Лекция 7. Дворянство национальных окраин Российской империи
История не только России, но и других государств показывает, что процессу формирования элит традиционного общества совсем не свойственна национальная замкнутость. Наоборот: доказанное благородство происхождения давало иноземцу преимущества при поступлении на службу или занятии должности перед коренным жителем, чьи предки были из низов общества.
Как было показано выше, и в допетровскую, и в имперскую эпоху у иностранного дворянина не было в России особых препятствий для служебной карьеры или получения титулов. Однако здесь речь шла о людях, проявлявших инициативу в деле службы российским монархам. Рост Российской империи вширь ставил новую проблему — инкорпорации в состав дворянства не отдельных представителей элит вновь присоединенных территорий, а большей их части, а то и всех. В различных регионах этот процесс имел свои политические и культурно-религиозные особенности, но общим везде было стремление монархии создать для себя на новой территории
Лекция 7. Дворянство национальных окраин Российской империи социальную опору, которую проще всего было найти именно в лице дворянства.
Первый подобный опыт был осуществлен в 1710 году, когда в ходе Северной войны Эстляндия и Лифляндия (территории современных Эстонии и большей части Латвии) оказались под контролем Российской империи. Помещики и городское население здесь были по преимуществу немцами, а крестьянство — латышами и эстонцами. В 1710 году в обмен на присягу верности Петру I немецкие (остзейские) дворяне, бывшие потомками ливонских рыцарей, получили, с одной стороны, подтверждение своих привилегий, прав на землю и крестьян, на лютеранское вероисповедание и корпоративные организации, а с другой — уравнение в правах с российским дворянством. Ништадский мир в 1721 году юридически подтвердил это соглашение. В 1795 году, когда после третьего раздела Польши в состав России вошла Курляндия (западная часть современной Латвии), на ее дворянство были распространены те же права.
Остзейские бароны (право на баронский титул имели все дворяне, записанные в родословные книги на 1710 год и именовавшиеся с титулом в указах и публичных актах) в основном сохраняли свои привилегии до 1880-х годов, когда власть начала их существенное ограничение. Значительное количество выходцев из этого края занимало высокие служебные должности в системе государственного управления всей Империи. Среди вышеперечисленных российских титулованных особ остзейское происхождение имели князья Барклай-де-Толли, Ливен и фон дер Остен-Сакен, а также графы Бенкендорф, Беннигсен, Буксгевден, Левенвольде, фон дер Пален, Ридигер, Сиверс, Тотлебен, фон Ферзен и Эссен. Кроме того, титулом графов Римской империи пользовались Игель-стрем, фон Коскуль, де Ла Гарди, фон Медем, фон Менгден,
Ребиндер, Стакельберг, Тизенгаузен, Фермер2,1, Цаге фон Мантейфель и Штакельберг. Среди остзейцев можно выделить также графов шведских (Стенбок, Нирод, Горн и др.) и «ирландских» — О’Рурк.
Количество остзейских баронских родов приближается к сотне. В качестве примеров приведем фамилии фон Ашеберг, Багге аф Боо, фон Бэр, фон Гейкинг, фон Засс, фон Мирбах, фон Рихтер, фон Энгельгардт. Нередко жаловалось остзейцам и баронское достоинство Римской империи: Арпсгофен (из нарвских купцов), фон Брюннинг, фон Вольф, Деллинс-гаузен, фон Икскуль, фон Клебек, фон Лаудон, фон Унгерн-Штернберг. Один из последних Унгернов был активным участником Гражданской войны в Забайкалье. Еще более известный деятель Белого движения, барон П. И. Врангель, считался бароном Шведского королевства, наряду с такими остзейскими родами, как Будберг, Дельвиг, Икскуль фон Гильденбанд, Клодт фон Юргенсбург (из этого рода — создатель скульптурной группы, украшающей Аничков мост в Петербурге), Сталь фон Гольштейн и другие. Многие остзейцы пользовались баронскими титулами, данными им различными германскими государствами.
Очень похожим на ситуацию с остзейским дворянством оказался процесс включения в состав благородного российского сословия знати Великого герцогства Финляндского, которое в результате русско-шведской войны 1808—1809 годов стало Великим княжеством в составе Российской империи. Крестьянство здесь было финским, а дворянство — шведским (если не по происхождению, то по языку и культуре). Поскольку Финляндия на протяжении XIX — начала XX века оставалась самой изолированной территорией империи, всячески сторонившейся интеграции, постольку и ее дворянство стремилось сохранять свою изоляцию. Это, в свою очередь, упрощает работу генеалогов. Л. М. Савелов достаточно четко опре-
37 Этот титул А.А. Фермер, главнокомандующий русской армией в Семилетней войне, получил в 1758 году после вступления войск в Кёнигсберг.
делил количество родов финляндского дворянства на начало XX века — 236, а также количество носителей титулов: восемь графских родов (Аминовы (потомки русского, ставшего шведским дворянином в XVII веке), Армфельт, де Геер, Кронги-ельм, Маннергейм (из этого рода — президент независимой Финляндии), Ребиндер, Стевен-Штейнгель и Сухтелен) и 47 баронских. Правда, в матрикул рыцарства Великого княжества Финляндского были внесены также графы Берг, Закрев-ские, Крейц, Кушелевы-Безбородко и Спренгпортен, послужившие России в управлении Финляндией. На том же основании единственным финляндским князем в истории стал в 1832 году А. С. Меншиков.
Совершенно по-другому выглядела ситуация с польским дворянством. Польша обрела свою государственность почти одновременно с Русью, а централизованное государство сложилось здесь даже раньше, чем Москва смогла объединить вокруг себя русские земли. Польская шляхта с конца XIV века постоянно вела борьбу за расширение и закрепление своих привилегий и этим разительно отличалась от российского дворянства. В 1569 году почти двухвековое сближение Польского государства с Великим княжеством Литовским завершилось созданием Речи Посполитой, в которой на дворян из Белоруссии, Украины и Литвы распространялись права польской шляхты при условии их перехода в католичество. Большая часть служилых землевладельцев Литовского княжества осуществила этот переход. В итоге к XVIII веку польская шляхта составляла почти десятую часть населения Речи Посполитой. Такой дворянской прослойки не знала ни одна европейская страна.
Россия, которая в результате трех разделов Польши в 1772—1795 годах обрела территории Правобережной Украины, Белоруссии и Литвы (где помещики были сплошь поляками), а в 1815 году включила в свой состав «герцогство Варшавское», ставшее Царством Польским, не могла себе позволить даровать дворянские права всей шляхте. Это было бы неразумно, во-первых, потому что собственно российское дворянство растворилось бы в составе польского, а во-вторых, по причине того, что сама польская шляхта отнюдь не выказываII. Дворянство Российской империи (XVIII — начало XX века)
ла удовлетворения от своего перехода в российское подданство. К тому же принадлежность к российскому дворянству означала максимум гражданских и экономических прав и свобод, закрепленных «Жалованной грамотой» 1785 года, распространять которые на обедневших панов, у которых не осталось ничего, кроме шляхетского гонора, было бы абсурдным.
В то же время Россия не смогла бы заменить всю польскую местную администрацию и землевладельцев своими дворянами, как и игнорировать амбиции знатных магнатов, так или иначе признавших над собой власть российских императоров. Компромисс был найден путем признания в правах русского потомственного дворянства тех, кто лично занимал или происходил по прямой линии от занимавших государственные или придворные должности в столицах или воеводствах, имел земские или городские чины, соответствующие тем, что давали право на дворянство и их российским коллегам. Список чинов оказался достаточно внушительным: количество чинов только государственной столичной администрации приближалось к четырем десяткам (воеводы, каштеляны, маршалы, гетманы, канцлеры с подканцлерами, комиссары, секретари, инстигаторы, надворные хорунжие и т.п.). К ним добавлялись придворные (великий подкоморник и великий конюший, а также вполне соответствовавшие российским стольник, крайний, ловчий и другие) и масса местных управленцев, включавших земских судей, подключников, обозных и бурграбия Краковского замка.
Однако ситуация упрощалась тем, что соискатели прав российского дворянства должны были сами представить документы, которые прямо или косвенно подтверждали бы их притязания. Такая же ситуация сложилась и с правом на пользование княжескими, графскими или баронскими титулами. Так, Россия не признала 17 графских родов, пожалованных достоинством от Римских пап. Специальная комиссия, созданная в 1817 году, разбиралась вплоть до 1824 года, кто и на какой титул имеет право. В итоге получилось 9 княжеских родов, 69 графских, 20 баронских и 1 виконт (бежавший из Франции в 1791 году Леопольд де Верни).
В течение XIX века ситуация не раз менялась. Два польских восстания — 1830—1831 и 1863—1864 годов организаторами которых были прежде всего, шляхтичи, — одних заставили эмигрировать, другим же пришлось отправиться в ссылку, а то и на каторгу в Сибирь. Ряд родов угас, к титулованным фамилиям добавились пожалованные российскими царями, а также те, кто уплачивал достаточно солидные прямые налоги со своих земель (таких было значительно больше). Польские дворяне, в отличие от остзейцев и вообще немцев, редко делали значительную карьеру вне родного края или дослуживались до высоких военных чинов.
Тем не менее изменения происходили даже в составе титулованного дворянства. Список признанных княжеских фамилий на начало XX века совпадает с утвержденным комиссией 1817—1824 годов лишь на две трети. Стабильно в него входили Чарторыйские, Яблоновские, Огинские, Радзивиллы, Са-пеги и Корибут-Воронецкие. Из 120 графских родов Польши Россия, по данным Л.М. Савелова, признала 56 (среди них Браницкие, Велепольские, Гуттен-Чапские, Комаровские, Корвин-Коссаковские, Любенецкие, Малаховские, Мнишки, Оссолинские, Потоцкие, Сераковские, Тышкевичи и др.); из 32 баронских родов признано было шесть (Вышинские, Гуро-хи, Косинские, Ростовецкие, фон-Симолины, Шодуар).
В 1812 году к России по Бухарестскому миру была присоединена Бессарабия — восточная часть Молдавского госпо-дарства, три столетия перед этим находившегося в зависимости от Османской империи. Многие молдавские господари (покупавшие трон у турок на своеобразном аукционе) и их потомки гордились своим греческим («византийским») происхождением, что отмечалось и при подтверждении их княжеского достоинства. Это Дабижа, Кантакузины, Маврокор-дато, Мурузи. Лишь Кантемиры, также господари, из которых происходит теоретик российского стихосложения и создатель кириллической молдавской азбуки Антиох Кантемир, имели татарское происхождение. Правда, этот род наряду с Бантыш-Каменскими, Абаза, Черногорцами-Милорадови-
чами и некоторыми другими перешел на службу России еще при Петре I, в ходе неудачного Прутского похода. Комиссия по разбору прав на молдавское дворянство работала с 1821 года, в 1845 году была утверждена родословная книга.
В XVIII веке в состав российского дворянства влился ряд балканских (в основном сербских) родов, поселившихся на востоке Украины, — Хорваты, Вуичи, Евличи, Депрерадовичи, Милорадовичи.
На самой Украине (как и в Белоруссии и Литве) своего дворянства не было. Шляхта Великого княжества Литовского, приняв католичество, успешно ополячилась в XVII веке. В середине XVII века Левобережная Украина «воссоединилась» с Россией. Военно-казацкая организация была распространена и на управление, и на землевладение. Однако демократическая идиллия длилась недолго. Казацкая старшие (на превратилась в дворян-помещиков, а голытьба — в крепостных крестьян уже к концу XVIII века. В 1835 году на «малороссийское дворянство», то есть потомков генеральных обозного, бунчужного, подскарбия, бунчужных товарищей и полковников, есаулов, хорунжих и сотников, также были распространены дворянские права. Среди таких родов можно отметить Лизогу-бов, Мережек, Дмитрашков-Раичей, Божко, Рубцов и др. Такие роды, как Кочубеи, Безбородко и Разумовские, также происходившие из казачьих верхов, стали дворянскими еще в XVIII веке благодаря служебным заслугам.
Традиция распространять на казачью верхушку дворянские привилегии началась еще в 1798 году, когда Павел I возвел в высшее сословие офицерские чины Великого войска Донского. В начале XIX века эта система распространилась на Уральское, Кубанское и Астраханское войска, а при Николае I — на Оренбургское, Терское и Сибирское казачество. Однако если в большинстве казачьих войск новоиспеченные дворяне гордились службой предков и не стеснялись своего казацкого происхождения, то на Украине массовым стал поиск польских и литовских шляхетских корней, происхождения от татарских
Лекция 7. Дворянство национальных окраин Российской империи мурз, а то и венецианских графов. Поиск, как правило, достигал успеха и подкреплялся фабрикацией документов, хотя никаких различий в положении по сравнению с дворянами из рядовых казаков такие «древние» роды не получали.
Из территорий, присоединенных к Империи на юге и востоке, пожалуй, только Грузия имела традицию организации благородного сословия, сходную с европейской[1]. Ее вхождение в состав России началось в 1801 году после просьбы Карт-лийско-Кахетинского царя Григория XII (из династии Багра-тидов) о принятии в подданство. Позже, в первой половине XIX века подобные отношения оформили Имеретия, Мингре-лия, Гурия и Абхазия. Грузинское дворянство, подобно польскому, было весьма многочисленно (около 5% населения). Феодальная раздробленность, начавшаяся еще в XI веке, не прекратилась и к началу XIX столетия. Собственно, еще до оформления царской власти сложилась прослойка племенной знати, потомки которой называли себя тавады, — после присоединения к России они все претендовали на княжеский титул. Служилые дворяне, азнауры, владели мельчайшими земельными пожалованиями, но четко проводили грань между собой и крестьянами. По этой причине Россия поначалу давала дворянство после тщательных проверок документов, предоставленных в Дворянское депутатское собрание в Тифлисе. Среди счастливчиков оказались Амбразанцевы, Бегтабеговы, Гарсевановы, Лашкаревы и немногие другие.
В 1827 году на все грузинское дворянство распространяются права их российских собратьев по сословию, а тавады, продолжая представлять документы, обретают подтверждение своего княжеского достоинства. Как и в случае с польским дворянством, в подобных грамотах должно было присутствовать официальное обращение к лицу или его предку как таваду или указание на исполнение служебной должности. Грузинские дворяне, отправлявшие государственную службу, назы-
вались тухуцесы. Более высокой ступенью этого чина были бартухуцесы, а высший чиновник в Средневековье (примерно соответствовавший канцлеру или визирю) именовался чхонди-дел-мцигнобартухуцес. В исследовании С. В. Любимова отмечено около сотни княжеских родов, из которых более-менее известными являлись Абамелек-Лазаревы, Андрониковы, Багратионы, Баг-ратион-Мухранские, Гуриели, Дадиановы, Джамбакуриан-Орбелиани, Лорткипанидзе, Саакадзе, Тумановы, Церетели, Чавчавадзе и Эристовы. Потомки и тавадов, и азнауров, и ту-хуцесов получили права владеть недвижимостью в России, поступать на военную и государственную службу и участвовать в корпоративных организациях вне зависимости от прохождения службы. Правда, лица, не сумевшие доказать свою принадлежность к дворянству, причислялись к государственным крестьянам. В отличие от дворянства присоединенных христианских народов (как православных, так и «инославных»), ситуация с мусульманской аристократией развивалась принципиально по-иному. Как уже отмечалось выше, еще в допетровскую эпоху перешедшие в православие татарские и поволжские правители, а то и просто служилые люди, могли стать не просто дворянами, но даже князьями. В то же время и к началу XVIII века на территории бывшего Казанского ханства проживало немало помещиков-мусульман, владевших в том числе и русскими крепостными. В 1713 году Петр I издал указ, предписывавший всем татарским помещикам принять православие под угрозой потери поместий, где есть православные крестьяне (а таковые имелись почти везде). В 1718 году ослушавшиеся были переведены в разряд однодворцев. Лишь в 1784 году служилые мусульмане получили возможность становиться российскими дворянами. Так, в 1814 году Уфимское дворянское собрание признало в дворянских правах сразу 64 рода татарских мурз. С боровшимися весь XVIII век против царской администрации башкирами Павел I поступил иначе: на них была распространена военно-казацкая система управления. Верхушка Лекция 7. Дворянство национальных окраин Российской империи башкирского «казачества» обрела дворянские права в начале XX века. Мусульманскому дворянству Крыма в 1816 году было предложено собирать устные показания комиссии при Таврическом дворянском собрании, в которую включили муфтия и представителей семи знатнейших родов. С учетом не самого лояльного отношения крымской татарской аристократии к России (выразившейся в ее отъезде в Турцию) российское дворянство не получило здесь большого пополнения. Изданный в 1822 году в отношении сибирских и степных «инородцев» указ Александра I определял, что их княжеская и племенная верхушка (князцы, тайши, зайсаны, шуленги и др.) прав русского дворянства не имеет, однако может приобрести дворянское достоинство как знак особого расположения либо выслужить его военной службой или в местном управлении. Подобный порядок распространился в дальнейшем на тюркских ханов и беков Закавказья, лояльных к царской власти северокавказских правителей, казахских ханов и баев, феодальную верхушку Туркестана и туркменских племенных вождей. Где-то, как в Азербайджане, шли даже на создание подобий дворянских собраний, не распространяя, однако, всей полноты российских привилегий. Самым простым путем в российское дворянство для мусульманских элит становилось поступление в кадетский корпус и служба во главе национальных подразделений. Некоторые особенности можно отметить в отношении единственного буддийского народа Европейской России — калмыков. Потомки великого хана Хо-Урлюка в 1745 году стали князьями Дондуковыми. Их представитель Дондуков-Корсаков даже входил в XIX веке в правление Академии наук. На Дондуковых также распространился указ 1822 года, но в дальнейшем калмыки были включены в состав войска Донского и их князья стали дворянами наряду с верхушкой донского казачества. Как видно, несмотря на избирательность подхода со стороны имперской администрации, в отношении «инородцев» более выраженной была тенденция к расширению возможноII. Дворянство Российской империи (XVIII — начало XX века) стей получения ими дворянских дипломов, тогда как в отношении русских эти возможности сокращались. * * * Таким образом, дворянское сословие Российской империи начала XX века было крайне разнообразным в отношении своего происхождения. Разнообразие усиливалось картиной имущественного расслоения, отношения к службе, лояльности к монархии, наличием деклассированных элементов, что ставило под вопрос само сохранение дворянского сословия как социальной общности. Вопрос был решен историей, генеалогия же вправе прослеживать дворянские родословные и за пределами 1917 года, что, однако, не входит в задачи данного пособия. Вопросы для повторения Задания для самостоятельной работы
Автор: Полх П.П.
