На пути к нормализации взаимоотношений проалкогольной культуры и безалкогольной субкультуры в современной России
Роспуск Советского Союза в конце 1991 года, казалось бы, поставил точку в противоборстве проалкогольной культуры и безалкогольной субкультуры.
Телеэкраны заполнили наспех сколоченные сериалы, где самые положительные герои по поводу и без повода употребляли алкогольные изделия.
Площади и улицы крупных городов заполнили пивные фестивали и праздники пива.
Ларьки со спиртным и табачными изделиями подобрались ко многим учебным заведениям и учреждениям культуры.
Видные политики, деятели шоу-бизнеса, спортсмены замелькали на рекламных и пропагадистских акциях питейного капитала.
В провинции стали появляться «музеи водки», о желании открыть подобное учреждение культуры заявил и мэр столицы Ю.М.Лужков.[1]
Однако в самые нетрезвые годы триумф алкогольной культуры был неполным: «Вместе с небывало широким питейным ассортиментом в стране утверждались и новые традиции застолья. В начале 90-х годов компания McDonald’s достигла колоссального успеха в России. Туда ходили (порой ходят и сейчас) семьями; взрослые люди назначали деловые встречи и романтические свидания». Успех компании McDonald’s был тем поучительнее, что она не торговала алкогольными изделиями.
Противоборство в духовной сфере продолжилось.
Сохранилась недобрая традиция проалкогольной и прокурительной реинтерпретации мировой культуры. Ее жертвой стали:
Брейгель (С. 487);[2] ваганты (С. 497); Катулл (С. 486-487), Микеланджело (С. 484), Петрарка (С. 357-359), Поджо Браччолини (С. 484), Сенека (С. 9, 256-260) Сократ (С. 9, 118-119) Эффективность пронаркотической деформации мировой культуры сказывается, например, в том, что лишь в 2012 году (!) в состав региональной трезвеннической субкультуры было включено радикальное антиалкогольное наследие одного из величайших художников эпохи Возрождения - Иеронима Босха Аналогичную судьбу испытали отечественные авторы и произведения материальной и духовной культуры: Б.Акунин (см. ниже) Б.В.Заходер (см. ниже) Н.М.Карамзин (см. выше) А.С.Пушкин (см. выше) «Слово о полку Игореве»
Ю.Семенов (см. выше)
М.Семенова (см. ниже);
Братья Стругацкие;
А.Т.Твардовский;
Л.Н.Толстой[3] Турий рог из Черной могилы (см. выше); П. И.Чайковский ;
A. П.Чехов;
B. Т.Шаламов (см. выше)
Добавленная алкогольно-курительная реальность хорошо отслеживается на уровне учебного процесса.
В нулевые годы вышла 100-томная «Библиотека отечественной классической художественной литературы». Издание имело солиднейший для книжной серии гриф: «Допущено Министерством образования Российской Федерации». И хотя издание в значительной мере пересекалось с былой провинциальной гордостью - огоньковскими сериями, многие педагоги пополнили свои библиотеки полудюжиной-десятком изданий, весьма удобных в работе. К сожалению небольшим по объему вышел том БОК «Русская поэзия второй половины XX века», включавший в себя персоны, дорогие автору данной монографии: В.В.Высоцкого, И.А.Бродского, Т.Ю.Кибирова... В книгу вошли как произведения поэтов, так и краткие биографические сведения о них. Благодаря тому в историю
российского ПКП вошел Александр Семенович Кушнер (родился в 1936 году).[4] Невозможно расчленить для анализа его удивительно цельное стихотворение: «Низкорослой рюмочки пузатой Помнят пальцы тяжесть и объем И вдали от скатерти измятой, Синеватым залитой вином. У нее такое утолщенье, Центр стеклянной тяжести внизу. Как люблю я пристальное зренье С ощущеньем точности в глазу! И еще тот призвук истеричный, Если палец съедет по стеклу! И еще тот хаос пограничный, Абажур, подтянутый к столу. Боже мой, какие там химеры За спиной склубились в темноте! И какие страшные примеры Нам молва приносит на хвосте! И нельзя сказать, что я любитель, Проводящий время в столбняке, А скорее, слушатель и зритель И вращатель рюмочки в руке. Убыстритель рюмочки, качатель, Рассмотритель блещущей — на свет, Замедлитель гибели, пытатель, Упредитель, сдерживатель бед».
Подлинно «голландского покроя мастерство и благодать» сквозит в каждом куплете этого стихотворения. Сосуд для потребления алкогольного изделия тестируется на цвет, на вес, на звук. Все это вместе со вкусом и запахом спиртного составляет полный комплект ощущений.
Нет ни малейшего основания предположить, что поэт «зациклен» на потреблении алкоголя, тем более, что стихотворение создавалось по заказу распространителей алкогольных изделий. Исключительно изящные стихотворения посвящены А.С.Кушнером воде («Вода в графине - чудо из чудес»), кефиру.[5] А замечательной «Сахарнице» посвящена целая, очень тонко написанная статья,
Рюмочный образ, презентующий видного современного поэта, вышел за рамки учебного издания, книги из серии БОК. Не секрет, что нерадивая часть школьников сводит процесс учебы к подготовке к ЕГЭ. Ответы на последний любезно предоставляет Интернет. Один из ответов по литературе посвящен творчеству А.С.Кушнера и его «рюмочке». В финале ответа емкость для алкогольного изделия приобретает вселенский смысл, ведь она - «единственная надежда, только за неё и можно уцепиться, чтобы попытаться укрыться от хаоса с его химерами».
Педагогический процесс добавлял, наращивал ПКП в обязательном порядке. Современную музыку потребляют на факультативной основе, но влияние ее весьма существенно. Свою миссию по развитию господствующей алкогольной культуры точно осознает петербургская группа «Тролль гнет ель»: «В России мы позиционируем направление нашей музыки, как "пивной фолк". Мы не призываем напиваться, а воспеваем хмельной напиток и культуру питья. А еще сравниваем нашу веселую жизнерадостную музыку с действием алкоголя. Даже на непьющих
людей она действует как два бокала пива: появляется легкость и желание потанцевать» [выделено нами - В.Л.].[6] Отмеченная в предыдущем исследовании форма развития ПКП через диски с фильмами пронаркотического содержания
Механизм развития ПКП воплощают два исключительно успешных литературных проекта постсоветской России, относящимся к исключительно популярным жанрам рубежа тысячелетий - фэнтези и детектив. При межжанровой трансформации тексты обоих проектов теряют антинаркотические элементы, но набирают образы пронаркотические.
В январе 2007 года на экраны страны вышел фильм «Волкодав», созданный по мотивам одноименного романа Марии Семеновой. Создатели фильма использовали проверенный механизм популяризации литературного памятника. К моменту выхода фильма было осуществлено переиздание с узнаваемыми главными героями на обложке. Под гарантированный спрос книга вышла большим тиражом и, соответственно, с приемлемой для массового читателя ценой. Круг читателей романа М.Семеновой существенно расширился, в частности, за счет студенчества и молодежи, однако во имя своеобразно понятой занимательности литературный прообраз фильма многое потерял по пути на экран. Оказались сокращенными однозначно антинаркотические идеи романа.
Главный отрицательный персонаж (боярин Лучезар, или Левый) периодически запирается на день-два, перед этим он бывает раздражителен и зол. А вот как относится к проблеме положительный герой: «Тогда Волкодав крепко заподозрил, что
Левый был приверженцем серых кристаллов, дарующих блаженство, дивные сны наяву ... и шаркающую походку после пробуждения. Он ещё в Самоцветных горах насмотрелся на любителей сладкой отравы. И знал, что она в конце концов творила с людьми».[7] И тогда, говоря по-современному, он стал собирать информацию «про боярина, который того гляди совсем станет рабом серого порошка, - а значит, и людей, его доставляющих...».
Серый порошок конкретно не назван, но совершенно ясно, что это - по нынешней классификации нелегальный наркотик. Роман отличает редкая для нашего времени моральная четкость. Положительный герой - осуждает потребление наркотика, отрицательный персонаж - раб серого порошка! А фильм начисто лишен этого антинаркотического пафоса.
Показательно, как в книге (в отличие от фильма) характеризуется алкоголь: «сам Волкодав был к выпивке равнодушен». А когда он на службе (он и двое его подчиненных -телохранители молодой княжны) - тем более. На пиру «Волкодав люто запретил братьям Лихим даже пиво. Не говоря уж о вине, от которого при ясной вроде бы голове почему-то отказывались ходить ноги. И о мёде, от которого при надежных ногах путались мысли и 629 заплетался язык».
Волкодав - единственный из рабов рудника, кому удалось вырваться на волю. В честь него узники сочинили гимн - «Песнь надежды». Текст можно внимательно изучить на страницах книги. В этой песне речь, кроме прочего, идет и об алкогольных изделиях, и это отличный методический материал для разговора о позитивной альтернативе:
«Нам в лица дышало морозною пылью,
И ветер холодный был слаще вина».[8] Обсуждение фильма и сравнение его с книгой представляет собой один из механизмов демонтажа ПКП. В настоящее время на прилавках книжных магазинов представлен целый цикл романов о Волкодаве и его спутниках, написанных как самой Марией Семеновой, так и ее творческими единомышленниками. Несколько раз по центральным телеканалам прошел сериал «Молодой Волкодав» (2007), созданный по роману М.Семеновой «Истовик-камень», он поведал зрителям о юных годах персонажа. Трудно найти в России человека, который бы не видел фильма «Турецкий гамбит», не слышал бы о его герое Эрасте Петровиче Фандорине, о книгах, из которых вышел наш сыщик, чуть не ставший отечественным Шерлоком Холмсом. Борис Акунин (настоящее имя - Григорий Чхартишвили; родился в 1956г.) - автор исключительно плодовитый; все его книги в пределах одного исследования проанализировать сложно, поэтому ограничимся «фандоринской» серией. Фандоринская серия была первой, она уже прочно осела в сознании россиян, установила цепь устойчивых ассоциаций, породила серию литературоведческих книг. И особенно важно, что часть фандоринской серии вышла на киноэкран и таким образом стала известной многим россиянам. Развитие ПКП в новейший период иллюстрируют две самых известных экранизации книг Б.Акунина: «Турецкий гамбит» и «Статский советник».
При переходе от книги к фильму осуществляется стандартный прием наращивания ПКП: его воплощают собой именные фляги с золотым вензелем.
Фляги дарит Зуров, пожалуй, самый красивый герой фильма (он куда привлекательнее, чем в книге: ему очень рад Фандорин (50.00), не говорит неприятных вещей о нем Соболев). В ответ на предложение румына Лукана подать шампанское он подает реплику: «Зачем? Я припас прелестный крепкий ром!» - и, глотнув его,
обаятельнейший Зуров аппетитно жмурится от удовольствия: «Ум-м-м» (начало сцены 1.03.01). Фляги вновь всплывают при расследовании смерти Зурова и Казанзаки. Шеф жандармов спрашивает Варвару: «Вы что, пьете водку?». «Я умывалась водкой», - отвечает она (см. 1.24.00-1.27.00), Возникает важная зацепка для размышлений Фандорина, которая крайне встревожила шпиона. С этим запахом «водки» логически связана крайне эффектная сцена покушения, когда Варя и Фандорин едут на повозке искать флягу, повозка летит в пропасть, герои с переломами попадают в госпиталь. А в книге Варю отправляет на больничную койку прозаический тиф. Сцена с флягой еще раз всплывает как цитата, когда Фандорин начинает анализ деятельности шпиона Анвара (1.46.51) (и тут Лукан еще получает большую сумму на шампанское от Перепелкина -шпиона), и становится важным штрихом в описании Фандориным убийства Зурова и Казанзаки (1.47.29 - 1.48.10). Итак, сюжет в значительной мере крепится на алкогольном изделии (роме) и предметах, освящающих его потребление (флягах с золотыми именными вензелями). В первоисточнике никакой похвалы рому Зуров не провозглашает. Роман интересен сам по себе, без фляжно-ромовых гвоздей, которыми крепко сбит сюжет фильма. Действие фильма «Статский советник» происходит почти через полтора десятка лет после «Гамбита». Режиссеры словно сознательно проиллюстрировали печальный закон жизни: посеешь алкогольный поступок - пожнешь алкогольную судьбу. «Фляжно-ромовая» трансформация «Гамбита» породила целую россыпь проалкогольных «улучшений» книги «Статский советник». Конечно, режиссеры были разные, но первоначальные тексты интерпретировали они в одном направлении. Первый эпизод. Князь Пожарский, вербуя революционера Рахмета, предлагает: «Не желаете ли чайку ... с коньяком?». Предложение принимается. Испив чаю, революционер провозглашает: «Хорошо!». Фактически эмоциональный контакт Пожарский/Рахмет начинается именно с чая с коньяком. До этого революционер держится очень мужественно, стойко переносит пытки, дерзит. Ремарка: фактически князь Пожарский и Рахмет (в революции он не по идейным соображениям) - родственные души, чай с коньяком позволяет им найти друг друга (35.30 - 35.50). Перед допросом Пожарский просит в допросную подать чай, причем такой, какой обычно пьет начальник охранного отделения (то есть чай для него - на работе! - обычно с коньяком). В книге этой сцены нет, есть похожая «за кадром», о ней, как о прошлом, рассказывает куда менее обаятельный начальник охранного отделения: «Однажды за рюмкой коньяка я ему говорю...».[9] В книге процесс потребления алкогольного изделия куда менее смачен. Другой эпизод. В фильме предатель Гвидон (Рахмет) назначает встречу в трактире и при встрече предлагает революционеру Грину: «Выпить хочешь?» (46.30 - 46.42). Книга: встреча происходит в чайной: «Заведение оказалось бедноватым, но чистым: низкая сводчатая зала, столы под простыми льняными скатертями, на стойке самовары и расписные подносы с грудами пряников, яблок и баранок. Молодые люди - большинство в студенческих тужурках - пили чай, дымили табаком, читали газеты. Те, что пришли компанией, спорили, гоготали, кто-то даже пытался петь хором. При этом бутылок на столах Грин не заметил».
Сцена в книге, в отличие от фильма, очень длинная, но в ней нет спиртного. А в фильме трактирная сцена происходит на фоне важного звукового ряда: звон чокающихся стаканов. И показан ряд актов опрокидывания стаканов (или рюмок) со спиртным, а графинов показано несколько, в том числе за тем столом, где будут сидеть Грин с Рахметом. Повторим, что в книге было прямо сказано: бутылок Грин не заметил, а в фильме таковая стоит на столе, за которым происходит действие. Такую бутылку мог не заметить только слепой.
Третий эпизод. В фильме показан прием у генерал-губернатора. Если правильно пересчитано автором данной монографии, за неполную минуту в кадр попадает примерно 20 бокалов с вином и без, пяток графинов, икра и еще нечто, что трудно разобрать. Основной зрительный образ в начале сцены - икра и вино, в конце - вино и икра (1.02.50-1.03.25),
А какой образ создавал в книге Б.Акунин?
«На блины к генерал-губернатору мужчины пришли...»
Эсфирь отдавала «должное знаменитым рассыпчатым блинам»
В книге много написано о том, что было на столе: блины (кстати, упоминающиеся уже в третий раз), севрюжка, стерляжий паштет, икорка, фрукты, меды, варенье,[10] - но о вине нет ни слова (хотя сама сцена достаточно длинная.
Четвертый эпизод. В фильме после гибели князя Пожарского Фандорин разочаровывается в службе, происходит сцена: меланхолия, положительным героем медленно разливается и пьется вино (1.59.50-2.00.07).
В книге такой сцены нет вообще.
Пятый эпизод. В книге есть довольно длинный эпизод еврейского погрома, зачинателем которого выступает кабатчик (то есть представитель питейного капитала организует массовые варварские издевательства и даже убийства людей). Фильм данной сцены не имеет.
Шестой эпизод. Наконец, в книге есть весьма примечательная ремарка об обществах трезвости: «Обер-полицмейстеру полагалось... участвовать во множестве обязательных официальных мероприятий, причем в качестве центральной фигуры (например, на крестопоклонной неделе намечалось торжественное открытие Общества попечительства народной трезвости под патронатом главного городского законоблюстителя)...»
Должность обер-полицмейстера прошла мимо Фандорина, и он находит себе утешение: «зато не придется председательствовать над w 641
народной трезвостью».
Как бы мы ни относились к предубеждению литературного героя против обществ трезвости, в книге отражено главное: высокая государственная должность накладывала общественные обязанности, в их числе было содействие делу отрезвления.
Фильм данной сцены не имеет.
Итак, выявлено, как минимум, полдюжины проалкогольных трансформаций деталей, в том числе ключевых, а также важных для развития сюжета эпизодов. Завершим анализ сценой, которая имеет
шанс стать просто хрестоматийной для иллюстрации темы «Процесс наращивания ПКП». В фильме (1.15.28-1.16.08) происходит сцена в бане: Фандорин, ожидая Пожарского, пьет шампанское. Приходит Пожарский, отказывается пить без повода, Фандорин предлагает тогда выпить водки. Князь не пьет и любуется красотой отделки кабинета. В книге: Фандорин входит в кабинет, князь уже там: «...жизнерадостно приветствовал его голый Пожарский, сидевший в кресле с сигарой в зубах. Перед князем на столике стояла бутылка «Каше Блан», бокалы, ваза с фруктами, лежала раскрытая газета. Происходит идейно ущербная «рокировка». В книге пить предлагал злодей, а благородный человек отказывался. В фильме символ добра пьет сам, дважды предлагает негодяю, а этот «нехороший человек» отказывается, не иначе что-то замышляет. Чья же рука сознательно и тщательно вычеркивает из первоисточника антиалкогольные сюжеты и, не скупясь, сеет проалкогольные эмоции? Такой вопрос может возникнуть у самых внимательных слушателей рассказа об эволюции образов фандоринского цикла. Ответ может дать публикация 2006 года сценариев экранизаций романов Бориса Акунина - «Азазель. Турецкий гамбит. Статский советник».
В сценарии «Турецкого гамбита» весьма рельефно показаны ограничительные меры, направленные против потребления алкогольных изделий личным составом действующей армии.
При первом появлении Варвары в офицерском клубе кто-то из офицеров ей предлагает: «Мадам, не угодно ли сельтерской? Шампанского, увы, нет».
Другой вечер в офицерском клубе, реплика Соболева: «Эх, хоть бы вино, что ли, подавали». Ему отвечает буфетчик: «Не положено. Да и нету-с. Вот сельтерской не угодно ли?»
В офицерском клубе появляется граф Ипполит Зуров. Согласно сценарию, он «оглядывает палатку и морщится, видя игру в шахматы и безалкогольные напитки». Потом, если верить сценарию, алкоголя оказывается вволю,[12] но Б.Акунин, как мы видим, четко, однозначно подчеркивал наличие существенных ограничительных мер по отношению к алкоголю в начале войны. В основной версии фильма потребление алкоголя «по потребности» присутствует в российской армии изначально. Именных фляг с «прелестным», по словам И.Зурова, ромом в сценарии тоже не было.
Чай с коньяком, который пьют в жандармском управлении (на работе!), появился только в фильме «Статский советник», в сценарии 649 коньяка не было.
«Блинная» сцена у генерал-губернатора превратилась в алкогольную именно на уровне фильма. В сценарии блины названы три раза, а выпивка всего один раз - и то «названа» с большой натяжкой. Но счет не просто 3:1 в пользу безалкогольной продукции. Контекст усиливает НЕалкогольный характер сцены. Единственно возможный намек на употребление алкоголя выглядит так: «Важный господин, хотевший было отхлебнуть из бокала, поперхнулся». А эмоция,
вызванная блинами, совсем другая: «На его тарелке красиво завернутый блин...»[13] Банная «рокировка» (в книге выпить предлагает отрицательный герой Пожарский, положительный Фандорин не пьет, в фильме пьет герой положительный, негодяй воздерживается) - сомнительная «заслуга» экранизации, но не сценариста. Хорошей иллюстрацией наращивания ПКП фрагменты эпизода №30: «Голый Пожарский сидит в маленьком бассейне, дымит сигарой. На полу возле бассейна - откупоренная бутылка шампанского. ... ЭП
ЭП: У меня есть основания надеяться, что виновник обнаружится уже с-сегодня. Но об этом чуть позже. Сначала вы. Что за повод для шампанского? ...
Пожарский вылез из бассейна. Загадочно улыбаясь, стоит у столика, наливает в два бокала шампанское».
Очевидно, что сценарий сохранял основной пафос книги при описании бани. У благородного Фандорина предложение выпить шампанского вызывает вопрос (пусть не сопротивление, но некоторое недоумение), тем более он не предлагает собеседнику ни шампанского, ни водки. Инициатором выпивки сценарий называет Пожарского (злодея!).
К сожалению, при написании сценария Б.Акунин пожертвовал важным профилактическим моментом, столь ярко показанным в его книге «Статский советник»: обязанностями высокопоставленного должностного лица содействовать отрезвлению. Кроме того, в сценарии ослаблено безалкогольное начало в описании предприятия общественного питания.
Какие выводы можно сделать из рассмотренного? Основная часть проалкогольной трансформации фандоринского цикла была осуществлена на этапе превращения сценария в фильм. Творчество Б.Акунина стало полигоном по испытанию новых форм утверждения ПКП. Например, одной из них в качестве рабочего названия предлагается следующее: «Интернет надувание рейтинга проалкогольных высказываний». Из менее популярной, чем «Турецкий гамбит» и «Статский советник», но все же известной телеэкранизации первого романа фандоринского цикла «Азазель» составители рейтинга киноцитат выделили три. Две из них однозначно проалкогольные: «Спать - не могу, есть - не могу, пить... пить - ммогу... Водку не пить. Больше положенного Надоели мне эти рожи. Народу много, а людей - нет».[14] Автор данной монографии не только ни разу не слышал этих цитат, но даже не помнит, в какой части фильма они находятся и кому из персонажей принадлежат.
Проалкогольная культура сохранила преобладание, но реально существовали и контртенденции.
Разрушение советской модели шло исподволь. Начало разложения ее можно увидеть в появлении в 1966-1969гг. уникального памятника общественной мысли и очень своеобразного явления в отечественной культуре - синтетического документа, получившего поэтическое название «Тропинка в трезвость» И.А.Красноносова.
Как и некогда толстовское общество трезвости, данный манифест сплотил людей разных специальностей: писателей (К.Федин), экономистов (Г.Струмилин), врачей (Ф.Углов). Тогда же с конца 60-х годов, в Прибалтике (наиболее «западном» регионе СССР) стали появляться первые общества трезвости. Затем они стали возникать и российских регионах. С 1976 года, с появления клуба трезвости «Маяк» возродилась и продолжается поныне трезвенническая традиция в Казани. С приходом к власти Ю.В.Андропова в 1982 году в аппарате ЦК КПСС началась работа над антиалкогольными постановлениями. Намечающийся поворот руководящей и направляющей силы советского общества сказался и на культурной политике. Совпали по времени появление сборника «Трезвость - норма жизни» (тираж 100 тысяч экземпляров)[15] и публикация «Повести о Горе-Злочастии» (тираж 100 тысяч экземпляров).
Полным крушением тоталитарной алкогольной модели в сфере культуры стал 1985 год.
В десятки тысяч библиотек и сотни тысяч семейных собраний ушли ярко оформленные номера журнала «Трезвость и культура» (1986-1990 главный редактор С.Н.Шевердин). Журнал раскрывал технологии трезвеннической работы, еще более он расширял культурные горизонты. Выдающиеся деятели отечественной культуры
высказались на его страницах в поддержку общественного здоровья, важные в профилактическом отношении насыщенный трезвенническими идеями философский трактат Н.К.Рериха «Община» и поэма В.Ерофеева «Москва-Петушки» впервые в СССР увидели свет именно на страницах ТК. «Москва-Петушки», «Белый кардинал» (см. выше) означали легализацию художественного самовыражения людей с алкогольными проблемами. Самое яркое произведение этого рода было создано на рубеже советской и постсоветской эпох, в 1991 году: «Просыпаюсь с бодуна, Денег нету ни хрена. Отвалилась печень, Пересохло в горле, Похмелиться нечем, Документы сперли. Глаз заплыл, Пиджак в пыли, Под кроватью брюки. До чего ж нас довели Коммунисты - суки!»[16] Крушение «железного занавеса» сделало доступной информацию о важной роли самодеятельных трезвеннических объединений в жизни якобы загнивающего Запада. Просто шокирующими были для «простого советского человека» сведения о трезвеннических музеях в Берлине, Милдштедте, Миннеаполисе. Культурные всходы не дали устранить позитив, достигнутый в ходе краткосрочной антиалкогольной кампании 1985-1987/1988гг. Ее наивный «общенародный» посыл.
связанный с ней плюрализм мнений показал истинную цену такой «всенародной поддержки». У алкогольного курса оказались мощные приверженцы как среди производителей, так и среди потребителей алкогольных изделий. С противоборством разнородных интересов встретились приверженцы трезвого образа жизни на федеральном и региональном уровне. Первое антиалкогольное общественное объединение второй половины XX века - клуб «Маяк» - возникло в Казани в 1976 году. Оно приняло форму клуба трезвости реабилитационной направленности, т.е. предназначенного, в первую очередь, для помощи людям с алкогольными проблемами. Там велась активная просветительская работа. Кроме обычных для той эпохи лекций об идеологической борьбе и международном положении, проводились беседы, посвященные классическому искусству, литературе, культуре досуга, юмору. Руководству клуба удалось избегнуть соблазна пойти по пути наименьшего сопротивления - свести воспитательную работу к накачке антиалкогольными страшилками. Главная заслуга клуба «Маяк» состояла в возрождении трезвеннической субкультуры, существующей в Казани уже почти четыре десятилетия. «Маяк» оказывал влияние на пригород Казани -поселок Дербышки (через находящийся там Казанский оптикомеханический завод). Честь возродить трезвенническое движение как фактор общественной жизни в масштабах столицы региона принадлежала городскому клубу трезвости “Феникс”. Он возник на рубеже 1983-84 гг. и просуществовал до конца 80-х годов XX века. Как гостям, так и членам клуба были исключительно привлекательными регулярный обмен политическими новостями, информирование о важнейших литературных новинках, первые контакты с трезвенниками дальнего зарубежья и т.п. Всё это делало клуб живым сообществом, привлекательным для лиц далеких от алкогольных проблем. Опыт культурной жизни городского клуба «Феникс» оказался впитан жизнеспособными трезвенническими организациями постсоветской эпохи: Казанским отделением Международной независимой ассоциации трезвости (далее МНАТ) и клубами «Оптималист», представленных в рабочих городах Татарстана: Нижнекамске, Альметьевске, Набережных Челнах, Лениногорске и др. С момента образования отделения МНАТ был взят курс на укоренение трезвеннических традиций. Для утверждения безалкогольной системы ценностей создавалась галерея знаковых 197 фигур. Ее формой стала серия профилактических буклетов «Делать жизнь с кого?», посвященная видным деятелям отечественного и зарубежного трезвеннического движения. А.Форель Д.Финч Н.Ф.Катанов Ю.В.Морозов Пифагор Л.О.Даркшевич Ю.И.Прядухин Л.Н.Толстой И.А.Красноносов Ю.А.Соколов Иоанн Креститель С.А.Рачинский А.Т.Соловьев Т.Кук Ш.Грей Н.М.Троицкий Лайвеси П.Хаусвальд. Практическим выражением интереса к трезвеннической субкультуре стали проводимые с 1996 года вечера Казанского отделения МНАТ, посвященные творчеству С.Есенина, Б.Акунина, Е.А.Боратынского, В.В.Маяковского, А.П.Чехова, поэме В.Ерофеева «Москва-Петушки», произведениям Л.Н.Толстого, В.М.Шукшина, братьев Стругацких и др.; а также встречи на тему «Живопись и трезвость», «Классическая музыка и трезвость».[17] Поэтическим выражением диалога культур стали заочные стихотворные диалоги ветерана трезвеннического движения Казани Юрия Увакина с О.Хайямом, И.Губерманом и И.Иртеньевым,
«Однажды летом в январе слона увидел я в ведре, слон закурил, пустив дымок, и мне сказал: “Не пей, сынок”. Когда январь приходит летом, И слон к Вам лезет из ведра, Горячки белой признак это - Пришла “завязывать” пора.[18] С лета 1992 года развернулась работа по возрождению Праздника трезвости. Через три года идея вышла за пределы узкого круга активистов. Она была одобрена Нижнекамским совещанием врачей-наркологов и трезвеннических организаций (июнь 1995 г.). Так в 1995 году возродился осенний праздник трезвости. В 1999 году он был дополнен весенним: 28 апреля была проведена встреча в память о начале первого Всероссийского праздника трезвости, который начался тоже 28 апреля (только по старому стилю) в 1913 году. За прошедшие полтора десятилетия Праздник трезвости прочно укоренился в общественной жизни региона. Показателен следующий факт. 25 ноября 2008 года замминистра здравоохранения РТ Руфина Голубева на брифинге в Кабмине Татарстана, рассказывала об акциях, которые планируется провести в 2009 году в Татарстане в рамках Года спорта и здорового образа жизни. По словам Р.Голубевой, в сентябре 2009 года в Казани будет проведена ставшая уже традиционной республиканская акция «Праздник трезвости»
За истекшие годы круг организаций и учреждений -участников Праздников трезвости достиг более полусотни.
Примером возрождения традиций частной благотворительности является поддержка Праздников трезвости, в том числе осеннего Праздника трезвости 2012 года, которую в течение ряда лет оказывают ООО «Лотос-мед» и Наркологический центр «Эра».
С 2003 года каждый Праздник трезвости 11 сентября в казанском музее Е.А.Боратынского организуется выставка «Возродим добрые казанские традиции!», неизменно привлекающая внимание прессы и электронных СМИ Татарстана. Музей в этот день работает бесплатно и собирает год от года всё больше посетителей. Именно этот год является этапным в развитии трезвеннической субкультуры. Трезвость перестала быть специфическим профилактическим проектом, направленным на группы риска, реализуемым профессионалами антинаркотической сферы (врачами-наркологами, милиционерами) и добровольческими организациями. Трезвость стала полноценным явлением культуры, заслуживающим отражения в накопителях образцов достойного поведения - в музеях. Важнейший элемент субкультуры - система символов -начинает развиваться в регионе с середины 80-х годов. Первым сохранившимся символом стал значок клуба «Феникс» (1985 года). С 1999 года большую роль играла медаль ИОГТ 1976 года, с 2005 года -изображение медали, полученной председателем Казанского общества трезвости3 А.Т.Соловьевым на Всемирной промышленной выставке в Турине в 1911 году. В юбилейный 2008 год (200 лет мировому и 150 лет отечественному трезвенническому движению), появляются предметы с логотипом Праздников трезвости.[19] 11 сентября 2010 года в музее Е.А.Боратынского прошли первые научно-практические чтения, посвященные возрождению и укоренению трезвеннических традиций. Вышедший сборник материалов получил немало позитивных откликов, а впервые опубликованная тогда эмблема Казанского общества трезвости теперь украшает несколько мировоззренчески важных статей в самой популярной ныне энциклопедии - Википедии
растет объем публикации материалов чтений (соответственно 36, 52 и 55 страниц), расширяется география участников чтений.[20] Новым социально ценным ритуалом может стать День Славянской трезвости. Впервые его провели 25 июля 2011 года Общество русской культуры Республики Татарстан, Общественная организация белорусов Казани "Спадычна" (Наследие) и Местная национально-культурная автономия украинцев Казани. Социальные инициативы в Республике Татарстан приобрели как общероссийский, так и международный резонанс. О мероприятиях казанских трезвенников многократно писала пресса Германии, Нидерландов, Франции, Швейцарии. Чаще всего освещались позитивные, привлекательные мероприятия, в первую очередь праздники трезвости.
Преобладающая алкогольная культура не применяла для своего поддержания откровенное насилие, как это было в России первой половины XVIII века или во времена советского культурнопитейского эксперимента. В итоге Татарстан избежал острых конфликтов в алкогольной сфере. Исключение составила попытка внедрить одиозный алкогольный обряд в 2001-2002гг. Проведенный в 2001 году так называемый Праздник пива вызвал большое недовольство казанцев и следующий, намеченный на 25 мая 2002 года был отменен под давлением общественных организаций. С тех пор Татарстан был свободен от «праздников» пива как городских мероприятий, хотя в Москве они проводились до 2010 года. Рейтинг пивных массовых акций не смогли поднять даже Президент Татарстана М.Шаймиев и мэр Казани К.Исхаков, участвовавших накануне осеннего Праздника трезвости того же 2002 года в торжественном открытии памятника пивовару Ивану Александрову. А в 2005 году в сфере увековечения
знаковых фигур успех пришел к сторонникам общественного здоровья: завершился проект, инициированный Казанским отделением МНАТ и центром «Выбор», по присвоению переулку в центре города имени Н.Ф.Катанова (одного из лидеров дореволюционного трезвеннического движения). Развитие трезвеннической субкультуры на региональном и федеральном уровне подготовило достаточно благожелательное отношение к антиалкогольному курсу, начавшемуся при президенте Д.А.Медведеве. Положения нового курса были сформулированы в федеральных[21] и региональных
Отступление № 3
Двадцать лет назад отправились мы с моим сыном-дошкольником посетить далеко живущих родственников. Трамваю ехать туда было добрых полчаса
Немая сцена, достойная пера Гоголя. Оцените два стихотворения. Черепаха Черепаха Всех смешит, Потому что Не спешит. Но куда спешить Тому, Кто всегда В своем дому? Кит Всю жизнь в воде проводит Кит, Хотя он и не рыба. Он в море ест, он в море спит, За что ему спасибо: Тесно было бы на суше От такой огромной туши. 676 Заходер Б.В. Мой лев. - М.: Детская литература, 1992. - С.5,13. Вот уж удружил художник! Согласно отечественной культуре, лев является символом агрессивности, кит - добродушия, черепаха - мудрости. Лев в книжке не курит, зато курят кит и черепаха. Повторим за Великим комбинатором: «Такой удар со стороны классика!» Придя домой, мы тут же исправили вольность иллюстратора. Сын вырезал из бумаги маленькие кружочки, наклеил их на изображения табачных трубок. Черепаха и кит стали вполне заходеристыми! Вот только на остальных 249 999 экземплярах, разошедшихся среди детишек всей России, символы мудрости и добродушия смолили столь же аппетитно!
Автор: Ловчев В.М.
