и подчинен Военной коллегии. Обязанности офицеров этого органа были установлены тогда же. В мирное время большая часть офицеров состояла при Военной коллегии и занималась геодезическими и картографическими работами, остальные служили при войсках в качестве офи церов. В военное время их количество увеличивалось командированием лиц из числа состоявших при коллегии.
В 1773 г. Генеральный штаб был подвергнут новому преобразованию: количество офицеров квартирмейстерской части уменьшили, было установлено определять колонновожатыми в корпуса лиц унтер-офицерского звания; центральное управление квартирмейстерской частью было переименовано в департамент Генерального штаба.
Император Павел I при вступлении на престол упразднил департамент, а офицерский состав был распределен по войскам для строевой службы. В то же время при Павле I в Зимнем дворце была образована особая чертежная, вскоре переименованная в Собственное Его Величества депо-карт, в котором работы производили инженерные офицеры.
В 1796 г. Генеральный штаб был восстановлен и получил название Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, причем часть офицеров состояла при войсках, а часть занималась геодезическими и топографическими работами, составлением карт и планов.
С вступлением на престол Александр I обратил внимание на Свиту Его Императорского Величества. Он начал с того, что пожаловал Свите по квартирмейстерской части красивые мундиры с особым золотым шитьем. Это было начало выделения квартирмейстерского ведомства в отдельное и самостоятельное учреждение. Главная забота Александра I заключалась в том, чтобы это учреждение приносило ту пользу, которую оно должно приносить войскам.
Нужен был человек, который смог бы создать это учреждение, подобрать для него людей, подготовить их и организовать работу. Александр I назначил на эту должность П.К. Сухтелена, человека эрудированного и принадлежащего к числу ученых людей того времени. Он знал латинский, греческий, французский, немецкий, голландский и русский языки, обладал знаниями по военным, математическим наукам и истории. У него была одна из лучших библиотек в России, составленная из разных книг, рукописей, в том числе и по военной тематике, доступ к которой был открыт для всех. По решению Александра I с назначением Сухтелена управление квартирмейстерской частью разместилось в Михайловском замке, там же находилась и его квартира, чем подчеркивались важность этого управления и внимание к нему Александра I. Деятельность П.К. Сухтелена в должности генерал-квартирмейстера была в основном направлена на подбор и подготовку способных и образованных людей и создание из них хороших съемщиков, картографов и колонновожатых.
Сухтелен энергично и основательно включился в новую деятельность. Ему удалось к 1805 г., к первому столкновению России с Францией, подготовить достаточное количество офицеров квартирмейстерской части, так что армия России была ими в основном обеспечена.
Нужно учитывать то, что конкретная численность Свиты по квартирмейстерской части не была определена, она уточнялась по мере необходимости. В то время в ней состояли 5 генералов, 44 штаб-офицера, 66 обер-офицеров и 60 нижних чинов.
Большое внимание Сухтелен уделял съемкам и подготовке к созданию карт. К 1805 г. уже имелись большие хорошие карты, и шла активная работа по составлению 100-листовой карты. Эта работа была закончена к концу 1805 г. и высоко оценена Александром I.
После участия русских войск в войне 1805 г. Александр I хорошо понимал, что в будущем война с наполеоновской Францией неизбежна, был озабочен этим и принимал меры к переустройству войск и подготовкой к войне. Он приказал Сухтелену произвести съемки западной и юго-западной части России. На это была выделена большая по тем временам сумма — 172 тыс. рублей, которая постоянно возрастала. На этих съемках перебывало более 450 человек — съемщиков-офицеров квартирмейстерской части. Их командировки длились месяцами, а то и годами. Жили и работали они далеко не в комфортабельных условиях.
Естественно, задачи уточнялись в связи с изменениями политической и военной обстановки. Так, например, весной 1809 г. офицеры квартирмейстерской службы были командированы в западные пограничные области России. На них была возложена задача осмотреть местность, дороги, деревни и определить их пригодность для размещения и развертывания войск. Этот материал был крайне необходим для составления дислокационных и маршрутных карт, которых тогда не было. Военный министр граф Аракчеев по указанию Александра I выделил на это большие деньги и сам лично поставил задачу квартирмейстерской службе. Она была не из легких: офицерам нужно было преодолеть более 25 300 верст и подготовить необходимый съемочный материал. Эта задача была выполнена. Свита по квартирмейстерской части занималась изучением опыта войн, принимала участие в выработке предложений по организации войск и их применению. Так, к началу кампании 1806—1807 гг. русская армия была разделена на дивизии, каждая из которых имела в своем составе 6—8 полков пехоты, по 3 полка кавалерии, артиллерию и казаков. Дивизии были объединены в корпуса, а корпуса — в армии.
После войны 1806—1807 гг. и заключения Тильзитского мира было обращено должное внимание на устройство штабов. Для изучения опыта штабной службы за образец взяли французское военное управление. Александр I направил во Францию генерал-адъютанта князя П.М. Волконского. Он пробыл за границей два года и собрал интересные и крайне необходимые сведения, составил обстоятельное описание французских военных учреждений и методов их работы. Эта информация изучалась, обобщалась, из нее делали выводы. Полезное и нужное применялось, по возможности внедрялось в систему управления русскими войсками. Полезность внедрения в какой-то мере была проверена на практике во время войны со Швецией в 1808—1809 гг. В этой войне боевой и штабной опыт приобрели многие офицеры и генералы, в числе которых был и князь Багратион.
Надо сказать, что сведения, собранные князем Болконскими, имели большое значение и оказали влияние на русское военное законодательство 1811 и 1812 гг. Они сказались и на службе Свиты по квартирмейстерской части. Участие Сухтелена в войне 1809 г. в должности квартирмейстера было последним. Александр I назначил его чрезвычайным послом в Швецию. Его обязанности были возложены на генерал-майора М.Е. Вистицкого. Во главе военного ведомства в то время стоял граф Аракчеев. В 1810 г. произошла смена военного руководства. Александр I назначил военным министром генерала Барклая-де-Толли, а 23 мая того же года управление квартирмейстерской частью перешло к генерал-адъютанту князю Волконскому. Это был хорошо подготовленный в военном отношении человек. Действительную службу он начал с 15 лет в Семеновском полку в должности полкового адъютанта. Шефом этого полка был великий князь Александр Павлович. Они ежедневно встречались по службе, подружились, и Александр взял его к себе адъютантом. В день коронации Александр пожаловал Волконскому, которому тогда было 26 лет, чин генерал-майора и звание генерал-адъютанта. Волконский был человеком педантичным, аккуратным и исключительно работоспособным. Он имел пятилетний опыт службы в военно-походной канцелярии, принимал участие в боевых действиях в 1805 г. в качестве дежурного генерала при корпусе Буксгевдена, а затем при корпусе Кутузова.
В ходе Аустерлицкого сражения Кутузов писал в своем донесении Александру I: «Волконский показал достоинства. Он не только отличился храбростью, благоразумием, но и хладнокровием». За отличие в Аустерлицком сражении Волконский был награжден орденом Св. Георгия 3-й степени.
Свою деятельность в новой должности Волконский начал с организации управления и штатов квартирмейстерской части, которые были утверждены Александром I в ноябре 1810 г. Они предусматривали канцелярию управляющего квартирмейстерской частью. В нее входили четыре отделения: текущих дел, топографическое, маршрутное, казначейско-архивное.
Впервые с 10 декабря 1810 г. была установлена отдача приказов по квартирмейстерской части. Эти приказы рассылали старшие начальники по квартирмейстерской части при войсках. Был выделен отдельный дом для размещения этого учреждения, создана своя библиотека, коллекция карт и съемочных инструментов. В 1821 г. была организована механическая мастерская по изготовлению съемочных приборов.
Создав центральное управление квартирмейстерской частью, Волконский занялся определением обязанностей как самого управления, так и офицеров в мирное и военное время. Было составлено и утверждено «Руководство к отправлению службы чиновников Генерального штаба», которое было отпечатано и отправлено в войска. Оно служило постоянным пособием Генеральному штабу и штабам войск.
До 1812 г. в России действовал устав Петра I, в который периодически вносились небольшие уточнения. В 1812 г. возникла необходимость создания нового органа для руководства войсками и нового документа, определяющего его деятельность, который вошел в историю как «Учреждение для управления большой действую щей армией». Общие положения для этого документа были выработаны по указанию Александра I комиссией под председательством военного министра Барклая-де-Толли, членами комиссии были назначены генерал-лейтенант Опперман, генерал-адъютанты князья Волконский и Сен-При, генерал-майоры Кутайсов, Пален и Канкрин, действительный статский советник Магницкий и полковник Перский. Редакционная работа была возложена на особую группу под председательством Магницкого. «Учреждение...» определяло устройство управления армией и деятельность должностных лиц и органов, его составляющих.
Устанавливалось, что командование армией, если Государь Император не изволит начальствовать ею лично, вверялось главнокомандующему, который «представляет лицо Императора и облекается властью Его Величества». В отношении ведения военных действий главнокомандующий должен руководствоваться данным ему планом главных военных операций. Органом главнокомандующего по управлению армией служил главный полевой штаб армии. Кроме того, при главнокомандующем полагалась канцелярия. Главный полевой штаб состоял из четырех частей, которые назывались главными отделениями: начальника главного штаба армии, полевого артиллерийского управления, полевого инженерного управления и интендантского управления. Этими частями руководили начальник главного полевого штаба армии, начальники артиллерии инженеров армии и генерал-интендант, которые, по идее «Учреждения...», все непосредственно подчинялись главнокомандующему.
Начальник Главного штаба как ближайший помощник главнокомандующего получал преобладающее значение. Были определены права начальника Главного штаба передавать начальникам всех частей управления армиями указания главнокомандующего, его право вступать в командование армией в случае болезни или смерти главнокомандующего. Все управления, включая артиллерийскую, инженерную и интендантскую части, назывались Главным полевым штабом армии, что давало право носящему звание начальника Главного штаба армии быть начальником всего Главного полевого штаба в совокупности, а не одной лишь его части.
В 1812 г. Александр I утвердил «Учреждение для управления большой действующей армией». В создании этого документа са мое активное участие принимал князь Волконский, и поэтому все, что касается квартирмейстерской части, было разработано полно и точно. В «Учреждении...» впервые устанавливается должность начальника полевого штаба и неоднократно упоминается понятие «генеральный штаб». В нем также указывались обязанности квартирмейстерской службы в Генеральном штабе и в армии. Эти обязанности включали в себя приготовление к военным операциям, приведение их в действие, а также все меры по соблюдению военной тайны. Были созданы штабы корпусов и дивизий и определены их задачи и обязанности, которые были, по сути, схожи с обязанностями армейского штаба.
Александр I приказал приравнять офицеров квартирмейстерской части к офицерам и чинам кадетских корпусов и упорядочить прохождение ими службы. Было также принято решение о создании учебного заведения по подготовке колонновожатых и создании программ обучения для них.
Число обучающихся не должно было превышать 60 человек. К началу 1812 г. квартирмейстерская часть была полностью укомплектована и имела в своем составе 172 человека, в том числе 10 генералов, 58 штаб-офицеров и 99 обер-офицеров. К середине 1812 г. эта численность была увеличена еще на 52 человека. Всеми этими делами занимался князь Волконский.
Начальнику Главного полевого штаба непосредственно подчинялись генерал-квартирмейстер и дежурный генерал с их управлениями. К сфере деятельности первого относились все распоряжения, касавшиеся военных операций; на дежурного генерала было возложено заведывание делами по личному составу армий, по строевой, обозной, военно-политической, а также военно-судной части, по заведованию постами, военными дорогами и госпиталями.
Генерал-интендант занимался снабжением армии продовольствием, жалованьем, вещами, аптечными припасами, лошадьми и подводами. Для облегчения снабжения армии ему подчинялись губернии и области, объявленные на военном положении, которые должны были поставлять все необходимое для армии . С переходом за границу он управлял занятыми неприятельскими областями на правах генерал-губернатора. При нем состояла небольшая канцелярия. Ему были подчинены два больших полевых управления — провиантское и комиссариатское. Довольствие армии производилось преимущественно за счет средств страны, извлекаемых военными требованиями (реквизициями), а при истощении этих средств — подвозом из империи. Покупки и подряды допускались только как исключение.
Начальники артиллерии и инженеров занимались войсковыми частями соответствующих родов оружия, парками и пр.
Наконец, канцелярия главнокомандующего, руководимая директором, занималась перепиской самого главнокомандующего: представлениями государю и военному министру, другим министрам, делопроизводством по представлениям, приходящим к главнокомандующему от начальников Главного штаба, артиллерии и инженеров и от генерал-интенданта.
Дежурному генералу, кроме его управления (дежурства армии), подчинялись полевой генерал-аудитор, генерал-гевальдигер (начальник военной полиции), комендант главной квартиры, гене-рал-вагенмейстер (начальник войсковых обозов), директор военных сообщений, директор госпиталей, полевой генерал-штаб-док-тор, полевой почт-директор, полевой обер-священник и конвой Главной квартиры.
Из особенностей устройства полевого управления по «Учреждению...» 1812 г. выделяются следующие. Главнокомандующему дается «полная самостоятельность в выборе средств к достижению Высочайше ему указанных целей: ни о каких военных советах в армии нет речи, и главнокомандующий не обязан испрашивать Высочайшее соизволение на разные мероприятия». Степень же его власти характеризуется словами, что он облечен «властью Его Величества».
Указывалось, что все специальные органы, приданные войскам, всегда находятся в двойном подчинении — как строевому, так и специальному начальству.
Все штабы в армии, «составляя одно общее управление», должны были находиться в беспрерывном между собой общении, получая от своего специального начальства «руководство о том действии, в котором все действия чиновников Генерального штаба должны быть постоянно направляемы. Зависимость их от сих начальников состоит в исполнении всех их приказаний; но буде бы дано им было приказание, с порядком и правилами несогласное, то они обязаны, исполнив его, донести о том своему начальству (штаб ному) благовременно и за исполнение исполняемого приказания не ответствуют».
Точно так и все артиллерийские, инженерные, провиантсткие и комиссариатские чины в армии подчинялись начальникам артиллерии и инженеров и генерал-интенданту, которые следили за их деятельностью, имели право удалять их от должностей и т.п.
Дивизионные квартирмейстеры были подчинены корпусным обер-квартирмейстерам, которые подчинялись генерал-квартир-мейстеру армии; точно так же старший адъютант в дивизии — дежурному штаб-офицеру (в корпусе), а этот последний — дежурному генералу армии. В «Учреждении...» слово «чиновник» употребляется в том же смысле, как слово «чин», под ним подразумеваются как офицеры, так и собственно чиновники.
В пехоте и кавалерии не устанавливалось и не имелось общих начальников всех родов оружия — части этих войск состояли в полном подчинении командирам соответствующих корпусов и отрядов.
Двойственность подчинения всех чинов специальных ведомств оказалась плохой для дела. Она вызывала недоразумения, столкновения, переписку; строевые начальники в этих состоявших при них чинах имели не прямых подчиненных, не органы для исполнения своих намерений, а лишь представителей посторонних ведомств, с которыми они должны были переговариваться, которые, даже если они желали, не могли исполнить приказания строевого начальника без разрешения своего специального начальства и т.п.
Недостатком «Учреждения...» было отсутствие резкого разграничения круга деятельности отдельных лиц и управлений, неопределенным было положение директора канцелярии при главнокомандующем, который по закону должен был лишь вести его личную переписку, но, являясь всегда близким и доверенным лицом главнокомандующего, имел сильнейшее влияние на дела, особенно хозяйственные, восходившие к главнокомандующему от ге-нерал-интенданта и от начальников артиллерии и инженеров.
Кроме того, «Учреждение...» в одной статье предусматривало возможность деления большой действующей армии на частные армии, оговаривая, что в таком случае мера власти командующих этими армиями назначается каждый раз в указах при их определении.
Или, например, дежурный генерал был главным начальником госпиталей. А между тем личный состав чинов хозяйственного разряда госпиталей подчинялся полевому комиссариатскому управлению. Военные дороги учреждались на совещании начальника Главного штаба с генерал-квартирмейстером и генерал-интендан-том, а исполнение их утверждалось главнокомандующим; управление военной дорогой в хозяйственном отношении принадлежало генерал-интенданту, а в отношении устройства станций, их исправности и порядка движения — дежурному генералу.
На практике это положение «Учреждения...» не применялось, так как в течение войны 1812 г. и в последующем над армиями начальствовали главнокомандующие. Были отдельные корпуса, командирам которых была предоставлена почти вся власть главнокомандующего. Император Александр I в начале Отечественной войны сохранял за собой общее начальствование над действующими против французов армиями и их главнокомандующими (Барклай-де-Толли, Багратионом, Тормасовым, Чичаговым), а потом передал его графу Кутузову, оставаясь начальствующими над всеми войсками России.
22 июля 1812 г. Александр I возвратился из Москвы в Петербург. Здесь он получил доклады и письма из армии Барклая-де-Толли от Багратиона с жалобами и упреками на Барклая. Императору Александру были известны причины этих упреков. Он знал достоинства Барклая-де-Толли, был уверен в его преданности и знал, что действия наших войск были необходимостью, вытекающей из его замысла борьбы с Наполеоном. Однако не подлежало сомнению и то, что успех в войне возможен только тогда, когда полководец пользуется неограниченным доверием войск. Только при этой доверительной связи между командующим и вверенными ему войсками он может направлять общие усилия к достижению поставленной ему задачи и цели и может оправдать возложенные на него обязанности.
У Александра I возникла мысль о необходимости назначения нового главнокомандующего с подчинением ему всех русских армий, участвовавших в борьбе с Наполеоном. Александр поручил обсуждение вопроса о выборе кандидата на пост главнокомандующего всеми армиями комитету, составленному из бывшего своего наставника, председателя Государственного совета генерал-фельдмаршала графа Салтыкова, главнокомандующего в Санкт-Петербурге генерала от инфантерии Вязмитинова, генералов графа Аракчеева и Балашова и действительных тайных советников князя Лопухина и графа Кочубея. Комитет собрался в доме графа Салтыкова и приступил к обсуждению порученного ему вопроса. В начале заседания граф Аракчеев прочел полученные на имя Его Императорского Величества рапорты от главнокомандующих армиями — военного министра Барклая-де-Толли, затем комитету были представлены частные письма князя Багратиона, графа Сен-При и других генералов.
Из донесения Барклая-де-Толли вытекала безнадежность в успехе разрозненно действующих русских сил против огромных сил Наполеона, критика в адрес Багратиона, который, по мнению военного министра, должен был, действуя решительно, отвлечь часть неприятельских войск, воюющих (как полагал Барклай) против 1-й Западной армии. Князь Багратион со своей стороны, не зная полного замысла Александра I, по которому действовал Барклай, настаивал на необходимости перехода обеих западных армий к наступательным действиям и жаловался на военного министра, который, как выражался Багратион, «требуя его мнений, в действиях не согласуется оным».
Разномыслие главнокомандующих можно проследить из их частных писем. Например, князь Багратион, извещая графа Аракчеева о положении дел, выражался со всей резкостью о пагубных последствиях, которые, по его мнению, могли привести к дальнейшему отступлению. Багратион писал: «Вся армия просила меня гласно, чтобы я всеми командовал, но я на это им ничего не отвечал, ибо воля на то Государя моего». «Признаюсь Вам откровенно, — продолжал он в том же письме, — сколько мне было приятно сойтись с первою армией, столько же и прискорбно, ибо продовольствие для меня весьма плохое. Когда один шел, тогда все имел». В другом письме говорилось: «Ради Бога, пошлите меня куда угодно, хоть полком командовать, в Молдавию или на Кавказ, а здесь быть не могу; вся главная квартира немцами наполнена, так что русскому жить невозможно и толку никакого нет. Воля Ваша или увольте меня, хоть отдохнуть на месяц».
Читателю самому судить о докладах и письмах Барклая и Багратиона. Но необходимо пояснить, что Барклай был военным министром, командовал большой 120-тысячной армией и уже был с ней в сражениях с Наполеоном. А Багратион командовал
35-тысячной армией и в сражениях с Наполеоном к тому времени не участвовал. Откуда же у него такие амбиции, переходящие в каприз?
После изучения всех официальных бумаг и частных писем, объясняющих положение дела, комитет единогласно признал, «что не деятельность в военных операциях происходила оттого, что не было над всеми действующими армиями положительной единогласной власти, и сколь в настоящее время невыгодно такое раздробление власти, столь, напротив того, необходимо общее оной соединение». По мнению комитета, «истина сего основывалась как на положении обстоятельств вообще, так и на том, что по действию разных армий на значительном пространстве они обязаны всегда соглашать свои действия и действия одна с другою». Комитет пришел к выводу, что нужно «назначить надо всеми действующими армиями одного общего главнокомандующего».
Главнокомандующий 1-й Западной армией, являясь вместе с тем и военным министром, имел распорядительное влияние на действия прочих главнокомандующих, старших в чине, что, может быть, стесняло его распоряжения, и потому комитет утвердительно полагал, что звание военного министра, соединенное с начальством над армией, производило неудобства в достижении желаемой цели.
Затем комитет приступил к рассмотрению кандидатур для назначения общего главнокомандующего. Члены комитета полагали, что кандидатом должен быть человек, известный опытностью в военном искусстве, с отличным дарованием, общим доверием и на старшинстве службы. Рассматривались кандидатуры Беннигсена, Багратиона, Тормасова и даже давно уже бывшего в отставке Палена. Но пришли к выводу, что ни один из них не соответствовал определенным для выбора условиям. Наконец, когда было произнесено имя Кутузова, все члены комитета единогласно одобрили его кандидатуру и постановили просить Александра I вверить командование армиями Кутузову, предоставить ему одному власть, определенную положением о большой действующей армии, к тому же предписать начальникам губернских ополчений доносить ему об успехах вооружений и о местах, где уже собраны земские силы.
Вместе с тем предлагалось «предоставить полное управление военным /министерством управляющему департаментом генераллейтенанту князю Горчакову». Ему же предлагалось поручить командовать (вместо Кутузова) Санкт-Петербургским ополчением, «тем более что в составе его ополчения находились и регулярные войска».
Кутузов отвечал всем требованиям, определенным комитетом при выборе главнокомандующего. Он был известен в России и армии, имел старшинство по службе над всеми главнокомандующими наших армий, наконец, имя Кутузова, природного русского, было русское, что в Отечественную войну 1812 г. имело большое значение.
Избрав Кутузова, комитет доложил свое мнение Александру I, который заранее предвидел, кто будет выбран, и за несколько дней перед этим событием почтил маститого военачальника изъявлением личной своей благосклонности, возведя его 29 июля 1812 г. в княжеское достоинство с титулом «Светлейшего». А затем 8 августа 1812 г. царь вызвал его к себе и объявил о назначении главнокомандующим всеми действующими армиями и ополчением.
В последние годы войны против Наполеона главнокомандующие по проведению военных операций подчинялись князю Шварценбергу — общему главнокомандующему союзных армий. Однако армия России подчинялась Александру I. Таким образом, роль и значение частных армий, как их понимали составители «Учреждения...», не получила дальнейшего развития. Даже при формировании в феврале 1813 г. в тылу действующих войск резервной армии ее начальнику князю Лобанову-Ростовскому было присвоено звание и права главнокомандующего за некоторыми исключениями.
Как уже говорилось, 11 декабря 1812 г. с прибытием в войска Александра I была образована его Главная квартира. Начальникам штаба Главной квартиры был назначен князь Волконский, генерал-квартирмейстером — генерал-майор Толль, дежурным генералом квартирмейстерской части — полковник Сулявин. Этот состав штаба Главной квартиры Александра I оставался на время войны 1813-1814 гг.
В эти годы служба Главной квартиры и ее штаба усложнялась тем, что Александр I, не приняв на себя главное командование союзными войсками, тем не менее сохранил за собой руководящее влияние на их действия. Столкновения политических, государ ственных, военных интересов и личные взгляды союзных государей, разнородный состав их армий осложняли ход военных действий. Все затруднения, а иногда и недоразумения приходилось улаживать начальнику штаба при Главной квартире Александра I князю Волконскому.
На основании опыта войн с Наполеоном 12 декабря 1815 г. из штаба Главной квартиры и квартирмейстерской части по указанию Александра I был образован Главный штаб Его Императорского Величества, первым начальником которого был назначен князь Волконский.
По окончании войны против Наполеона Александр I именным указом от 12 декабря 1815 г. повелел сохранить управление армиями, образованное для войны, и на мирное время. При этом были внесены небольшие уточнения.
В этом указе Александр I подчеркнул: «Трехлетний опыт благополучно оконченной последней войны, в продолжение коей лично присутствовал Я при войсках, явил ощутительную пользу изданного в 1812 г. “Учреждения об управлении большой действующей армией”. Находя необходимым сохранить тот же порядок и в мирное время по управлению всем вообще военным департаментом, признал Я за полезное дать оному новое устройство, примененное в главных основаниях к оному учреждению»[1].
ГЛАВА 3
