Р.Ф. ИТС

Итс Рудольф Фердинандович (1928-1990) - советский этнограф, профессор, доктор исторических наук, организатор и руководитель кафедры этнографии и антропологии исторического факультета Лининградского государственного университета, специалист в области этнической истории Восточной Азии, Сибири, Дальнего Востока, член Союза писателей СССР.

Шепот земли и молчание Неба

Живой камень, плачущее дерево

, Р. Ж

Сейчас трудно точно сказать, когда именно происходили описанные ниже события, но ясно только одно, что случились они в 50-60-е годы XX века на Енисее и его притоках на стойбищах кетов (малочисленный народ Сибири. - Н.К.).

<...> Мы узнали и поняли, что у кетов три вида деревьев выполняли разные жизненные функции, как будто они были живыми существами. Кедр был деревом мертвых, ель - живых, береза - связь с небом и солнцем. Ель или березу ставили снаружи чума у переднего моста (напротив входа), гроб и крест при могиле делали из кедра. Нельзя было ошибиться, как нельзя перепутать жизнь и смерть, хотя дерево безмолвно и безжизненно. Кеты же считали, что дерево живет, подобно людям. И в своей жизни выполняет разные функции, даже если оно - дерево смерти.

Вообще у кетов и других таежных, лесных жителей к деревьям всегда проявлялось особое отношение. Неудивительно, что деревья очеловечивались, наделялись живой силой, а то и душой. Начинался традиционный процесс перехода первобытного сознания от аниматизма - оживления природы к анимизму - ее одушевлению. Трудно решить однозначно, что было вначале - одушевление или оживление, а может быть это явления одного и того же порядка. Невозможно представить одушевление без оживления и просто увидеть в оживлении одушевление.

Наделяя деревья жизнью, наш далекий предок наделял их и жизненной силой, которую можно представить и как будущую душу религий. Как говорят специалисты, душа представлялась древним людям не бестелесной субстанцией, что своственно поздним религиям, а чаще или как уменьшенный вариант оживленного объекта, или как образ человека, включенный в объект поклонения, чаще всего эти личина или силуэт человека.

Озеро Нальмье, что лежит на западных пределах сур-гутинских кетов, значительно меньше Майдуки, всего 10 километров в ширину. Я переходил его первый раз в компании с Дагаем, вызвавшимся быть проводником. Дагай шел первым, я ступал своими широкими камусными лыжами в его след.

Почти посредине озера - небольшой осровок. На нем три огромные лиственницы. Дагай направил лыжню к острову, и, когда, мы поравнялись с ним, мой проводник подъехал к первой, самой высоченной лиственнице и, что-то пошептав у основания, положил у ствола монетку и начатую пачку папирос.

Дагай пошел дальше к противоположному берегу, я окликнул его, но он не обернулся, а только махнул рукой: - иди, мол, быстрее. Я заторопился, но все же подкатил к лиственнице, где останавливался мой проводник. На толстом стволе лиственницы на высоте человеческого роста я увидел вырезанную личину. На меня смотрел из древесного ствола дух - хозяин лиственницы - широкоскулый, узкоглазый, с прямым и длинным носом. Именно ему совершил подношение Дагай. Зачем подносил дары? Кому именно? Окликнуть, спросить, но Дагай шел быстро, не оглядываясь, и уже выходил на берег. Я прибавил ходу, но так и не догнал Дагая. Он остановился, закурил трубку и подождал меня.

  • - Дагай, что за лицо на лиственнице? - спросил я, переведя дыхание и отирая рукавицей потный лоб.
  • - На лиственнице Холой - дух хозяина озера. Если его не одарить чем-нибудь, хоть малой щепоткой табака, он не пустит через озеро, - буднично, медленно сказал Дагай.

Причмокнув губами, дымя трубкой, мой старый кет-ский друг продолжал:

- Ты меня, парень, зря звал. Когда мы идем через озеро, мы не оборачиваемся. Обернешься, и схватит тебя Холой. Будешь двигать ногами, переступать лыжами, а на самом деле стоишь на месте, как заговоренный. Тут тебе и конец придет. Зря меня окликал, я не мог обернуться. Холой живет в лиственке, вот и личина - это знак, что он здесь и все озеро ему видно. Ну пойдем, однако дальше.

Дагай выбил трубку, спрятал ее в охотничью сумку, и мы углубились в тайгу.

Рассказ о Холой подтвердил мое предположение, что кеты, как и многочисленные соседи по Сибири, если одушевляли деревья или озера, горы, камни, то представляли себе эту душу, способную к жизни, в виде человека.

ТОТЕМИЗМ

Э.Б. ТАЙЛОР

Первобытная культура

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >