СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ЗНАЧИМОСТЬ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ОТНОШЕНИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ

Быкасова Л. В.

Оценку социокультурной значимости благотворительной деятельности можно встретить у многих авторов, например, в работах А. Ю. Горчевой [1], В. Л. Прохорова [2], А. Л. Свердловой [3] и др. Все они в большинстве своем положительны.

Одни видят значение благотворительности в содействии нуждающимся людям, решении общественных проблем, усовершенствовании условий общественной жизни. При этом основой существования благотворительной деятельности является наличие актуальных социальных проблем и выражение деятельного сочувствия и участия в их решении.

Другие значение благотворительности видят в содействии сохранению произведений культуры для потомков, в «кросс-генерационной культурной коммуникации». Музеи Сибири, созданные благодаря усилиям филантропов XIX - начала XX в., существуют и в настоящее время. Они способствуют приобщению современного общества к духовнокультурным ценностям прошлого. Благодаря материальным вложениям меценатов многие историко-культурные объекты сохранены для потомков. В данном случае благотворительность выступает как средство социальной памяти.

Третьи считают, что благотворительность способствует формированию социального сознания людей, их ценностных ориентаций, готовности к восприятию инноваций в различных сферах жизни общества. В. Л. Прохоров рассматривает благотворительность как моральную норму, содержащую любовь к ближнему и терпимость, которая приобретает большую общечеловеческую ценность и социальную значимость.

Вместе с тем, в силу малоизученности, оценки деятельности сибирских филантропов в отношении историко-культурного наследия более редки. В российской и сибирской историографии масштаб и статус благотворительной деятельности пока не стали предметом обстоятельного историко-культурологического исследования.

Историко-культурологический дискурс деятельности сибирских благотворителей позволяет выделить два главных момента, определяющих значимость филантропии. Это благотворительность как средство социальной памяти и благотворительность как традиция.

Память - это одна из форм прошлого, в которой оно дано человеку в настоящем. «Пришло время освободить феномен памяти от психологического уравнивания со способностями и понять, что она представляет существенную черту исторического бытия человека», - писал Х.-Г. Гада-мер [4]. Такая память могла существовать и существовала как совокупность предметов (в письменной и печатной форме, в форме деятельности людей, и, наконец, в форме результатов их деятельности в прошлом, по которым настоящее сохраняет накопленное прошлое). Память в виде субъективной способности подвержена исчезновению, если она не подхвачена другими индивидами или не передана действиями индивида предметам. В субъективной форме прошлое превращается в прошедшее и исчезает, если это не обычай или мораль.

Методологической основой понимания благотворительности как социальной памяти может стать теория социальных эстафет, или социальных куматоидов, М. А. Розова. Опираясь на тезис М. А. Розова, что «культура в конечном итоге живет и передается от поколения к поколению на уровне постоянного воспроизведения непосредственных образцов поведения» [5], можно:

• 1. Воссоздать картину реальных социокультурных направлений и форм благотворительности.
• 2. Преодолеть устоявшееся мнение, что отдельно взятый факт филантропии является образцом. Им ои становится только в контексте множества образцов, как-то с ним связанных.

В этом плане благотворительность можно охарактеризовать восходящим к античности понятием «алетея», где греческий корень «лет» - забвение, «а» - частица отрицания, в совокупности они означают благотворительность как нечто запомненное, не забытое. Благотворительность - носительница памяти за-бытия, т. е. забытой истины. Благотворительность сокрыта в большей части своей сущности. Она противоречивый носитель социальной памяти: она лишь чуть-чуть приоткрывает тайны бытия, являясь одновременно и способом их сокрытия.

Не менее важное значение для понимания социокультурной значимости феномена благотворительности в отношении историко-культурного наследия имеет подход, изложенный В. В. Аверьяновым в статье «Традиция как преемственность и служение» [6]. Он подчеркивает, что смысл категории «традиция» предполагает, что человек, наследующий нечто от своих предшественников, делает это сознательно. То есть ему должно быть понятно, в чем состоит его наследство, что это и есть имеющиеся в наличии блага, именно то, что ему досталось, - не больше и не меньше этого. «Казалось бы, точно так же должно обстоять дело и с наследованием, когда речь идет о народе, государстве, духовной общности людей, - пишет В. В. Аверьянов. - Однако идея наследования на этом уровне решительно усложняется - здесь особенно очевидно обнаруживается тот факт, что наследование еще не есть традиция, поскольку оно представляет собой получение, присвоение и освоение имеющегося наследия вне зависимости от результата этого освоения, который может быть и отрицательным» [7].

Традиция - это положительное преемство. Смысл традиции сводится к сохранению наследства, к соблюдению необходимых мер, чтобы наследство не утратило тех устойчивых свойств, которые обусловливают его предназначение.

Сказанное о традиции и наследовании с полным правом относится и к благотворительности. К сожалению, исследуя традиции благотворительности, часто ограничиваются констатацией фактов филантропии, не вникая в механизм действия этих традиций.

Была ли деятельность благотворителей Западной Сибири осознанной? Можно ли рассматривать ее как «положительное преемство», т. е. традицию? Безусловно - да.

Проблема в другом: а не нарушился ли тот определенный порядок наследования, не исчезло ли в исторических перипетиях то особое состояние, которое предполагает наличие положительного воспреемника, без которого благотворительность как традиция невозможна? И что нужно предпринять, чтобы этот порядок - традицию - благотворительность возродить? «Положительная преемственность» - это и есть главный смысл благотворительности как традиции. Сказанное означает, что благотворительная деятельность - это нечто бесконечно большее, чем это было принято и продолжают считать.

С одной стороны, благотворительность как традиция выполняет в культуре функцию инстинкта самосохранения, выступая как принцип и способность сопротивляемости разрушениям, разложению и смерти. Она направлена на поддержание определенного и всегда конкретного, а не абстрактного, жизненного порядка.

Это тем более важно для России, которую отличает постоянно воссоздаваемая неустойчивость, нестабильность общественной системы, несбалансированность социальных предметов и культурных значений, а потому и их непредсказуемость.

С другой стороны, благотворительность как традиция - это не только процесс, в котором имеет место возобновление старого, но и процесс, ориентированный на порождение нового. Это процесс, связывающий благотворителей с их потомками, собирающий социум воедино вопреки иерархичности общества и способствующий его устойчивости.

Итак, благотворительность как традиция - это форма социокультурного наследования, организованная таким образом, чтобы обеспечить адекватное возобновление вложенного в нее содержания.

Конечно, трактовка благотворительности как традиции в огромной степени зависит от того ее смысла, на котором акцентируется внимание.

Но задача этой традиции - воспроизводить не сам смысл, а человека как носителя смысла, его «передавателя», «получателя» и «хранителя». Благотворительность, даже если она направлена на строительство храма, уповает не на помощь свыше, но заботится о тех, кто будет о ней, как о традиции (образце, норме), заботиться в земном, человеческом, социальном плане. Вклад благотворителей в музейное дело значим не только как само человеческое отношение к вещам и предметам, но и как хранение образа жизни, деятельности, поведения.

Понимаем ли мы свою зависимость от благотворительности - традиции и то возможное будущее, которое она нам предначертывает? Думается, что здесь мы еще на начальном этапе. Об этом говорит государственная программа благотворительности и те робкие изменения, проблески благотворительности, которые демонстрирует жизнь современного российского общества. Здесь мало объявить 2006 год годом благотворительности. Мало воссоздать максимальное количество исторических фактов благотворительной деятельности прошлого.

Важно открыть культуроемкость этого феномена как способность создавать в обществе здоровую атмосферу и обеспечивать контакт (диалог) поколений.

Исследовав проблему благотворительности, мы пришли к заключению о том, что она выходит за рамки традиционного исторического исследования. Благотворительность, на наш взгляд, является не только фактом истории вообще и истории культуры, в частности, но и социокультурным явлением. Данный феномен сохраняет свою значимость в статусе фактора культуры современного общества.

Литература

• 1. Горчева А. Ю. Нищенство и благотворительность в России: Российский журнал как источник сведений о социальных приоритетах общества. - М., 1999.
• 2. Прохоров В. Л. Российское предпринимательское благотворение: неизвестные страницы (XIX - начало XX в.). - М., 1998.
• 3. Свердлова А. Л. Меценатство в России как социальное явление // Социс. -
• 1999, -№7.-С. 134-137.
• 4. Гадамер X. Г. Истина и метод. - М., 1988. - С. 57.
• 5. Розов М. А. Что такое теория социальных эстафет. На теневой стороне // Материалы к истории семинара М. А. Розова по эпистемологии и философии науки в Новосибирском академгородке. - Новосибирск, 2004. - С. 168.
• 6. Аверьянов В. В. Традиция как преемственность и служение // Человек. -
• 2000. - № 2.
• 7. Там же. - С. 38.