Условия функционирования детских домов в Восточной Сибири в 1920 - 1930-х гг

Условия функционирования детских домов Восточной Сибири в 1920-1930-х гг.

Материально-техническое обеспечение и санитарное состояние учреждений для беспризорных детей

Эффективность деятельности учреждений для детей, оставшихся без попечения родителей, преимущественно определялась уровнем их материально-технического обеспечения, санитарным состоянием и кадровым составом. Именно эти факторы оказывали наибольшее влияние на успешность осуществления социализации беспризорных детей, организацию учебно-воспитательной работы, профессиональной подготовки, выпуска и дальнейшего трудоустройства воспитанников детских домов.

Исследование материально-технического обеспечения учреждений для беспризорных предполагает изучение бытовых характеристик жизни детей, к которым относятся качество и площадь занимаемого детским домом помещения, оснащенность предметами мебели, питание, одежда и обувь воспитанников. Материальное состояние детских домов определялось источниками и объемами финансирования, эффективностью распределения поступающих финансовых средств. Наихудший уровень материально-технического обеспечения детских учреждений отмечался в начале 1920-х гг. Это было связано с финансовыми трудностями, с которыми столкнулось только что образовавшееся советское государство.

В 1921 г. обследование жизни учреждений для беспризорных детей в Иркутской губернии обнаружило их вопиющую нужду в расширении помещений (у восьми детдомов), обуви, белье, посуде и книгах (у 18 детдомов), отмечалось отсутствие топлива, температура в некоторых детдомах падала до нуля градусов[1] . Заведующая Иркутским детским домом №2 Быкова в 1921 г. отмечала, что дети питались одним хлебом и водой, мяса и жиров ни разу не выдавали, было получено 10 пар ботинок, но меньшего размера, чем нужно. Дети из-за отсутствия обуви и пальто даже не могли посещать школу. Для заготовки дров был отведен специальный участок леса, но дети своими силами, без посторонней помощи, без пил и топоров не могли выполнить эту работу.

Не лучшим образом складывалось положение в детдомах Енисейской губернии. В отчетах первой половины 1920-х гг. о состоянии детдомов отмечалось, что в них все так же царило полуголодное существование, воровство, спекуляция пайками, равными для детей пяти и шестнадцати лет. Детские дома представляли собой ночлежки, дающие беспризорникам лишь крышу над головой. Все остальное - пищу и одежду - они зачастую добывали себе сами, отбирая хлеб у младших, воруя в близлежащих деревнях и огородах. В красноярском детдоме №4, где содержалось 240 детей, питание выдавалось только на 80 человек. Дети вчетвером ели из од

ной чашки, затем получили вместо посуды плевательницы, 195 привели их в порядок и пользовались .

Недостаточное освещение помещений детдомов приводило к нарушению организации внутреннего распорядка дня и дисциплины детей. Так, в 1920 г. в Енисейской губернии трудовая коммуна не освещалась с семи часов вечера, детям предписывалось спать, естественно, что это предписание никто не выполнял, и каждый вечер наблюдалась крайне удручающая картина - дети впотьмах бессистемно проводили большую часть свободного времени, которое могло быть потрачено с пользой[2] .

Снабжение детских домов даже самыми необходимыми продуктами питания стояло особенно остро в 1921 - 1922 гг. Это было вызвано продовольственным кризисом в советском государстве. Общее разорение страны во время гражданской войны, разрушенное народное хозяйство, засуха, нехватка рабочей силы, инвентаря, удобрений, недостаток семян и их низкое качество привели к тому, что к весне 1922 г. голодало более 20 миллионов человек. Голод привел к гибели нескольких миллионов. В такой ситуации обеспечить детские дома продовольствием было крайне трудно.

Тем не менее, большая часть детских домов в данный период содержалась на финансовые средства, выделяемые государством губернским отделам народного образования. В

виду того, что в начале 1920-х гг. перед советской властью стояла задача спасения от голода сотен тысяч беспризорных детей, в 1921 г. при губернских отделах народного образования были созданы специальные Советы снабжения, которые в первую очередь были призваны обеспечивать всем необходимым детские дома[3] . Вследствие исторических особенностей периода местные отделы народного образования были вынуждены заниматься вопросами материальнохозяйственного характера, а задача организации учебно-воспитательного процесса была отодвинута на второй план. На обеспечение детских домов расходовалась значительная доля денежных средств местных отделов народного образования. Из 446 тыс. руб. годового бюджета Иркутского губернского отдела народного образования в 1923/1924 гг. 192 тыс. руб. тратилось на содержание детдомов, а по данным 1924/1925 гг. - из 615тыс. руб. - 243 тыс., то есть почти одна треть всех финансовых средств.

Объем финансовых средств, поступающих в детдома, оставался недостаточным, что заставляло отделы народного образования искать формы денежной экономии. В качестве одной из них выступало сокращение числа воспитанников, содержащихся в детских учреждениях за счет реэвакуации, возвращения родителям, передачи родственникам или патронирования. В результате осуществления разгрузки детдомов

экономия денежных средств Иркутского губернского отдела народного образования составила 43 тыс. руб., которые были потрачены на содержание детсадов, площадок, специальных 200 классов в школах .

Даже такой подход к распределению финансовых средств не позволял обеспечить детские дома всем необходимым. В Енисейской губернии в 1922 г. на 4750 человек, размещающихся в детских домах, было выделено всего 2400 продовольственных пайков, одежда и обувь отсутствовала у 70% воспитанников. Дети из-за такого катастрофического полуголодного существования были нервозны и безразличны практически ко всему[4] . Нередко доставка продовольственных пайков запаздывала на длительный срок, например, в Канском уезде в 1922 г. детдома ожидали привоза пайков до 20 дней, все это время дети были в полуголодном состоянии. Страх голода у детей был настолько силен, что во многих детдомах дети в течение первой половины 1920-х гг. прятали хлеб «на черный день». При этом формально в течение первой половины 1920-х гг. происходило некоторое увеличение денежных средств, выделяемых на питание детей. Так, если в 1923/1924 гг. на питание ребенка в месяц в Иркутской и Енисейской губерниях тратилось около двух рублей, то в следующем году - около пяти рублей. Однако рыночные цены на продукты оставались высокими. Стои

мость одного килограмма сахара в Сибири в первой половине 1920-х гг. составляла 36 копеек[5] . Естественно, что денег, выделяемых на питание, в детдомах катастрофически не хватало.

Одним из дополнительных способов решения проблемы материального положения детских домов стало превращение их в производящие коммуны с применением труда воспитанников, что было оформлено на нормативно-правовом уровне распоряжением Народного комиссариата просвещения от 1922 г. Губернские, уездные и волостные земельные отделы были обязаны бесплатно отводить для нужд детдомов пахотные и огородные земли, снабжать данные учреждения семенами, скотом, сельскохозяйственным оборудованием в зависимости от имеющихся средств, оказывать всемерное содействие по инструктированию персонала детдомов в проведении сельскохозяйственных работ. При этом на губернские и уездные отделы народного образования возлагалось приведение в порядок всего имеющегося в распоряжении детдомов сельскохозяйственного инвентаря. Уже летом 1923 г. большинство детдомовцев Иркутска занималось выращиванием капусты, картофеля и других овощей.

В некоторых детских домах сельскохозяйственный труд был организован настолько эффективно, что урожайность

земельных участков, обрабатываемых детьми, превышала крестьянские урожаи, а выращенная продукция полностью обеспечивала воспитанников продуктами питания. Так, успешно поставленной сельскохозяйственной деятельностью отличался Нижнеилимский детский дом, который из-за удаленности от центра не мог своевременно и качество снабжаться продовольствием. В данном детском учреждении было собрано 270 мешков картофеля и 2229 суслонов хлеба. В детдоме содержались породистые кони, коровы, свиньи, для обработки земли использовались плуги, бороны, сеялки, триер[6]. Нижнеудинский детдом благодаря применению труда воспитанников дополнительно приобрел 2 лошади, 20 свиней, птицу, были произведены заготовки картофеля, сена, дров.

В отдельных детдомах из-за бесхозяйственности руководителей результаты работы на подсобных участках были неудовлетворительными. Нередко встречались случаи массовой гибели скота вследствие отсутствия кормов, например, в детских домах Красноярского уезда в 1922 г. В детдоме «Трудовая жизнь» Иркутского округа сгнило 30 пудов выращенной моркови, 75 пудов картофеля, а от 20 свиней, пяти лошадей и коровы осталось три лошади, остальное было про

дано[7]. В Киренском детдоме, на скотном дворе, пол в стайках был покрыт льдом, а кормушек не было ’.

С целью сбора дополнительных финансовых средств систематически проводились кратковременные кампании, обычно, приуроченные к праздничным датам и в основном проходившие под названиями «Неделя беспризорного ребенка», «Неделя помощи голодному ребенку» и т.п. Все деньги, продукты питания и другие материальные ценности, собранные во время данных кампаний должны были поступать на счет губернских комиссий по улучшению жизни детей, которые и руководили проведением данных кампаний. В уездах создавалась специальная комиссия из представителей отделов образования и здравоохранения, отдела работниц и комсомола во главе с уполномоченным по улучшению жизни детей.

При организации данных кратковременных мероприятий старались задействовать наибольшее число организаций, функции которых были четко распределены. Так, например, квартирный подотдел освобождал лучшие дома для перевода в них детей из обветшалых детских домов и открытия новых. По возможности все предприятия Совета народного хозяйства работали эту неделю на детей, производили специальный инвентарь, одежду, обувь. Губернский отдел распределения улучшал питание детей, отпускал дополнительное количест-

во ткани, мыла, выдавал подарки, отдел здравоохранения организовывал осмотр детей в детдомах, открывал детские больницы, детдома для детей с ослабленным здоровьем, санатории для туберкулезных детей, отдел работниц, комсомол, красноармейские части осуществляли сбор подарков вещами, деньгами и продуктами[8].

В результате проведения данных кампаний удавалось привлечь внимание общественности к проблемам беспризорных детей, низкому уровню финансовой обеспеченности детских домов и временно улучшить материально-техническое и санитарное состояние учреждений для детей, оставшихся без попечения родителей. На помощь детским домам нередко приходили военные организации, которые снабжали детей продовольствием. Распространенными в период проведения «Недель беспризорного ребенка» были встречи детей с местными жителями. Так, в Канске в 1920 г. после митинга дети разъехались по районам, где их ожидали представители канского гарнизона, работники железнодорожных станций, крестьяне, которые специально приготовили для них угощение: чай с сахаром, хлеб с маслом, сдобные крендели, яйца и орехи. В результате проведенной в мае 1922 г. в Иркутской губернии «Недели ребенка» детские дома были снабжены инвентарем и деньгами на хозяйственные нужды в сумме 3 млн. руб.

Определенную роль в деле повышения материального уровня детских домов сыграло шефство промышленных и сельскохозяйственных предприятий. Согласно инструкции для шефов детских домов и других детских учреждений, материальная поддержка должна была оказываться детскому коллективу в целом или группам детей через администрацию учреждения, ни в коем случае не допускались случаи помощи отдельным детям. При оказании материальной поддержки шефствующие организации не могли ставить условия, нарушающие педагогические принципы. В расходовании полученных средств администрация отчитывалась перед отделами народного образования, а копия отчета отправлялась шефам. Шеф имел своего представителя в педагогическом совете, который знакомился с жизнью воспитанников и выяснял все потребности детского учреждения[9].

Особо большое распространение шефство над детдомами получило в Иркутске в первой половине 1920-х гг. В 1922 г. на средства шефствующих организаций в Иркутске содержалось две трети всех детских домов. В 1923 г. шефы оплачивали проживание в детдомах 1026 детей. Именно помощь шефов в большинстве из них была определяющим фактором их материально-технического обеспечения. Так, в 1923 г. на территории Черемховского района располагались два детдома: первый содержался на средства Иругля, второй

- на средства Исполкома городского Совета депутатов трудящихся. Детдом, финансируемый Ируглем, был обеспечен буквально всем и в достаточном количестве, дети в этом учреждении ни в чем не ощущали нужды. В детдоме исполкома дети постоянно находились в полуголодном состоянии, а одежда их была крайне грязна, изношенна, зачастую давно 219 превратившись в рванье .

Иногда работники детдомов неодобрительно воспринимали вмешательство шефов. Так, в 1925 г. заведующий детдомом «Новая жизнь» Иркутской губернии Я. Е. Булдаков написал письмо в отдел образования, в котором жаловался на поведение шефов - конвойной бригады войск ГПУ. В частности, выражал недовольство тем, что товарищ Блистунов пытался выведать у ребят неблагоприятные сведения о воспитателях, предъявлял претензии по поводу незаконченного ремонта, при этом деньги на ремонт не были полностью выделены, и ревизия со стороны губоно не выявила растраты[10] . Еще одним источником улучшения положения детских домов стало оказание единовременной денежной помощи различными организациями. Так, в 1924 г. в Минусинске в детские дома поступали финансовые средства от Госбанка, Гос-торга, Хлебопродукта, Союза охоты, Табачной фабрики, Винно-водочного треста.

Несмотря на привлечение помощи общественных организаций, вопрос обеспечения детских домов промышленными и продовольственными товарами по-прежнему оставался нерешенным. В детдоме «Трудовая колония» Енисейской губернии в 1924 г. только половина воспитанников была обеспечена одеждой и обувью, имеющийся участок земли обрабатывался на 30% из-за отсутствия семян и сельскохозяйственного инвентаря[11].

Нередки были случаи, когда воспитанники сами способствовали ухудшению материального положения учреждений, в которых проживали. Так, в детдоме для моральнодефективных детей Красноярского округа в 1925 г. воспитатели писали: «Нельзя хорошо одеть детей, так как они все тащат на рынок». В детдоме «Трудовая жизнь» Иркутской губернии совершенно не было стекол в окнах, так как дети постоянно злонамеренно их разбивали, вставленное вместо стекол кровельное железо пробивали раскаленными прутьями. В этом же учреждении воспитанники разобрали две печки, оторвали массу дверок, переломали все ложки, и поэтому вынуждены были есть руками.

Нередко в детских домах ощущался недостаток необходимой мебели. Так, в 1926 г. в Киренском детдоме мебель не соответствовала возрасту детей, так как была взята из детского сада. В одном из детдомов г. Иркутска в 1928 г. на 26

воспитанников 13-16 лет приходилось восемь кроватей, рассчитанных на детей 8-10 лет, матрасов хватало на половину детей, обуви было только две пары, нижнее белье совсем отсутствовало[12].

Для улучшения неудовлетворительного материального положения требовалось увеличение объемов финансирования. В 1927 г. Сибирской краевой деткомиссией детдомам Иркутского округа была выслана сумма в размере 3750 руб. Эта дотация дала возможность большинству детдомов приобрести постельное белье, одежду и обувь. В 1928 г. сибирским краевым исполнительным комитетом был утвержден трехлетний план по борьбе с детской беспризорностью, разработанный сибирской краевой деткомиссией. В соответствии с ним детдомам Сибирского края было отпущено 1350 руб. на приобретение учебных пособий, инструментов для организации мастерских в детдомах, 940 руб. на улучшение питания детдому туберкулезников, впервые выделено 3350 руб. на капитальный ремонт зданий, занимаемых детдомами, увеличены средства на приобретение инвентаря и имущества для детдомов на 4 тыс. руб. В период 1928 - 1930-х гг. в Иркутском округе было запланировано перечислить 542 тыс. руб.: детдомам на 600 мест - 450 тыс. руб., дому для трудновоспитуемых - 75 тыс. руб., приемнику-распределителю - 17 тыс. руб.

В конце 1920-х гг. одним из источников улучшения финансового положения детских домов стала лотерея, проведение которой обычно осуществлялось Детской комиссией по улучшению жизни детей. С этой целью создавался специальный лотерейный комитет в составе трех представителей от Детской комиссии и по одному от Народного комиссариата финансов РСФСР, ВЦСПС и ВЛКСМ. Расходы на выигрыши и организационные расходы не должны были превышать 20% общей стоимости лотереи. Несмотря на небольшую стоимость лотерейного билета, общий объем привлеченных средств был достаточно велик. Так, в 1929 г. лотерейные билеты были выпущены на сумму в 1,5 млн. руб., стоимостью 50 коп. за один лотерейный билет[13]. 80% этой суммы, то есть 1,2 млн. руб., были переведены детским домам.

Зачастую даже выделение дополнительных денежных ресурсов не могло серьезно улучшить ситуацию по причине несоответствия выделяемых финансовых средств фактическим потребностям учреждений в целом и воспитанников в частности. Так, в 1928 г. финансирование детских учреждений Иркутского округа осуществлялось из расчета шестисеми рублей на воспитанника в месяц, что было явно недостаточно и приводило к снижению объемов и качества потребляемых детьми продуктов питания. В постановлении

ВЦИК и СНК РСФСР «По докладу о Детской комиссии ВЦИК и Народного комиссариата просвещения РСФСР о ходе работы по борьбе с детской беспризорностью» от 20 ноября 1930 г. отмечалось, что установленные местными исполкомами нормы расходов на питание, одежду, обувь и учебнохозяйственные нужды воспитанников детдомов являются со-231 вершенно недостаточными .

Правительство в течение первой половины 1930-х гг. предпринимало ряд серьезных попыток улучшения материального положения детских домов. В 1933 г. было издано сразу несколько постановлений правительства, направленных на улучшение материального положения детдомов. В январе 1933 г. было принято постановление СНК СССР «Об укреплении детдомов РСФСР», в соответствии, с которым Народный комиссариат снабжения СССР был обязан выделить фонды целевого назначения для снабжения воспитанников детдомов основными продуктами питания: хлебом, сахаром, крупой, рыбой, жирами. Комитет товарных фондов должен был выделить недостающее количество зимней одежды, обу--232 ви и постельных принадлежностей .

Постановление СНК РСФСР от 16 февраля 1933 г. «Об улучшении материального положения детдомов» практически дублировало предыдущее. В соответствии с ним Народным комиссариатом снабжения СССР также выделялись дополнительные фонды продовольственного снабжения воспи-

  • 1
  • 231 ГАКК. Ф. 1418. on. 1. д. 1. л. 8.
  • 2
  • 232 Там же. Л. 16.

танников детдомов, в которые входили мука, крупа, сахар, мясо, рыба, растительные жиры и чай[14]. Также было заявлено о том, что органы потребительской кооперации были обязаны выделять для нужд снабжения детдомов недостающие продукты из фондов самозаготовок, а также из продуктов, полученных от подсобных хозяйств потребительской кооперации. В целях изыскания дополнительных источников питания краевым и областным исполнительным комитетам было предложено разработать план мероприятий по укреплению и развертыванию подсобных хозяйств при детдомах, в первую очередь за счет огородничества и мелкого животноводства. Всего в масштабах РСФСР на развертывание хозяйств при детдомах было выделено пять миллионов рублей.

Однако практическая действенность принятых в 1933 г. постановлений правительства об улучшении материально-технического состояния детских домов была крайне низкой. В постановлении президиума Восточно-Сибирского краевого исполнительного комитета «О состоянии детских домов и борьбы с детской беспризорностью в крае» от 14 марта 1933 г. вновь отмечался недостаток оборудования и снабжения сырьем мастерских детдомов, плохое положение с питанием, одеждой, обувью и топливом, констатировались факты неот-пуска промышленных и продовольственных товаров для детдомов. Для развертывании подсобного хозяйства при дет

домах было предложено Зернотресту (товарищу Каргальско-му), Трактороцентру (товарищу Маненкову) совместно с Краевым отделом народного образования прикрепить всю сеть детских домов края к ближайшим совхозам и МТС в целях обеспечения хозяйства детдомов организационной и производственной помощью.

В детских домах, как и прежде, царила бытовая неустроенность. При обследовании детских домов Красноярска в 1934 г. отмечалось, что детский дом №1 накануне развала: кругом грязь, дети одеты очень плохо, у них истощенный вид, так как питание неудовлетворительное. На каждого ребенка приходилось только по одной смене белья. Мыло отсутствовало совсем. В детдоме №2 дети спали по два человека на одной кровати, как и в большинстве других детдомов, не было детской уборной, горшки стояли прямо в коридоре и зловонили на весь детдом, отсутствовала ванная комната, дети мылись в коридоре около дверей. В красноярском детском доме трудновоспитуемых печи топились открытыми, так как на них не было дверок, что противоречило всем правилам пожарной безопасности. В помещении красноярского приемника-распределителя размещалась квартира одного рабочего, который проходил в свою квартиру через все детское учреждение. При этом в соответствии с санитарными требованиями к оборудованию и содержанию детских домов,

1

Там же. Д. 32. Л. 12-13.

посторонние не должны были проживать в этих учреждени-237 ях .

Постановлением СНК РСФСР от 14 июня 1935 г. «О порядке финансирования детских домов» все детские учреждения, находящиеся в ведении отделов народного образования, здравоохранения и социального обеспечения должны были финансироваться из краевых или областных бюджетов[15] . При этом в соответствии с «Положением о школьном детдоме нормального типа» от 16 июня 1935 г. допускалась с разрешения органов Народного комиссариата просвещения и под их руководством организация детдомов, содержащихся на средства родителей, профсоюзов, кооперативов, общества «Друг детей», комсомола и других общественных организаций. Доходы, поступающие от предприятий детдома, расходовались по плану, утвержденному отделами народного образования . Таким образом, детдом даже самостоятельно заработанные средства не мог расходовать в соответствии с собственными потребностями. Нормы расходов на содержание детских домов, находящихся в ведении органов просвещения, здравоохранения и социального обеспечения, диффе-240 ренцировались .

В 1930-х гг. изменился характер шефства над детдомами. Если в течение 1920-х гг. помощь носила преимущественно финансовый, материальный характер, то в 1930-х гг. на

шефствующие организации стали возлагать контролирующие функции. Так, на пленуме ДТК ВЦИК в 1934 г. обращалось внимание на необходимость усиления шефства предприятий над детдомами. Шефы должны были осуществлять контроль над выполнением установленных правительством норм финансирования по каждому детдому в отдельности, норм снабжения воспитанников и правильным расходованием продуктов питания, одежды и обуви. К шефству над учреждениями для трудновоспитуемых рекомендовалось привлекать органы ОГПУ, строжайшая дисциплина и четкость работы которых могла послужить примером для воспитанников трудовых коммун и колоний[16].

Финансовая помощь шефствующих организаций детдомам в 1930-х гг. уже не имела определяющего значения и носила характер дополнительных дотаций. Так, в 1936 г. в Минусинском дошкольном детском доме от шефов было получено 500 руб., а от использования собственного подсобного хозяйства - более 10 тыс. руб. Нередки были случаи отказа шефствующих организаций от фактической помощи детдомам при формальном согласии выполнять взятые на себя обязательства.

Формально в 1935 г. произошло повышение норм расходов на питание - в месяц на одного воспитанника стали выделять 10 руб. Однако фактически даже это повышение

не могло позволить серьезно улучшить качество и количество продуктов, так как рыночные цены были достаточно высокими. Еще в 1933 г. на городских рынках Сибири килограмм говядины стоил 17 руб. 60 коп., сливочного масла - 29 руб. 80 коп., десяток яиц - 8 руб. 40 коп., литр молока - 2 руб. 30 коп[17]. Исходя из этого основу питания детей в детдомах продолжали составлять картофель, серый хлеб и крупы.

Для повышения качества питания в детдомах продолжали организовывать собственные подсобные хозяйства. Так, в Икейском детском доме «Смена» в 1936 г. общая доходная часть производства составляла 56 тыс. руб., а расходная - 54 тыс. руб. Детдом полностью обеспечивал себя всем необходимым и имел возможность истратить разницу между доходами и расходами на улучшение питания детей. В конце 1930-х гг. наиболее крупные подсобные хозяйства действовали при Бирюсинском, Икейском и Заларинском детских домах, в которых работали лица с сельскохозяйственным образованием.

Если в 1920-х гг. продукты питания в детдомах нередко отсутствовали, то в течение 1930-х гг. главной проблемой стало качество и разнообразие детского питания. На заседании президиума Красноярской краевой деткомиссии в 1936

г., отмечалось, что питание в детдомах хорошее[18]. Однако в отдаленных от центра детских учреждениях по-прежнему встречались затруднения с организацией питания детей. В 1937 г. в Заларинском детдоме все время подавалась лапша и каша на воде, при этом, у детдома было 56 тыс. руб., сэкономленных на питании. Экономия в 22 тыс. руб. наблюдалась и в Иркутском детском доме №3. В 1938 г. в Кемчугском детском доме калорийность питания была недостаточной в соотвествии с физическими потребностями детей, нередко возникали трудности в покупке продуктов из-за удаленности от центра и несвоевременного финансирования . В Болыпе-Улуйском детдоме в 1939 г. питание было организовано настолько плохо, что дети ели ежедневно в течение нескольких месяцев только черный хлеб, перловую кашу и тушеную ка-251 пусту .

Письма заведующих детскими домами в отделы народного образования показывают все сложности, которые возникали при попытке улучшить материально-техническое обеспечение детских учреждений. Так, в одном из писем 1937 г. заведующий Иркутским детским домом №3 Яковлева писала: «Меня решением горкома ВКП(б) направили поднять детдом на должную высоту. В детдоме 70% кроватей сломаны, только половиной матрасов можно пользоваться. Отпущенных денег из облоно (5200 руб.) явно недостаточно, так как на

покупку одних кроватей требуется 4900 руб., матрасов - 600 руб., одеял - 1800 руб., стульев - 1020 руб. В сутки на питание одного воспитанника выделяют 3 руб. 15 коп., но при составлении даже самого скромного меню необходимо 4 руб. 24 коп.»[19]. После увеличения численности детей в данном детском доме со 100 человек до 200, еще несколько месяцев финансирование продолжалось из расчета на 100 детей, выделяемых ежемесячно 26 тыс. хватало только на питание и зарплату. Таким образом, даже к концу 1930-х гг. советской власти не удалось решить проблему соответствия выделяемых денежных средств фактическим потребностям детских учреждений.

Положение нередко усугублялось небрежным отношением воспитанников к собственным вещам. В 1937 г. в Би-рюсинском детском доме дети намеренно бросали пальто на пол, ходили, топтали их, и никто из воспитателей с этим не боролся. Случаи невнимательного отношения к интересам детей и условиям их жизни были нередкими. Так, при обследовании некоторых детских домов Иркутской области в 1938 г. были выявлены факты выдачи детям одежды без учета размера, чай приносили в немытых ведрах из-под супа из-за нехватки посуды, из-за отсутствия воды в баках дети пили воду из умывальников, вещи не были отмечены индивидуальными знаками, и дети носили чужие, путая со своими.

На протяжении всего изучаемого периода не был разрешен вопрос помещений для детдомов. Практически не встречались случаи строительства новых помещений для детдомов, зачастую им отводили старые, полуразрушенные здания. Так, в поселке Тельма в 1938 г. для детдома было отведено помещение бывшей Тельминской суконной фабрики, а в Верхоленске - здание бывшей деревянной церкви[20]. В докладной записке о состоянии Кемчугского детского дома Красноярского края в 1938 г., отмечалось что здание крайне ветхое и почти полностью разрушено грибком. В 1939 г. здание Черемховского детдома №2 пришло в абсолютную негодность и угрожало обвалом. Кроме того, детдом был расположен на черте трудпоселенцев. Такое окружение лиц, чуждых советской власти, с точки зрения горкома ВКП(б) неблагоприятно влияло на воспитание детей. Только в 1939 г. на заседании бюро Иркутского обкома ВКП(б) было принято решение о необходимости строительства новых помещения для некоторых детдомов. Например, было решено достроить двухэтажное здание Верхоленского детского дома, построить новый детдом, рассчитанный на 300 человек. Кроме того, были выделены дополнительные средства на капитальный ремонт Икейского, III Иркутского, Верхоленского детдомов. Решение о переносе Заларинского детского дома, размещенного в болотистой местности, рядом со свалкой

навоза, было принято на заседании Иркутского обкома ВКП(б) еще в 1937 г[21]. Однако оно не было осуществлено и вопрос продолжал обсуждаться на заседаниях вплоть до 1939 г.

До конца 1930-х гг. так и не была окончательно решена проблема топливного обеспечения детских домов. Так, в 1937 г. Заларинский детдом не был совершенно обеспечен топливом: зимой оно было запасено лишь на день вперед. В 1937 г. температура в Иркутском детском доме №1 не превышала 10 градусов, а иногда доходила до четырех градусов . В

  • 1938 г. в Иркутском дошкольном детдоме №1 в январе также совершенно не было запасов дров и угля, систематически
  • 264 доставка не осуществлялась .

Даже в конце 1930-х гг. не соблюдались нормы площади на одного воспитанника. Так, в 1938 г. в Красноярском крае на одного воспитанника в среднем приходилось 1,8 кубических метра, что было явно недостаточным для обеспечения нормальных условий жизни, строительство ни одного детдома в этом году не было осуществлено, несмотря на неоднократное планирование на заседаниях крайкома ВКП(б). Сложным оставался и вопрос соблюдения функционального разделения помещений детских домов на комнаты. Так, в

1939 г. во многих детских домах отсутствовали комнаты для

учебных занятий, красные уголки, например, в Канском, Уде-рейском и Больше-Улуйском детдомах, в Кемчугском детдоме не было даже столов, и дети были вынуждены готовить 266 уроки, лежа на полу .

При постоянном хроническом недостатке финансовых средств распространенным явлением была плохая отчетность и недостаточный контроль над расходованием поступающих денег, встречались хищения и расходование денег не по прямому назначению. Большой объем сведений, информирующих об этом, встречается в документации конца 1930-х гг., что связано с репрессивной политикой советского государства, которая затронула и работников детских учреждений интернатного типа. Так, в 1937 г. Красноярским отделом народного образования на средства, отпущенные детским домам, был куплен автомобиль и отстроено помещение для размещения собственного аппарата[22] . В Иркутском детдоме №3 растрата за 1939 г. составила 64 тыс. руб.

В течение 1930-х гг. нередко встречались факты недофинансирования учреждений для детей, оставшихся без попечения родителей. Для предотвращения этих явлений в рамках реализации постановления СНК и ВЦИК «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности» от 31 мая 1935 г. прокуратурой была усилена борьба с фактами недофинансирования детских учреждений, для чего из органов народного

образования в прокуратуру должны были отправляться сведения о состоянии их финансирования. При нарушении установленных норм и сроков финансирования виновные должны были привлекаться к ответственности[23]. Тем не менее, в материалах заседаний бюро Красноярского крайкома ВКП(б) за 1937 г. содержатся сведения о намеренном недофинансировании детских домов на сумму 342 тыс. руб., осуществлении экономии свыше миллиона руб. руководителями краевого отдела народного образования, краевой детской комиссии, краевого отдела здравоохранения. В 1938 г. детдома только Красноярского края недополучили 188 тыс. руб. на питание, а в 1939 г. из необходимых и запланированных 583 тыс. руб. было перечислено только 255 тыс. руб.

Даже в конце 1930-х гг. встречались случаи недобросовестного отношения персонала к ведению подсобных хозяйств. Так, в 1939 г. обследование подсобного хозяйства Иркутского детдома №3 показало нерадостные итоги летней работы воспитанников: картофель был свален в холодный амбар, в результате чего сгнила одна третья часть урожая, также сгнили все собранные пять мешков помидоров, половина выращенной моркови, спелый и зеленый овес был смешан и половину его обмолотили мыши. Нередко причиной низкой результативности работы на подсобных хозяйствах в детдомах была сельскохозяйственная неграмотность работ

ников, выходцев из городов, не всегда знакомых со спецификой организации сельскохозяйственных работ, способов сбора и сохранения полученного урожая. Также оказывало влияние низкое качество семян, отсутствие удобрений, сельскохозяйственной техники, неблагоприятные природно-климатические условия.

Архивные материалы конца 1930-х гг. содержат массу документов, показывающих неудовлетворительное материально-техническое обеспечение детских домов. В большинстве случаев такое положение объяснялось хищениями, растратами, недобросовестным выполнением своих обязанностей работниками детдомов. Необходимо учитывать, что это был период массовых репрессий. Распространенное недостаточное финансирование и связанные с этим негативные последствия связывалось с деятельностью врагов народа. Однако даже после устранения их от работы бытовые характеристики жизни воспитанников детдомов существенно не менялись.

На эффективность деятельности детских домов и успешность выполнения ими своих функций кроме материального положения оказывало влияние санитарное состояние. В соотвествии с общими положениями учебно-воспитательной работы в детском доме для сохранения здоровья воспитанников детского дома всем воспитателям и заведующему детским домом поручалось наблюдать за чистотой детей, одежды, помещений, посуды, качеством и разнообразием продук тов питания, следить за своевременным и достаточным проветриванием помещения, вести беседы медикопрофилактического характера, проводить занятия гимнасти--273 КОИ .

На практике были нередкими случаи нарушения этих правил вследствие причин как субъективного характера (недобросовестное, халатное отношение к своим обязанностям), так и объективного (отсутствие мыла, одежды, продуктов питания, посуды, топлива). Так, в трудовой коммуне Енисейской губернии в 1920 г. в качестве прачек работало две несовершеннолетних монашки, которые каждый день должны были стирать белье 200 детей[24] . Недостаточное количество мыла, нехватка технического персонала, отсутствие второй смены белья приводили к тому, что дети нередко ходили в грязной одежде или вынуждены были ходить в мокром, только что выстиранном белье.

Детские дома отличались высоким уровнем заболеваемости и смертности детей. В январе 1920 г. смертность среди воспитанников детдомов Енисейской губернии составляла 50%. Особенно большой процент болеющих детей отмечался в наиболее крупных детских домах.

В 1922 г. в Енисейской губернии 70% детей были больны чесоткой, 50% - заболеваниями желудочно-кишечного

тракта, 15% - тифом и свинкой, с наступлением весны многие были больны малярией[25] . В результате проведенного медосмотра детдомов Иркутска в 1924 г. усиленное питание было назначено 1105 детям, посещение больницы по внутренним болезням - 539 детям, глазным - 701, ушным - 141, кожным - 236, зубным - 312. Были созданы детские дома для детей с одним видом заболевания, например, в детский дом им. Октябрьской революции были помещены дети, больные туберкулезом, в детский дом им. III Интернационала - больные сифилисом, в детский дом «Трудовая жизнь» - больные тра-хомой .

Нередки были случаи, когда болеющие дети, размещенные в специализированные лечебные детские дома, оставались там без надлежащей врачебной помощи в виду отсутствия финансовых средств, лечебных препаратов и недостаточного количества врачебного персонала. По этим причинам из дефективного детского дома Енисейской губернии в 1922 г. 330 детей были размещены по обычным детским до-279 мам .

Недобросовестное отношение технического и воспитательного персонала к своим обязанностям порождало антисанитарное состояние многих детских домов. Так, в акте обследования Балаганском детского дома в 1923 г. отмечалось: «грязь, копоть, не белено, на полу плевки и помои, распро

странены клопы и вши[26]». Отсутствие второй пары сменного белья и постельных принадлежностей во многих детских домах, например в детдоме «Трудовая колония» в 1925 г., делало невозможным соблюдение даже элементарных гигиенических норм.

Во многих детских домах не было изоляционных комнат для болеющих детей и их свободное перемещение по всему детскому дому способствовало быстрому распространению различных заболеваний. Так, в 1926 г. в Киренском доме 12 детей, больных «свинкой», спали в одной комнате и даже на одних кроватях со здоровыми детьми. Из-за частого недоброжелательного отношения к воспитанникам со стороны медперсонала, дети неохотно обращались за врачебной помощью, что еще больше усугубляло положение.

В методических рекомендациях по воспитательной работе в детском доме первой половины 1930-х гг. четко определялась организация санитарно-технических условий, причем даже их полное соблюдение не гарантировало воспитанникам проживания в комфортной обстановке. Так, температура в помещении должна была быть не ниже 15 градусов, смена постельного белья должна была происходить два раза в месяц, а нательного - четыре, мытье детей в бане должно было осуществляться не реже четырех раз в месяц. Своевременно должны были приниматься меры по борьбе с заразными

заболеваниями посредством изоляции больных от здоровых, своевременные прививки, систематические осмотры врачом, дезинфекции помещений и вещей[27].

Во второй половине 1930-х гг. произошло некоторое ужесточение санитарных требований по содержанию детей в детских домах, они стали прописываться более детально, затрагивая новые аспекты, на которые раньше не обращали особого внимания вследствие необходимости решения для сохранения жизни детей наиболее важных проблем, к которым в начале 1920-х гг. в первую очередь относился голод и холод. В санитарных требованиях 1938 г. обращается особое внимание на правила приема детей, личную гигиену воспитанников, впервые появляются инструкции по борьбе с различными заболеваниями, дается подробное описание всех помещений, необходимых для детского дома.

Несмотря на четкую регламентацию санитарного положения и медицинского обслуживания в детских домах ситуация коренным образом не изменилась и в течение 1930-х гг. В одной из статей газеты Восточно-Сибирская правда за 1931 г. вопросы санитарного и гигиенического состояния детдомов были обозначены как самые неблагополучные, отмечалось отсутствие врачебного контроля во многих детских домах. Так, иркутский детский дом №1 врач не посещал 2,5 месяца, а в детприемнике за всю зиму был один раз. В детдоме «Юный транспортник» пренебрежительное отношение к

чистоте дошло до того, что в мясорубке обследующей комиссией был обнаружен мусор и старый чулок»[28].

Обследование красноярского трахоматозного детского дома в 1933г. показало большой процент заболеваемости детей: у 30 % обнаружено малокровие, у остальных - поражение легких, головные боли, неврастения, расстройство внимания. В иркутских детских домах №1 и №2 40% детей были заражены вшивостью, 15% - чесоткой. В Черемховском детдоме из 73 детей здоровыми были только семеро, у остальных были обнаружены туберкулез, малокровие, сифилис, порок сердца, хронический насморк, дистрофия. В 1936 г. на заседании президиума Красноярской краевой дет-комиссии отмечался недостаток медицинских работников, невнимательность к детям фельдшеров в детдомах, что нередко способствовало распространению различных заболеваний. Даже детдома лечебного типа практически не были снабжены медицинским оборудованием.

В 1937 г. обследование дошкольного детского дома Иркутска показало картину полного антисанитарного состояния: двор был заполнен мусором и грязью, дети спали по несколько человек на одной кровати с разными заразными заболеваниями, воспитанники были грязны, с нестрижеными волосами и ногтями, воспитатели тоже были грязные, уборные не очищались с 1917 г., белье и одежда менялись раз в

два месяца, питание было несвоевременным[29] . Изучение условий жизни в Черемховском детдоме в 1937 г. показывало такой же низкий уровень медицинского обслуживания: все дети (94 человека) были заражены чесоткой, которая превратилась в коросты, у некоторых было много насекомых, на все учреждение не было ни одного гребешка.

Негативное влияние на санитарное состояние оказывало отсутствие во многих детдомах бань. При этом, городские бани обычно неохотно предоставляли детдомовцам время для мытья, часто выделяя самое неудобное и крайне ограниченное время. Так, в 1937 г. методист сектора детских домов Иркутской области Богословская в результате обследования I детского дома г. Иркутска отмечала, что городская баня не предоставляет даже часа дневного времени для мытья детей, только в период с пяти до шести утра. Естественно, что за этот период вымыть 300 человек было просто невероятно, и дети оставались немытыми иногда в течение нескольких недель и даже месяцев.

Большинство детских домов находились в антисанитарном состоянии. Так, обследование Кемчугского детского дома Красноярского края в 1938 г. показало загрязненность территории детского дома мусором из-за отсутствия места для его сбора, необорудованность помойных ям, в детском учреждении не было создано карантинного помещения для

заболевших детей, поэтому происходили частые вспышки сыпного тифа и массового заражения чесоткой[30].

Причинами неэффективного медицинского обслуживания в детских домах являлся нерешенный кадровый вопрос. В 1930 г. в Сибирском крае было всего девять врачей, обслуживающих детские дома. На каждого врача приходилось по 500 - 700 детей. Столь недостаточное количество врачебного персонала не могло обеспечить качественного медицинского обслуживания детей, оставшихся без попечения родителей.

Таким образом, в течение 1920-х - 1930-х гг. основными источниками финансового обеспечения деятельности детских учреждений интернатного типа являлись государственное финансирование, самостоятельная хозяйственная деятельность, помощь шефствующих организаций, периодическое проведение массовых кратковременных кампаний, организация лотерей. Правительство предпринимало попытки улучшить материально-техническое состояние детских домов: неоднократно издавались новые постановления и выделялись дополнительные финансовые средства. Тем не менее, сохранялось недофинансирование, задержка перевода денежных средств, растраты, хищения. Сумма выделяемых денежных средств в течение всего периода была недостаточной. Все это естественным образом определяло низкий уровень материального положения детских домов, который проявлял

ся в их необеспеченности пригодными помещениями, достаточной площадью и необходимым количеством обуви и одежды, отсутствии необходимого количества продуктов питания, предметов мебели и учебных принадлежностей.

В течение всего изучаемого периода не произошло коренного улучшения бытовых характеристик жизни беспризорных детей в детдомах. Вопросы снабжения детей продуктами питания, одеждой и обувью так и оставались не разрешенными даже к концу 1930-х гг. Ситуация усугублялась скученностью детей, проживанием в неприспособленных помещениях, нередким отсутствием достаточного числа медицинских персонала и необходимых медикаментов, специальной аппаратуры, некачественным питанием, несоблюдением основных санитарных норм в детских домах, в которых вследствие данных причин нередко происходили вспышки самых различных заболеваний.

Столь неблагоприятные условия проживания воспитанников в детдомах были обусловлены тем, что система государственного содержания детей-сирот только начала формироваться, она не имела основы в виде сложившихся исторических традиций, а механизм финансирования детских учреждений государственными организациями еще не был окончательно создан. Советское государство в период 1920-1930-х гг. на пути своего становления и первоначального развития столкнулось с целой массой сложнейших проблем: экономическое разорение после гражданской войны, голод, необходимость восстановления промышленности и сельского хозяйства, установление международных отношений с другими государствами, преодоление социальных противоречий внутри страны. В виду ограниченности финансовых ресурсов государства в данный исторический период материальное и санитарное положение детдомов даже при самом пристальном внимании государственных и общественных организаций к проблеме сокращения детской беспризорности не могло быть на высоком уровне. Массовый характер детской беспризорности также не позволял государству создавать благоприятные условия проживания воспитанников в детских домах.

  • [1] Глава 2. 2 Спасенные революцией: борьба с беспризорностью в Иркутской губернии и округе (1920 -1931 гг.) / Под ред. Агалакова В. Т. - Иркутск: ГАИО, 1977. - С. 27. 3 ГАИО. Ф. 160. on. 1. д. 72. л. 9.
  • [2] Иванова Е. А., Катцина Т. А. Положение беспризорных детей Енисейской губернии в 1920-е гг. И Люди и судьбы. XX век. Тезисы докладов и сообщений научной конференции. - Красноярск, 2003. - С. 50. 2 ЦХИДНИКК. Ф. 1. on. 1. д. 16. л. 109. 3
  • [3] Ушаков А. В. Отечественная история. XX век. - М.: Агар, 1999. - С. 263. 2 ГАНИИО. Ф. 428. on. 1. д. 19. л. 33. 3 Спасенные революцией: борьба с беспризорностью в Иркутской губернии и округе (1920 -1931 гг.) / Под ред. Агалакова В. Т. - Иркутск: ГАИО, 1977. - С. 53.
  • [4] Там же. С. 75. 2 ГАКК. Ф. 49. on. 1. д. 66. л. 98. 3 ЦХИДНИКК. Ф. 1. on. 1. д. 379. л.5. 4
  • [5] Спасенные революцией: борьба с беспризорностью в Иркутской губернии и округе (1920 -1931 гг.) / Под ред. Агалакова В. Т. - Иркутск: ГАИО, 1977. - С. 53. 2 Наумов И. В. История Сибири: курс лекций. - Иркутск: изд-во ИГТУ, 2002. - С. 229. 3 ГАКК. Ф. 49. on. 1. д. 66. л. 115. 4 Спасенные революцией: борьба с беспризорностью в Иркутской губернии и округе (1920 -1931 гг.) / Под ред. Агалакова В. Т. - Иркутск: ГАИО, 1977. - С. 48.
  • [6] М7Там же. - С. 96. 2 ГАИО. Ф. 246. on. 1. д. 51. л. 21. 3 ЦХИДНИКК. Ф. 1. on. 1. д. 379. л. 6.
  • [7] ГАИО. Ф. 160. on. 1. д. 425. л. 13. 2 Там же. Л. 23. 3 Там же. - С. 42.
  • [8] ГАИО. Ф. 160. on. 1. д. 81. л. 20. 2 ЦХИДНИКК. Ф. 1. on. 1. д. 13. л. 22. 3 Там же. Д. 102. Л. 2.
  • [9] ГАКК. Ф. 101. оп. 1.д. 1.л. 149. 2 ГАНИИО. Ф. 428. on. 1. д. 25. л. 40. 3 Там же. Д. 43. Л. 38.
  • [10] ГАНИИО. Ф. 428. on. 1. д. 43. л. 20. 2 ГАИО. Ф. 160. on. 1. д. 390. л. 1. 3 ЦХИДНИКК. Ф. 7. on. 1. д. 971. л. 1.
  • [11] ГАИО. Ф. 160. on. 1. д. 425. л. 1. 2 ЦХИДНИКК. Ф. 15. on. 1. д. 50. л. 41. 3 ГАИО. Ф. 160. on. 1. д. 387. л. 45. 4 Там же. Д. 425. Л. 23.
  • [12] ГАИ0. Ф. 1121. оп. 1.Д.51.Л. 38. 2 Спасенные революцией: борьба с беспризорностью в Иркутской губернии и округе (1920 -1931 гг.) / Под ред. Агалакова В. Т. - Иркутск: ГАИО, 1977. - С. 89. 3 Там же. С. 84-85.
  • [13] ГАИО. Ф. 729. on. 1. д. 3. л. 33. 2 Спасенные революцией: борьба с беспризорностью в Иркутской губернии и округе (1920 -1931 гг.) / Под ред. Агалакова В. Т. - Иркутск: ГАИО, 1977. - С. 92.
  • [14] Там же. Л. 18. 2 Там же. 3 ГАКК. Ф. 1419. on. 1. д. 17. л. 147.
  • [15] ГАКК. Ф. 1384. on. 1. д. 407. л. 141. 2 ГАКК. Ф. 1418. on. 1. д. 2. л. 27. 3 Там же. Л. 14. 4 Там же. Л. 66.
  • [16] ГАКК. Ф. 1418. on. 1. д. 1. л. 37. 2 ГАКК. Ф. 1383. on. 1. д. 95. л. 9. 3 ГАНИИО. Ф.127. on. 1. д. 39. л. 287. 4 ГАКК. Ф. 1430. on. 1. д. 4. л. 12.
  • [17] 2 244 ГАИО. Ф. 1929. on. 1. д. 25. л. 70. 3 Там же. Д. 55. Л. 4.
  • [18] ГАКК. Ф. 1418. on. 1. д.10, л. 19. 2 ГАНИИО. Ф. 127. on. 1. д. 39. л. 285. 3 ЦХИДНИКК. Ф. 26. он. 1. д. 705. л. 21. 4 Там же. Д. 852. Л. 1.
  • [19] Там же. Д. 23. Л. 35. 2 Там же. Л. 60. 3 ГАНИИО. Ф. 127. on. 1. д. 39. л. 284. 4 ГАИО. Ф. 1929. on. 1. д. 57. л. 9.
  • [20] Там же. Д. 38. Л. 44. 2 ЦХИДНИКК. Ф. 26. on. 1. д. 705. л. 21. 3 ГАНИИО. Ф. 263. оп. 2. д. 152. л. 127. 4 ГАНИИО. Ф. 127. on. 1. д. 172. л. 586-587.
  • [21] Там же. Д. 39. Л. 254. 2 ГАНИИО. Ф. 127. on. 1. д. 172. л. 586. 3 Там же. Д. 39. Л. 286. 4 Там же. Д. 21. Л. 13. 5 ГАИО. Ф. 1929. on. 1. д. 57. л. 17. 6 ЦХИДНИКК. Ф. 26. on. 1. д. 705. л. 13.
  • [22] Там же. Д. 772. Л. 109. 2 ЦХИДНИКК. Ф. 26. on. 1. д. 458. л. 99. 3 ГАНИИО. Ф. 127. on. 1. д. 172. л. 585.
  • [23] ГАКК. Ф. 1418. on. 1. д. 44. л. 47. 2 ЦХИДНИКК. Ф. 26. on. 1. д. 458. л. 98. 3 Там же. Д. 772. Л. 109. 4 ГАНИИО. Ф. 1914. on. 1. д. 18. л. 35.
  • [24] ГАКК. Ф. 101. on. 1. д. 1. л. 153. 2 ЦХИДНИКК. Ф. 1. on. 1. д. 16. л. 109. 3 Иванова Е. А., Катцина T. А. Положение беспризорных детей Енисейской губернии в 1920-е гт. И Люди и судьбы. XX век. Тезисы докладов и сообщений научной конференции. - Красноярск, 2003. - С. 49. 4 ГАИО. Ф. 635. on. 1. д. 1. л. 138.
  • [25] ГАКК. Ф. 49. on. 1. д. 66. л. 98. 2 Спасенные революцией: борьба с беспризорностью в Иркутской губернии и округе (1920 -1931 гг.) / Под ред. Агалакова В. Т. - Иркутск: ГАИО, 1977. - С. 52. 3 ЦХИДНИКК. Ф. 1. on. 1. д. 245. л. 32.
  • [26] ГАИО. Ф. 325. on. 1. д. 54. л. 17. 2 ГАИО. Ф. 160. on. 1. д. 425. л. 69. 3 Там же. Л. 23.
  • [27] ГАКК. Ф. 383. on. 1. д. 73. л. 10. 2 ГАКК. Ф. 1384. on. 1. д. 407. л. 148, 151.
  • [28] Детдомам Иркутска не хватает твердого руководства и помощи // Восточно-Сибирская правда. - 1931. - 4 июня. - С. 3. 2 ГАКК. Ф. 1419. on. 1. д. 4. л. 25. 3 ГАИО. Ф. 635. on. 1. д. 63. л. 1. 4
  • [29] 2 “’ГАИО. Ф. 1929. оп. 1.д.21.л. 104. 3 Там же. Д. 24. Л. 27. 4 Там же. Д. 57. Л. 2.
  • [30] ГАКК. Ф. 1384. on. 1. д. 407. л. 176. 2 ГАИО. Ф. 729. on. 1. д. 3. л. 201.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >