Стратегии и методы
Стратегии, о которых пойдет речь, — это базовые принципы психотерапии, которых придерживаются разные школы и теоретические направления. Каждая из этих стратегий осуществляется в рамках особых терапевтических отношений, превращая их в уникальные межличностные отношения, которые можно легко отличить от других видов близких отношений. Мы уже упоминали об этих стратегиях во второй главе:
- 1) формирование терапевтических отношений;
- 2) преобразование или изменение смысла;
- 3) получение новых знаний;
- 4) расширение круга понятий для придания смысла происходящему.
Я считаю эти стратегии основными для любой терапевтической практики, которая именуется психотерапией. Все они помогают людям изменить свои сознательные установки, стиль жизни, а также привычные действия и образ мыслей. Эти стратегии применяются наряду с использованием различных методов и подходов индивидуальной терапии, терапии семейных пар, семейной и групповой психотерапии. При обсуждении этих стратегий с позиции юнгианской психотерапии семейных пар я попытаюсь описать некоторые характерные черты каждой из них, а затем расскажу о методах, которые мы применяем в рамках конкретной стратегии. Метод — это особая интервенция; наблюдать и описывать ее намного легче, чем саму стратегию. Некоторые из активных методов позаимствованы нами из психодрамы, методы интерпретации разработаны на основе юнгианской психологии, а поведенческие техники взяты из бихевиоральной терапии. Мы пришли к выводу, что в работе с семейными парами такое сочетание активных и интерпретативных интервенций обладает особой эффективностью.
Формирование терапевтических отношений
Терапевтические отношения — это поле межличностного взаимодействия, в котором осуществляется терапия.
С нашей точки зрения, эта область отношений характеризуется прежде всего наличием базового доверия и раппорта между участниками. В индивидуальной терапии раппорт, который часто называют позитивным переносом или терапевтическим альянсом, устанавливается на длительное время. Пока раппорт не установлен, поле терапевтического взаимодействия обычно включает, по выражению Уильяма Гудхарта, «восстанавливающие личину» аспекты отношений[1]. Оба субъекта взаимодействия укрываются за свой публичный образ, свою личину: поведение терапевта становится поведением «профессионала», а клиент начинает вести себя как «обычный человек», «страдалец» или кто-либо еще. До установления раппорта невозможно достичь значимых результатов в работе по налаживанию взаимодействия и сотрудничества.
В терапии семейных пар раппорт между супругами уже установлен, хотя в самом начале терапии он может быть и нарушен. Тревога и стресс, возникающие во время терапевтической сессии, будут способствовать восстановлению раппорта между партнерами, а также их эмоциональному сближению (пока они не приняли твердое решение расстаться). Именно это сближение становится основой для дальнейшего восстановления отношений клиентской пары. Между терапевтами существует свой раппорт, и отношения между ними формируются вне терапевтических отношений с клиентской парой.
Чтобы упрочить свой авторитет и убедить клиентов в своей компетентности, терапевты должны четко представлять, что им следует делать при проведении сессии. И хотя они могут вступить во временный раппорт с одним из клиентов или с обоими сразу, в ходе сессии, как правило, терапевты выступают на профессиональном уровне: как эксперты и специалисты. Управление терапевтическим процессом при работе с семьей и семейной парой требует от терапевта совсем иных действий, нежели при установлении раппорта с клиентом в процессе индивидуальной терапии. Некоторые считают эту роль
консультанта-организатора менее привлекательной и более хлопотной, чем другие роли. Так как отношения в клиентской паре уже сформированы и с трудом поддаются внешнему воздействию, котерапевтам приходится использовать различные методы для достижения заметного результата. Изложенную ниже технику, которую мы в самых разных вариациях используем для нагнетания давления в терапевтическом поле в ходе сессии, мы назвали эмпатическим интервью. Эмпатическое интервью Выберите наиболее острую или актуальную тему (например, отсутствие доверия в финансовых вопросах) и проведите интервью с наиболее склонным к аффекту партнером. Такое интервью будет более успешным, если терапевт и клиент одного пола. Котерапевт и второй партнер отодвигают свои стулья и, не произнося ни слова, наблюдают за интервью. Это интервью должно проходить в соответствии с основными правилами эмпатического понимания: Укрепите раппорт между терапевтом и клиентом, создав обоюдное ощущение взаимности (т.е. мы оба «понимаем» возникшую ситуацию так-то и так-то). Привнесите в раппорт определенное психологическое давление для более глубокого исследования трудной темы. Способствуйте максимальному пониманию темы, пересматривая ее значение в свете новых символических или межличностных проявлений. Например, попробуйте объяснить отчуждение как способ самоутверждения человека, испытывающего гнев. Рефлексивно слушайте и реагируйте для того, чтобы усилить аффективные переживания клиента. Если возможно, интегрируйте архетип как таковой (жестикуляционный), архетипический комплекс (скрытый смысл) и проявленную личностную реальность. Такого рода восстановление различных смысловых уровней должно быть конгруэнтно переживанию клиента. По окончании интервью (обычно оно занимает 10-15 минут) котерапевт спрашивает партнера, не принимавшего участия в диалоге: «Что вы чувствовали, наблюдая за происходящим?» Информация, полученная в ходе интервью, должна помочь наблюдающему супругу в большей степени проявлять эмпатию и сочувствие к своему партнеру. Более того, она может открыть дополнительные возможности для исследования выявленного комплекса на разных эмоциональных уровнях. (Эмоционально заряженная тема будет обязательно связана с комплексом.) Эмпатическое слушание и исследовательские реакции терапевтов повышают их способность аффективно воздействовать на взаимоотношения клиентов, создавать напряжение при выполнении поставленных задач и управлять терапевтическим процессом. Проявляя объективную эмпатию, терапевты сочувственно воспринимают проблемы клиентской пары, а также их позиции за рамками очерченных проблем. Терапия семейных пар в большей степени, чем индивидуальная терапия, требует от терапевта выполнения функций эксперта, а потому вызывает констелляцию родительского комплекса или комплекса бога. Эмпатические техники помогают терапевту почувствовать свое единение с клиентом и просто со всем человеческим. Эмпатия, проявляемая терапевтами, вызывает у клиентской пары ощущение комфорта и понимания их проблем. Сочетание эмпатии и объективности особенно важно при управлении полем взаимодействия клиентской пары, так как в процессе работы клиенты получают от терапевтов много указаний. Это могут быть прямые указания клиентам — где им следует сесть, когда и какие действия предпринять, как смотреть друг на друга, как разговаривать между собой и какие задания выполнить после окончания сессии. В таких указаниях обычно отсутствуют советы. Указания терапевтов больше сконцентрированы на создании такой обстановки (как внутри сессии, так и вне ее), которая способствовала бы личностному развитию обоих партнеров. С другой стороны, совет терапевта может быть необходим, если кому-то из клиентов угрожает опасность или насилие,— например, кто-то из клиентов представляет угрозу для себя или других зависящих от него людей. Мы можем посоветовать нашим клиентам, что делать при возникновении конфликтной ситуации с ребенком, как справиться с вредной зависимостью (например, вступить в общество анонимных алкоголиков) или как удержаться от агрессивной враждебности. Но мы не даем никаких советов, если нашим клиентам или их отношениям не грозит никакая опасность. Регулирование терапевтических отношений сконцентрировано, главным образом, на создании подходящей обстановки и вовлечении клиентов и их комплексов в поле межличностного взаимодействия. Регулирование терапевтических отношений подразумевает также создание безопасной обстановки для общения клиентов — терапевты сообщают супругам, что те могут вполне довериться друг другу в период шестимесячного терапевтического воздействия. Если терапия срабатывает, то базовое доверие между супругами восстанавливается, их отношения становятся жизнеспособными, и на завершающей встрече после шестимесячной терапии мы обнаруживаем, что партнеры продолжают сохранять возникшее между ними доверие. Преобразование или изменение смысла Стратегия по преобразованию смысла предполагает проработку сознательных и бессознательных парадигм и установок клиентской пары, которые выявляются в процессе терапии. Это помогает каждому из супругов изменить его ожидания, предположения, проекции и фантазии в отношении партнера, чтобы супруги могли общаться более эффективно, чем «обычные люди». Говоря на языке юнгианской психологии, мы помогаем им различить архетипическую и личностную реальность, а затем помогаем им заявить свои права на последнюю. В идеале каждый из партнеров получает возможность распознать внутреннюю диалектику этих реальностей для осознания смысла, чтобы для него и для нее был открыт прямой доступ как к личностным реакциям, так и к архетипическим представлениям. Если базовое доверие между супругами нарушено, они обычно проецируют друг на друга содержание архетипических комплексов, ограничивая при этом проявление личностных реакций в межличностных отношениях. Не имея возможности видеть и ощущать в другом человеке личность с ее индивидуальной идентичностью и персональной ответственностью за жизнь, партнеры воспринимают друг друга как «бога» и «богиню». Нести на себе проекцию героя или ведьмы для человека крайне обременительно, ибо такая проекция истощает личностную идентичность. Впоследствии, когда проекция интериоризиру-ется, она становится частью идентичности и препятствует процессу индивидуации. Различая архетипическую и личностную реальность и устанавливая внутреннюю диалектическую связь между ними, каждый человек обретает способность продолжать свое развитие. В частности, это означает, что каждый человек принимает на себя большую ответственность (сначала воспринимаемую как «бремя») за свое собственное развитие. В отношении супружеской пары эта диалектика означает, что каждый из партнеров может побудить или поощрить развитие другого, теперь уже точно зная, что у того есть выбор следовать или не следовать этому побуждению. Например, если женщина привычно проецирует свой анимус на мужа, то маловероятно, что у нее возрастет ощущение своей собственной значимости и она будет поддерживать мужа в его индивидуальном развитии. Обычно мы видим, что анимус женщины, проецируемый на партнера, включает элементы отцовского комплекса и материнского анимуса. Эти бессознательные элементы зачастую не соответствуют реальным способностям и мотивациям мужа или, по крайней мере, его индивидуальному стилю жизни. Естественно, что существуют некие «крючки», за которые в начальной стадии «цепляются» эти проекции, но обычно такой «крючок» является частью поведенческого репертуара мужа. Приведем характерный пример. Одна из моих клиенток предполагала, что ее муж, имеющий блестящее образование, должен получать много денег, и в первые годы брака бессознательно ожидала, что ее супружеская жизнь будет хорошо обеспечена: женщина привыкла к достатку в родительской семье, где отец хорошо зарабатывал. После свадьбы молодожены вели «жизнь хиппи», и у женщины никак не проявлялось неосознанное влечение к богатству. Но спустя несколько лет, в течение которых муж занимался интересной, но низкооплачиваемой работой, его жена стала заставлять его зарабатывать больше. Хотя мужчине также хотелось зарабатывать больше, его желание не шло ни в какое сравнение с аппетитами супруги. Научившись отделять свой отцовский комплекс от личности мужа, женщина смогла решить, хочется ли ей самой зарабатывать дополнительные деньги, чтобы вести столь привлекательный для нее образ жизни. Отделение и последующая интеграция комплексов анимы и анимуса дает каждому из партнеров больше индивидуальной свободы. Анализируя свое поведение, они должны убедиться в существовании личностных изменений, которые указывают на интеграцию этих комплексов. Как правило, мужчина проецирует комплекс анимы на жену, бессознательно ожидая, что супруга будет соответствовать его фантазиям об «абсолютно доступной» женщине. Он либо считает, что жена может отвечать его буйным эмоциональным фантазиям, и тогда приходит в ярость оттого, что она «держится от него на расстоянии», либо решает, что она просто «не может быть доступной», и выбирает для своих проекций другую женщину. Кроме того, зачастую он убежден в том, что эмоции его жены «слишком бурные и невыносимые». Она «слишком эмоциональна»: слишком депрессивна, слишком раздражительна или слишком обидчива и поэтому7 не способна принять его поддержку7 и его сочувствие. На самом деле мужчина не считает нужным проявлять участие к жене, полагая, что она сама должна позаботиться и о себе, и об окружающих. Интегрировав свою аниму, мужчина будет вовлечен в эмоциональную атмосферу своей семьи и постепенно станет понимать, что имеют в виду окружающие, когда хотят от него проявления эмоциональной близости. Интеграция анимы отражается в поведении мужчины: он проявляет эмоциональную отзывчивость на терапевтических сессиях (отличается от перегруженности «настроениями анимы») и берет на себя ответственность за воспитание детей. Одна из наиболее полезных техник для стимуляции разделения и последующей интеграции комплексов анимуса и анимы — метод психодраматической интервенции, который называется дублированием. Дублирование Терапевты действуют в качестве альтер-эго каждого из партнеров клиентской пары. Взаимное расположение участ ников может быть произвольным, но обычно дублирующий терапевт бывает одного пола с дублируемым клиентом. Стулья расставляют таким образом, чтобы терапевты, выступающие в роли альтер-эго, находились вне поля зрения клиента. Самой эффективной считается позиция, когда дублер находится за левым плечом дублируемого клиента. Клиенты обращены лицом друг к другу. Один из котерапевтов дает следующие инструкции: «Мы хотим помочь вам и сделать все возможное, чтобы ваше общение стало более открытым и доверительным. Каждый из нас, терапевтов, будет высказывать вслух те переживания, которые вы скрываете и не можете выразить. Мы будем говорить от вашего имени. Выступая от твоего имени, Ларри, я буду говорить то, что, как я считаю, ты чувствуешь или думаешь, но не можешь или не хочешь сказать. Слушай, что я говорю, и, если я буду в чем-то ие прав, исправь сказанное мною сам или просто скажи об этом. Если я буду точен, тогда дай возможность Луизе ответить, словно это было сказано не мной, а тобой. Так же будем поступать и дальше. Я бы хотел, чтобы ты своими словами продолжил недосказанное мною, если чувствуешь, что я говорю правильно. Если же у нас возникнет какая-то проблема, ты можешь посоветоваться со мной. В данном случае моя роль в чем-то похожа на альтер-эго, или внутренний голос, но вместе с тем я твой партнер и мы можем советоваться, если это будет необходимо. Моя коллега будет играть такую же роль для Луизы. Все ли вам понятно?» Дайте возможность клиентской паре вступить в диалог. При первом заметном проявлении комплекса терапевты поясняют вслух его скрытый психологический смысл. Пояснение терапевта должно быть изложено понятными для клиента словами и, как правило, относиться к чувствам. Например, один из клиентов говорит: «Может быть, проведем выходные вместе? Уедем куда-нибудь вдвоем — и снова будет, как прежде?» Терапевт говорит: «Мне хочется быть с рядом с тобой и ощущать твою любовь». Терапевт прямо выражает вслух скрытые эмоции клиентов. В зависимости от стадии терапевтического процесса терапевт может выразить и более глубокие чувства: боль, гнев, депрессивную подавленность, отчаяние или радость, любовь, удовлетворение и удовольствие. Так как терапевты больше, чем клиентская пара, осведомлены о том, какое значение имеют роли быка, ведьмы и героя при проявлении негативного материнского комплекса, они должны заглядывать «далеко вперед» клиентской пары в понимании происходящего. По окончании такого дублирования, которое обычно продолжается 15-20 минут, терапевты вместе с клиентской парой усаживаются в круг и обсуждают то, что происходило при их непосредственном участии. Дублирование требует обязательного применения техники интерпретаций. Мы обнаружили, что нередуктивная интерпретация (архетипические смыслы) обычно приносит больше пользы, чем редуктивная интерпретация (отношения в родительской семье). Нередуктивиые интерпретации, в которых используются сюжеты и символические образы из мифов, сказок и легенд, позволяют нам увидеть смысл происходящего, не обвиняя никого из партнеров. Говоря о смысле роли ведьмы или героя, мы говорим скорее о типичных близких связях взрослых людей, а не о специфическом воздействии родительского воспитания в раннем детстве. Так как супруги часто вступают в конфликты из-за влияния родительских семей, мы можем назвать эти конфликты типичными или просто ожидаемыми явлениями в жизни любого человека. Мы должны видеть различие между эмоциональной реальностью чувств, порожденных внутренним состоянием и рациональной реальностью, ответственной за совершение выбора и логическое мышление. Отмечая важность умения слышать и понимать эмоциональную и рациональную составляющую общения, мы обсуждаем личную ответственность каждого из партнеров за его отыгрывание эмоциональной составляющей отношений. Предъявляя к окружающим невыполнимые требования, основанные на наших фантазиях и идеалах, мы не сможем создать с ними удовлетворительные отношения. Наши идеалы и фантазии станут более осознанными и понятными для нас, если мы сами возьмемся претворять их в жизнь. Применяя такие нередуктивиые интерпретации, мы фокусируемся на актуальных сознательных установках и выбираем иллюстрации из того, что происходит в терапевтическом кабинете. Например, один из наших клиентов испытал приступ гнева, когда я дублировала его жену. Он раздраженно заявил, что «я растревожила его и разбередила его чувства», потому что его жена никогда не говорила с ним таким образом. Я ответила, что его гнев напрасен, потому что, как вижу, он боится взять на себя ответственность за боль своей жены. Я также сказала о том, что, отыгрывая роль быка, он будет пугать других людей и отталкивать их от себя. Я предположила также, что после таких взрывов гнева, который произошел сейчас, наверно он испытывает чувства страха и одиночества и видит, что все окружающие от него отвернулись. Вспышка гнева, произошедшая на сеансе терапии, не была очень сильной, но я восприняла эту вспышку как потенциальную внутреннюю энергию, которую мужчина может использовать для достижения привлекательных, но пока не достигнутых им целей. Я сказала, что мой клиент, безусловно, является сильной личностью и способен доминировать; он мог бы использовать эту сил}7 в других ситуациях, но должен осознать ее и необходимость ее применения. Редуктивная интерпретация, объясняющая поведение человека влиянием его семьи или социального окружения, несомненно, полезна, когда под воздействием каких-то поступков или настроения возникает страх повторения прошлого. И часто вместо использования такой интерпретации мы просто пытаемся получить от клиентов информацию о том, что происходит между ними. Например, один из супругов может заявить другому: «То же самое происходит в семье твоих родителей» или безнадежно отмечает, что между его родителями всегда случаются точно такие же ссоры. Мы исследуем эту область отношений в родительской семье, объясняя жесты или символическое значение момента. Например, если один из партнеров говорит, что его мать всегда заболевала и ложилась в постель, когда дети сводили ее с ума, мы можем сказать: «Вот мы пригласили мать в комнату. Что вы хотите ей сказать?» Как правило, мы пытаемся освободить клиентов от влияния их прошлого двумя способами. Во-первых, мы объясняем, что их родители — люди другого поколения, не такие сознательные и такие свободные личности, как они. (Независимо от того, насколько это утверждение соответствует действительности, оно производит впечатление. Часто я цитирую известное высказывание Джорджа Сантьяны: «Тот, кто не читает историю, вынужден ее повторять»,— и говорю своим клиентам, что мы учимся «читать историю», чтобы больше не делать ошибок.) Во-вторых, мы объясняем разницу между буквальным пониманием ситуации, произошедшей в раннем детстве, и ее простым отыгрыванием. Мы поощряем проявление чувства юмора и воображения наших клиентов при обсуждении отношений в их родительских семьях. В большинстве случаев мы проводим различие между ощущаемой реальностью архетипических комплексов и личностной реальностью того, что «действительно произошло». Интериоризированные отцовский и материнский комплексы, несмотря на их возможное сходство и даже совпадение с отдельными индивидуальными родительскими чертами, ни в коем случае нельзя отождествлять с образами конкретных людей. Повседневные тревоги и проблемы, связанные с проявлением родительских комплексов, следует отделять от поведения реальных родителей. Одним клиентам полезно обратиться с вопросами к своим родителям и получить от них всю необходимую информацию, чтобы отделить комплексы от образов конкретных людей. Для других клиентов такое обращение либо невозможно, либо порождает еще большую путаницу. Нам как юнгианским терапевтам важно помочь людям разграничивать эти две реальности, а не затушевывать сходство и различие между комплексами и людьми. Представители многих подходов к семейной терапии поощряют исследование схем отношений в расширенных семьях, существующих на данный момент, не проводя необходимого различия между родительскими комплексами и конкретными людьми, которые исполняют родительские роли. Комплексы — это совокупность образов, чувств, эмоциональных переживаний и привычных действий, кристаллизующихся вокруг архетипических образов. Комплекс формируется на основе отношений не с одним-двумя, а со многими людьми. Хотя на женщину действительно может серьезно повлиять депрессия родной матери и потеря собственной мотивации, она будет находить то же самое и у многих других женщин, и у себя самой, если в среднем возрасте она обременена комплексом слабой и депрессивной матери. Разговор с родной матерью не устранит проекцию на мать этого комплекса. Выявление комплекса посредством индивидуальной терапии и исследования отношений женщины с окружающими людьми поможет ей понять его значение и избавиться от проекций на значимых для нее людей. Применяя редуктивные интерпретации, мы должны проявлять бдительность и, говоря о родителях «внутри нас», не связывать их с реальными родителями — например «с отцом, который живет в северной части Ныо-Иорка». Прояснив это различие между родительскими комплексами и реальными родителями, мы сможем лучше понимать наблюдаемые нами различия — между реальными женщиной или мужчиной и образами ведьмы или героя. Преобразование или изменение смысла в терапии семейных пар, таким образом, связано прежде всего с отделением архетипических комплексов матери, отца, анимуса и анимы от реальной личности. Проведение различий между эмоциональными состояниями или бессознательными мотивациями, требующими и побуждающими, и реальной личностью, целеустремленной и ответственной, должно позволить партнерам свободно использовать и то, и другое. Признание значимости обоих этих реальностей подрывает героическую установку, ориентированную на рациональный способ решения проблем и максимальный контроль за своими эмоциями, но подрывает и уверенность ведьмы в том, что человеком всегда управляют подавляющие его и не подконтрольные ему эмоции и с ними ничего нельзя поделать. Получение новых знаний Стратегия обучения новому свойственна всем формам терапии и даже самому социальному ритуалу терапии. Так как терапия представляет собой уникальное межличностное общение, участвуя в этом процессе, все мы обучаемся новым способам жизни. Даже отвечая на реплики терапевта, клиент получает новое знание: терапевт говорит: «Приходите и обсуждайте со мной самые откровенные темы, но при этом ведите себя так, словно вы занимаетесь бизнесом: вовремя приходите, вовремя уходите и оплачивайте мою работу». Такое обезличенное поведение в сочетании с откровенным разговором приводит к новому знанию. Обучение особому языку терапии (а каждая разновидность терапии имеет свой язык) для большинства клиентов — это также получение новых знаний. С точки зрения терапевта, однако, продуманная стратегия получения новых знаний подразумевает тщательное планирование задач, решение которых улучшает навыки и умения клиента, помогающие преодолевать личностные и межличностные проблемы, возникающие в его жизни. Как правило, в терапии семейных пар мы применяем три техники, которые относятся к стратегии получения новых знаний. Эти техники включают: домашнее задание, видеозапись и терапевтическое интервью. Домашнее задание. Обычно терапевт дает домашнее задание ближе к завершению сессии, но вообще-то может его дать в любое удобное для него время. Эффективное домашнее задание должно полностью соответствовать осознанному желанию клиента изменить какую-то сторону своей жизни. Не следует давать такие задания, которые могут запутать клиента или вызвать у него противоречивые чувства при попытке осознать смысл поставленной перед ним задачи. Этот подход к выполнению домашнего задания не является парадоксальным, хотя само задание может содержать скрытые парадоксы. Мы часто просим своих клиентов составить график совместного проведения свободного времени. На первый взгляд, это очень просто — ведь клиенты обратились с запросом о восстановлении близких отношений, и это задание соответствует их запросу. Но «планирование времени» — это нечто парадоксальное, ибо мы просим клиентов сделать то, от чего они чаще всего стараются уклониться — от составления всяких планов. Если клиенты готовы выполнить это задание, оно сблизит их и поможет супругам найти время для общения и без этого формального графика. В худшем случае клиенты, будучи добросовестными людьми, составят это формальное расписание, несмотря на неприятие наших «родительских» наставлений. Но каким бы способом они ни выполняли домашнее задание, все равно выигрывает терапия. Домашнее задание по планированию совместного общения оказывается трудным не только для большинства семейных пар среднего возраста, но и, наверно, для подавляющего большинства семейных людей. Мы объясняем клиентам: чтобы отношения сохранялись и развивались, о них нужно заботиться. С некоторой долей юмора мы описываем им современную супружескую жизнь и характерное для нее противоречие между влюбленностью и браком: большинство из нас прикладывает огромные усилия, чтобы найти подходящего партнера для близости и душевного комфорта, т.е. для того, что, по нашему мнению, является неотъемлемой частью супружеских отношений, и после того, как мы находим такого человека, мы так организуем домашнее хозяйство, что большую часть времени проводим порознь. Получается, что мы ищем спутника жизни специально для того, чтобы потерять с ним контакт. Планирование совместного времяпровождения у большинства пар сводится к тому, чтобы «побездельничать и заняться сексом». Для некоторых пар это время утреннего пробуждения, проведенное в постели, когда они имеют возможность восстановить свой физический контакт. Другие пары используют это время, чтобы вместе сделать что-то новое. Мы подчеркиваем, что партнерам в это время важно ощущать себя «сексуальными» и «полными энергии». Выбор и приобретение новой одежды, занятие сексом в необычных местах и ощущение собственной привлекательности — это далеко не все идеи, связанные с выполнением этого задания. Другие домашние задания варьируют в зависимости от стадии терапевтического процесса и заявленных партнерами проблем. Они могут включать выполнение родительских и домашних обязанностей, развитие индивидуальных познавательных интересов, ограничение занятости на работе и т. д. В частности, мы обращаем особое внимание на те навыки и умения, которые развиваются в процессе воспитания детей, и на необходимость приобретения новых знаний для выполнения обязательств, взятых на себя человеком. Домашнее задание должно быть направлено прежде всего па изменение поведения и сформулировано максимально ясно и конкретно. Например, терапевт)' не следует говорить: «Поработайте над проблемами общения, которые были выявлены на сессии». Лучше дать совет в такой форме: «Каждый раз, когда Луиза хлопает дверью, закрываясь у себя в комнате, Ларри должен сказать себе: «Ей больно, и она зовет меня к себе в спальню», — а затем вести себя так, словно получил от жены приглашение, и оно совпало с его желанием». При подготовке домашнего задания для конкретной супружеской пары большую роль играет творческое воображение терапевтов. Следуйте своей интуиции. Интересная и полезная идея скорее всего придет вам в голову во время сессии, а не в ее конце, когда вам уже просто необходимо что-то придумать. Перед тем как давать домашнее задание, терапевты обычно советуются между собой, чтобы каждый из них поделился теми мыслями, которые возникли во время сессии. Выполняя домашнее задание, клиенты получают новые знания, осознавая себя участниками терапевтического процесса. Предоставление партнерам возможности видеть архетипическую и личностную размерности поля их взаимодействия — это надежный способ получения новых знаний. Особенно полезно делать видеозаписи некоторых эпизодов терапевтической сессии и позже просматривать их вместе с клиентами. Видеозапись. Сделайте видеозапись всей терапевтической сессии или ее части. Выберите небольшой (10 минут) эпизод, который иллюстрирует наиболее значимый аспект проявления комплекса или проекции анимы или анимуса. Заранее просмотрите видеозапись, готовясь к анализу этого эпизода вместе с клиентской парой. Перед совместным просмотром видеозаписи подготовьте клиентов, объяснив им, что сначала они будут ощущать неловкость, видя себя на экране. (Некоторые люди испытывают тревогу и смущение, видя себя на экране телевизора.) Попросите клиентов во время просмотра вспомнить возникшие на сессии мысли и чувства. Скажите им о том, что они могут останавливать просмотр каждый раз, когда им захочется обсудить что-то из увиденного или услышанного. Просматривая видеозапись, делайте остановки, если хотите поделиться с клиентами своими мыслями или предположениями, связанными с каким-то символическим значением, жестом или любым другим аспектом межличностного взаимодействия, который остался неосознанным, но имеет важ ное значение в контексте вашей работы с семейной парой. Смысл некоторых жестов можно выразить вербально или образно, и тогда не замеченные ранее чувства раскроются и приобретут новое звучание. Всякий раз, останавливая видеозапись, спрашивайте каждого из партнеров, что он думал, чувствовал или же пытался выразить во время сессии. Раскрывайте символические значения, когда это уместно, с помощью мифологических или сказочных персонажей, чтобы помочь клиентской паре осознать иррациональную сторону их внешних проявлений. По окончании просмотра вы можете обсудить любой момент видеозаписи. Например, вы можете сказать: «Луиза, вы каждый раз, обращаясь к Ларри, отводили свой взгляд. У меня создается впечатление, что все эти 10 минут вы были чем-то напуганы. Что вы можете сказать па этот счет?» Несколько раз мы записывали самих себя во время сессий с семейными парами и считаем, что и такая видеозапись полезна для нашего собственного обучения. Она позволяет нам увидеть себя со стороны и оценить свою способность анализировать межличностные отношения. Использование видеозаписи может быть полезным для обучения новым способам общения. Примеры неэмпатических реакций и проецирования человеком своих мыслей и чувств могут быть наглядно противопоставлены эмпатическим реакциям. Мы часто обучаем клиентов тем коммуникативным навыкам, которые преподаем будущим консультантам. Например, мы учим каждого партнера говорить только от своего имени, не приписывая каких-то чувств другому. Приписывание своего собственного ощущения другому может выглядеть, например, так: «Наверное, ты сходишь от меня с ума». Более эмпатичное личное высказывание должно прозвучать следующим образом: «Я очень смущен и удивлен: неужели ты действительно сходишь от меня с ума?». Еще один коммуникативный навык, который обычно помогает людям отделить себя от своих комплексов, состоит в том, что в ответ на открытое выражение гнева и агрессии следует не защищаться, а высказать свое мнение по поводу причины этого гнева. Когда Ларри кричит на Луизу: «Сегодня ты ведешь себя, как настоящая стерва, и все, что я говорю, тебе безразлично», — Луиза может ответить следующим образом: «Другими словами, я не отреагировала на все то, что ты сказал. Меня очень раздражает, что ты употребляешь такие резкие выражения». Если же Луиза просто отражает слова Ларри и следует своим собственным ощущениям, то она проецирует на него свои собственные действия, отвечая, например, так: «Ты заставляешь меня сходить с ума». Мы стараемся объяснить нашим клиентам, что нельзя говорить о том, что другие заставляют их что-то чувствовать или во что-то верить. Такое перекладывание ответственности ведет к смешению комплекса и личности. Другие люди не могут заставить нас чувствовать тем или иным образом; это мы сами реагируем на них под влиянием своих комплексов или предубеждений. (Например, рассерженный иностранец, выкрикивая на улице непристойности, не вызовет раздражения у проходящих мимо людей. Они будут обходить его или смеяться, так как он не задевает их чувств и не вызывает у них никаких эмоций.) Мы совсем не безразличны к эмоциям других людей; мы просто преломляем ту или иную внешнюю стимуляцию сквозь наши внутренние установки и предубеждения. Обучение эмпатической передаче чувств (отделению наших собственных реакций от межличностного контекста) особенно полезно для прояснения запутанных отношений между людьми. Использование видеозаписи в процессе «воспоминания» является естественным инструментом обучения новым способам реагирования. Еще один путь получения новых знаний — имитация общения терапевтической пары. Поэтому мы проводим терапевтические интервью несколько раз в течение каждой сессии. Обычно одно интервью мы проводим в начале сессии, затем вовлекаем клиентскую пару в терапевтическую деятельность, а перед окончанием сессии снова проводим интервью. (Эта процедура уже была описана вкратце как часть первичной консультативной встречи.) Терапевтическое интервью. Терапевты сидят на стульях клиентов или же просто стоят лицом друг к другу, загораживая собой клиентов. Терапевты обсуждают свои наблюдения относительно разных способов коммуникации, в том числе иррациональных, проявления комплексов и индивидуальных действий клиентов. При этом они используют обычный разговорный язык (без специального психологического жаргона) и приводят примеры, иллюстрирующие сказанное. Терапевты используют эмпатические реакции и высказывания о чувствах и «сверяют» между собой точность своих наблюдений за реакциями партнера. Они моделируют эмпатическое общение. Кроме того, используя ролевую игру, терапевты могут сыграть роль клиентской пары. По окончании интервью (которое обычно длится 3-5 минут) терапевты садятся в круг вместе с обоими супругами и, используя те же приемы общения, обсуждают с клиентами их впечатления о том, что они услышали. Такая форма «внутрисессионного» анализа позволяет получить информацию как на рациональном, так и на символическом уровне. Процесс терапевтического интервью направлен на отделение архетипического материала от личностного. Сама форма интервью позволяет показать клиентам возможные формы сотрудничества даже при наличии разных мнений. Как правило, клиенты хорошо воспринимают такую терапевтическую интервенцию, которая привносит в их отношения юмор и снимает напряжение, особенно когда мы сами играем роли клиентов. Основное назначение стратегии получения новых знаний в терапии семейных пар заключается в том, что психотерапевты вместе с клиентами работают над развитием новых умений, навыков, способов и возможностей межличностного общения. Расширение круга понятий для придания смысла происходящему Эта стратегия, как и получение новых знаний, реализуется в основном через приобретение нового опыта в процессе терапии. Проще говоря, эта стратегия включает в себя расширение активного словаря клиентов и употребление ими такого языка, который способствовал бы большей ясности и образности выражений. Для расширения словарного запаса клиентов в терапии обычно используются такие известные приемы, как интерпретация и рефрейминг. Цель интерпретации — придание нового значения прежним ощущениям или переживаниям, или проникновение прежнего значения в то, которое только что возникло. Рефрейминг придает иной смысловой оттенок событию, о котором говорит клиент, — например, мы можем говорить о невротическом отыгрывании ребенка в классе как о его настойчивом стремлении выразить боль, связанную с конфликтной обстановкой в семье. Интерпретация и рефрейминг помогают клиенту осознать те его переживания или психические состояния, которые раньше были ему не понятны. Когда клиент узнает о том, как интерпретировать свои переживания, он понимает, что ни одно из них не является однозначным; напротив, он приобретает способность разными способами описывать и определять свои переживания. Таким образом, человек обретает возможность оценивать какое-либо событие как с личностной, так и с архетипической точки зрения. Как правило, в работе с семейными парами мы применяем два метода, которые помогают клиентам расширить свой словарный запас и посмотреть на события по-новому. Это заимствованная из психодрамы техника обмен ролями и ее разновидность — смена позиций. Обмен ролями. Партнеров клиентской пары просят поменяться ролями и обсудить эмоционально заряженную тему. Каждого из них просят войти в образ другого, т.е. «вести себя, чувствовать и говорить» так, как ведет себя, чувствует и говорит супруг или супруга. Клиентам дается немного времени, чтобы максимально войти в соответствующий образ: принять характерную позу, как-то изменить одежду и т. п. При этом каждый из них должен говорить на языке своего партнера, т.е. использовать его выражения и жесты. Далее, поменявшись ролями, клиенты в течение 10-15 минут ведут диалог. По ходу диалога терапевты могут дублировать партнеров. По окончании беседы все участники садятся в круг и обсуждают го, что увидели и услышали. Вспоминая о том, что они думали и чувствовали в роли другого, клиенты с помощью терапевта обращают внимание на изменения в установках или взглядах, возникшие при подражании языку и позам своего партнера. Такой же обмен ролями могут провести между собой и терапевты, играя роль другого. Обмен взглядами и мнениями приводит к инсайту на иррациональном уровне и к языковой коррекции эмоциональных реакций. Кроме того, у терапевтов появляется хорошая возможность оценить, насколько точно каждый из партнеров воспринимает и понимает другого. Мы убедились в том, что женщина способна войти в роль мужчины, но мужу редко удается вжиться в роль своей жены. Тот факт, что один партнер не может полностью почувствовать и понять другого, — это очень важная информация для клиентов. На более поздних стадиях терапии мы иногда применяем технику смены позиций. В этом случае клиентская пара на время становится парой терапевтов, а терапевты становятся клиентами. Это упражнение проводится как ролевая игра, при которой терапевты имитируют поведение клиентов и наоборот. Смена позиций. Терапевты садятся на место клиентов, принимая их типичные позы. Каждый из терапевтов играет роль клиента одного с ним пола. Клиенты занимают место терапевтов и также принимают их типичные позы. Терапевты обсуждают эмоционально заряженную тему так, словно они являются клиентской парой, используя жесты и особенности речи каждого из супругов. Клиенты пытаются дублировать терапевтов и задавать вопросы, интерпретируя происходящее. Клиентам дается задание вести себя так, как, по их мнению, ведут себя терапевты. Обычно подобная беседа редко продолжается более 5 минут, так каку клиентов, которым приходится затрагивать разные аспекты межличностного общения, возникает ощущение тревоги. Когда клиенты уже «сдаются», беседа прекращается, терапевты вместе с супружеской парой садятся вкруг и начинают обсуждение. Обычно при такой смене позиций у клиентов появляется возможность воспринимать смысл происходящего на разных уровнях. Более простым вариантом подобной техники является ролевая игра, когда терапевты выступают в роли клиентов, а клиенты просто наблюдают за происходящим. В процессе обмена ролями и смены позиций у терапевтов появляется возможность соприкоснуться с материалом, связанным как с комплексами, так и с индивидуальным осознанием происходящего каждым из партнеров. Взгляд под иным углом на сферу значений и смыслов дает возможность лучше понять все три психических реальности: собственно архетипическую (жестикуляция), архе-типически-комплексную (предполагаемая символика) и личностную (повествование). Расширение перспективы и словарного запаса для обозначения смысла происходящего зачастую приводит к появлению нового «релятивизма» в восприятии человеком межличностных отношений. Приняв точку зрения своего партнера, люди меньше склонны обвинять его в собственной неудовлетворенности. Когда эти методы срабатывают, клиенты начинают придавать большую ценность той информации, которую несут слова, позы и жесты каждого человека. Иногда такая терапевтическая интервенция не дает хороших результатов и только нервирует клиентов. Если супружеская пара проявляет смущение или беспокойство, слушая объяснение терапевта о том, какие действия им предстоит выполнить, лучше всего, если терапевты сами покажут, как их надо выполнять. Возможно, после такой демонстрации клиенты успокоятся и почувствуют желание выполнить задание. Если же они отказываются принять участие в выполнении задания, то, наверно, это упражнение лучше выполнить самим терапевтам. Обмен ролями и проигрывание ролей — это сложная процедура, требующая высокого уровня интеграции и проявления эмпатии. Если клиенты находятся в кризисе или чрезвычайно взволнованы, эти методы, естественно, не следует применять. Расширение перспективы и словарного запаса клиента для осмысления новых значений — это стратегия, которая непосредственно воздействует на его осознанную позицию. Упражнения, открывающие новое видение проблемы и ситуации в целом, побуждают клиентов изменить свои устоявшиеся взгляды и пересмотреть их с точки зрения нового опыта.
