ВЛИЯНИЕ РЕШЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА НА РАЗВИТИЕ ПРАКТИКИ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ РОССИИ ПО ВОПРОСАМ ПРИВЛЕЧЕНИЯ ПУБЛИЧНО-ПРАВОВЫХ ОБРАЗОВАНИЙ К ИМУЩЕСТВЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Практика ЕСПЧ ориентирует государства — участников Конвенции о защите прав человека и основных свобод на уважение частной собственности, которое должно проявляться не только в равенстве всех форм собственности, но и в применении в отношении имущества частных лиц эффективных административных процедур (в том числе при изъятии имущества, возвращении имущества государством частному лицу, исполнении судебных актов, вынесенных против публично-правовых образований в пользу частных лиц и т.д.).

В ст. 1 Протокола № 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод провозглашено: каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности; никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права; предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с об щими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов.

В соответствии со ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

В постановлении от 29.01.2015 г. по жалобе № 15711/13 (дело «Столярова (Stolyarova) против Российской Федерации» ЕСПЧ изложил следующее понимание указанных норм Конвенции. Вмешательство, соответствующее требованиям ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции, должно удовлетворять трем условиям: оно должно осуществляться «на условиях, предусмотренных законом», что исключает любые произвольные действия со стороны внутригосударственных органов власти, соответствовать «общим интересам» и обеспечивать соблюдение справедливого равновесия между правами собственника и интересами общества. Стремление соблюдать справедливое равновесие между интересами общества и правами собственника нашло отражение в структуре ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции в целом, которую следует толковать с учетом общего принципа, сформулированного в ее первом предложении. В частности, должен существовать разумный баланс между используемыми средствами и целью, которую преследует мера, лишающая человека имущества или вводящая контроль за его использованием. Условия выплаты компенсации, предусмотренные соответствующими правовыми актами, имеют значение для определения того, соблюдается ли необходимое справедливое равновесие при принятии оспариваемых мер, и, в частности, не возлагают ли они на заявителя несоразмерное бремя (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Бывший король Греции и другие против Греции» (Former King of Greece and Others v. Greece), жалоба № 25701/94, § 89, ECHR 2000-XII). В связи с этим изъятие имущества без выплаты суммы, разумно соответствующей его стоимости, в обычных обстоятельствах представляет собой несоразмерное вмешательство, которое не может быть оправдано с точки зрения ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции. Однако эта статья не гарантирует права на получение полной компенсации при любых обстоятельствах, поскольку законные требования соблюдения «общественных интересов» могут требовать выплатить заявителю сумму, не покрывающую полной рыночной стоимости имущества (см. среди прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Папахелас против Греции» (Papachelas v. Greece), жалоба № 31423/96, § 48, ECHR

1999-П) (§ 40—42 постановления ЕСПЧ от 29.01.2015 г. по жалобе № 15711/13).

Несмотря на то, что Российская Федерация является государством — участником Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а в Конституции Российской Федерации закреплены приоритет прав и свобод человека и гражданина, гарантии права частной собственности и справедливого судебного разбирательства, практика законотворчества часто ориентирована на протекционизм интересов государства вместо повышения эффективности существующих административных процедур.

Существующие подходы в законотворчестве и правоприменении ярко проявляются в вопросах возмещения имущественных потерь частных лиц, понесенных в результате действий (бездействий) публично-правовых образований.

В силу ст. 1082 ГК РФ причиненный вред может быть возмещен в натуре или путем компенсации убытков.

Если причинителем вреда является частное лицо, то со дня вступления в законную силу решения суда, которым удовлетворено требование потерпевшего о возмещении причиненных убытков, если иной момент не указан в законе, на присужденную сумму подлежат начислению проценты за пользование чужими денежными средствами, предусмотренные ст. 395 ГК РФ (п. 57 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», ранее абзац второй п. 23 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 08.10.1998 г. № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами»).

Начисление процентов с момента возникновения денежного обязательства призвано как стимулировать должника к скорейшему исполнению обязательства, так и компенсировать кредитору очевидные убытки в виде инфляционных потерь и доходов, которые кредитор мог бы получить путем размещения денежных средств на банковском депозите.

Иной подход можно наблюдать в случаях, если причинителем вреда выступает публично-правовое образование, а взыскание обращается на денежные средства соответствующего бюджета.

Особенности исполнения судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов предусмотрены гл. 24.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации.

Правила гл. 24.1 БК РФ направлены на формирование дополнительного инструмента административного контроля обоснованности выплат денежных средств из бюджетов бюджетной системы Российской Федерации.

Вместе с тем, процедуры контроля, предусмотренные гл. 24.1 БК РФ, увеличивают нормативный срок добровольного исполнения судебных актов с 5 дней (как это предусмотрено ч. 11 ст. 30 Федерального закона от 02.10.2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве») до 3 месяцев.

Влияет ли увеличение нормативного срока добровольного исполнения судебных актов на начисление минимальной компенсации таких потерь — процентов за пользование чужими денежными средства по ст. 395 ГК РФ?

Буквальный текст п. 6 ст. 242.2 БК РФ, как и ч. 11 ст. 30 Федерального закона от 02.10.2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», не содержат правил, регулирующих вопросы начисления процентов на денежное обязательство: исполнение судебных актов производится в течение трех месяцев со дня поступления исполнительных документов на исполнение.

Однако в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 04.03.2015 г., разъяснено, что проценты за пользование чужими денежными средствами в период исполнения судебного акта, предусмотренный п. 6 ст. 242.2 БК РФ, по спору о возмещении вреда, причиненного в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов либо должностных лиц этих органов, не начисляются.

Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 19.11.2015 г. № 2703-0 констатировал соответствие такой правоприменительной практики положениям Конституции Российской Федерации.

Таким образом, у публичных образований имеются преимущества, по сравнению с частными лицами, на период добровольного исполнения судебного акта.

Следует также отметить, что 3-х месячный срок исчисляется не с момента вступления судебного акта в законную силу, а с момента поступления в финансовый орган публично-правового образования исполнительного документа, надлежащим образом заверенной копии судебного акта и заявления взыскателя с указанием реквизитов банковского счета взыскателя.

Соответственно сроки фактической выплаты суммы убытков могут значительно превышать 3 месяца. И в течение указанного срока частному лицу не будут компенсироваться инфляционные потери, поскольку проценты за пользование чужими денежными средствами не подлежат начислению.

Для демонстрации актуальности вопроса о начислении процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму причиненного вреда приведу лишь несколько оснований, по которым субъекты экономической деятельности требуют возмещения вреда от государства:

  • • убытки в виде выпадающих доходов от проезда в городском пассажирском транспорте общего пользования льготных пассажиров (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2015 г. № 308-ЭС15-6832 по делу № А53-12300/2014 -по результатам рассмотрения дела в судах трех инстанций с Российской Федерации в пользу предприятия взыскано 859 612 рублей 03 копейки процентов за пользование чужими денежными средствами, судебные акты отменены в Верховном Суде Российской Федерации; определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2015 г. № 308-ЭС15—3667 по делу № А53—12302/2014 — по результатам рассмотрения дела в судах трех инстанций с Российской Федерации в пользу предприятия взыскано 964 393 рубля 73 копейки процентов за пользование чужими денежными средствами, судебные акты отменены в Верховном Суде Российской Федерации);
  • • убытки, понесенные субъектами экономической деятельности, в связи с реализацией мер социальной поддержки по оплате жилья и коммунальных услуг отдельным категориям граждан, являющихся расходными обязательствами Российской Федерации (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2015 г. № 309-ЭС15-3875 по делу № А76-4411/2014 -по результатам рассмотрения дела в судах трех инстанций обществу присуждено 45 616 рублей 29 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами, судебные акты отменены в Верховном Суде Российской Федерации);
  • • убытки, взыскиваемые с публичного образования как собственника имущества унитарного предприятия, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана выполнением указаний публично-правого образования (определение Верховного Суда РФ от 10.04.2015 г. № 309-ЭС14—7022 по делу № А07-4071/2014 — по результатам рассмотрения дела в судах трех инстанций обществу присуждено 2 081 662 рублей 12 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами, судебные акты отменены в Верховном Суде Российской Федерации);
  • • убытки, вызванные утратой или повреждением имущества, незаконно изъятого у должника судебным приставом-исполнителем;

• убытки, вызванные неосуществлением судебным приставом-исполнителем необходимых исполнительных действий по исполнению исполнительного документа, что привело к утрате имущества, причитавшегося взыскателю.

Как можно увидеть, во всех перечисленных случаях у экономически активных участников гражданского оборота в результате неправомерных действий (бездействий) органов власти изымается часть имущества, которая могла и должна была приносить прибыль. В период выплаты государством компенсации (убытков) частному лицу (срок исполнения судебного акта) утраченное имущество не только не приносит прибыль, но и сам размер компенсации в силу инфляционных процессов утрачивает свою ценность.

Обоснованность подобного подхода с точки зрения экономической политики и указанных ранее положений Конституции Российской Федерации вызывает сомнения.

Сомнения автора подкрепляются и практикой ЕСПЧ. В § 27 постановления ЕСПЧ от 27.11.2014 г. по жалобе № 45291/05 (дело «Панчишин (panchishin) против Российской Федерации» изложено следующее понимание норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Лицо, в пользу которого судом вынесено решение против государства, не обязано возбуждать процедуру принудительного исполнения (см. Постановление Европейского суда по делу «Метаксас против Греции» (Metaxas v. Greece) от Т1 мая 2004 г., жалоба № 8415/02, § 19). В подобных делах государственный орган, выступающий в качестве ответчика, должен быть надлежащим образом уведомлен об этом и, следовательно, может принять все необходимые меры для исполнения данного решения или передать его другому компетентному государственному органу, ответственному за исполнение. Сложность внутригосударственной процедуры исполнения или государственной бюджетной системы не может освободить государство от его конвенционной обязанности гарантировать каждому право на исполнение вступившего в силу судебного решения в разумный срок (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (№ 2)», § 70).

Однако описанная ситуация осложнена неопределенностью круга общественных отношений, к которым применимо толкование в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015).

Еще в постановлении от 22.06.2006 г. № 23 «О некоторых вопросах применения арбитражными судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации» Пленум Высшего арбитражного суда Российской Федерации разъяснил: судам следует учитывать, что положения ст. 242.2 БК РФ подлежат применению при разрешении споров, возникающих в процессе исполнения судебных актов о взыскании денежных средств с публично-правовых образований, вынесенных как по требованиям о возмещении вреда, причиненного незаконными решениями и действиями (бездействием) государственных органов (органов местного самоуправления) либо должностных лиц этих органов, так и по иным требованиям.

Следовательно, круг гражданских правоотношений, в которых публично-правовые образования, выступая на равных началах с иными субъектами экономической деятельности, получают преимущественную защиту, существенно расширяется.

Самые распространенные требования связаны с обращением взыскания на средства бюджетов по денежным обязательствам органов государственной власти или органов местного самоуправления, возникшим из государственных и муниципальных контрактов.

Вместе с тем, применительно к обязательствам из государственных (муниципальных) контрактов Верховным Судом Российской Федерации сформирована устойчивая практика, согласно которой положения бюджетного законодательства не изменяют порядок начисления процентов за пользование чужими денежными средствами при просрочке исполнения государственным (муниципальным) заказчиком обязательств по оплате.

Данное правило должно было найти отражение в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств».

В проект указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации было предложено включить п. 53 следующего содержания: «В денежных обязательствах, возникших из договоров, предусматривающих обязанность должника, в том числе публично-правового образования в лице уполномоченных органов, произвести оплату товаров, работ или услуг либо уплатить полученные на условиях возврата денежные средства, указанные в ст. 395 ГК РФ проценты начисляются на просроченную уплатой сумму с начала такой просрочки.

Поскольку гражданско-правовые отношения основаны на принципе равенства участников этих отношений независимо от их статуса, не допускают создания препятствий в осуществлении ими гражданских прав (п. 1 ст. 1, ст. 124 ГК РФ), установленные особенности исполнения судебных актов о взыскании денежных средств с должника — публично-правового образования, казенного учреждения, за счет средств бюджетов бюджетной системы, осуществляемого по правилам ст. 242.1, 242.3 242.5 Бюджетного кодекса Российской Федерации, не освобождают должника от обязанности исполнить договорное обязательство в срок, согласованный в договоре, и не являются основанием для освобождения от ответственности, установленной ст. 395 ГК РФ (п. 1 ст. 1, ст. 124 ГК РФ)».

Следует отметить, что изложенные разъяснения в итоговый текст постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации не попали.

Обусловлено это, видимо, содержанием п. 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 г. № 7: со дня просрочки исполнения возникших из договоров денежных обязательств начисляются проценты, указанные в статье 395 ГК РФ, за исключением случаев, когда неустойка за нарушение этого обязательства предусмотрена соглашением сторон или законом, например, ч. 5 ст. 34 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (п. 1 и 4 ст. 395 ГК РФ).

Таким образом, вопрос о компенсации имущественных потерь, вызванных просрочкой исполнения обязательств из государственных (муниципальных) контрактов (в том числе понесенных в период трехмесячного срока на добровольное исполнение судебного акта), разрешен Верховным Судом Российской Федерации на началах равенства публично-правовых образований с иными субъектами гражданских правоотношений — в тех случаях, когда не применима законная неустойка, установленная ч. 5 ст. 34 Федерального закона от 05.04.2013 г. № 44-ФЗ, начисляются проценты за пользование чужими денежными средствами; положения бюджетного законодательства не влияют на начисление процентов по статье 395 ГК РФ.

Иначе складывается практика рассмотрения споров о начислении процентов за пользование чужими денежными средствами на суммы неосновательного обогащения или суммы, присуждаемые в порядке реституции.

В качестве примера можно привести постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 22.03.2016 г. по делу № А32—18745/2015, которым оставлено в силе постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда. В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) признана недействительной сделка по продаже движимого имущества и применена реституция, на муниципальное образование возложена обязанность возвратить предприятию-банкроту стоимость имущества. Поскольку муни ципальное образование несвоевременно перечислило денежные средства, предприятие обратилось с иском о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами. Суды апелляционной и кассационной инстанции пришли к выводу о применимости в данном случае положений п. 6 ст. 242.2 БК РФ и отказали во взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами за период добровольного исполнения судебного акта.

Ранее постановлением от 21.11.2015 г. по делу № А53-14673/2014 Арбитражный суд Северо-Кавказского округа отменил постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2015 г. в части взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленными на сумму неосновательного обогащения, и указал: проценты за пользование чужими денежными средствами в период исполнения судебного акта, предусмотренного п. 6 ст. 242.2 Бюджетного кодекса, не начисляются.

Изложенная практика рассмотрения данной категории споров является достаточно распространенной. Однако, как представляется автору, Верховным Судом Российской Федерации приняты меры для ее корректировки.

Так, определением Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 г. № 305-ЭС15-12509 по делу № А40-170518/2014 отменено постановление Арбитражного суда Московского округа по спору о взыскании с Правительства города Москвы в пользу общества процентов за пользование чужими денежными средствами за период неосновательного пользования денежными средствами с момента вступления в законную силу судебного акта о расторжении инвестиционного контракта и до момента возврата денежных средств обществу.

Арбитражный суд Московского округа при исчислении процентов за пользование чужими денежными средствами исключил срок, установленный статьей 242.2 БК РФ.

Отменяя судебный акт арбитражного суда округа, Верховный Суд Российской Федерации указал следующее. В связи с расторжением в судебном порядке контракта, с момента вступления в законную силу решения суда, денежные средства, перечисленные инвестором в счет реализации инвестиционного проекта, находились у ответчика с 26.04.2013 г. без каких-либо законных оснований, о чем последний должен был знать (п. 2 и 3 ст. 453 Гражданского кодекса Российской Федерации). Истцом предъявлено требование о взыскании процентов, начисляемых в силу ст. 395 ГК РФ, именно с этой даты. Обязательства Правительства по возврату обществу неосновательно удерживаемых денежных средств не регулируются ст. 242.2 БК РФ, посвященной особенностям ис полнения судебных актов по искам к публично-правовым образованиям о возмещении вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, и о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок. Следовательно, названные особенности порядка исполнения судебных актов, предусматривающие взыскание средств за счет бюджетов только по предъявлении исполнительного листа, не подлежат применению к отношениям сторон инвестиционного контракта, возникшим в связи с его расторжением.

Изложенная выше судебная практика демонстрирует, что даже в рамках гражданских правоотношений, в которых публично-правовые образования выступают на равных началах с иными участниками, можно наблюдать случаи предоставления государству отдельных преимуществ.

Соответствующие преимущества предоставляются государству и в области публичных правоотношений.

Первое, что следует отметить, что указанные в ст. 395 ГК РФ проценты не начисляются на суммы экономических (финансовых) санкций, необоснованно взысканных с юридических и физических лиц налоговыми, таможенными органами, органами ценообразования и другими государственными органами, и подлежащих возврату из соответствующего бюджета (соответствующее разъяснение очередной раз изложено в п. 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 г. № 7).

Вместе с тем, нормами публичного права, как правило, предусмотрены аналогичные механизмы начисления процентов по ставке рефинансирования в случаях нарушения сроков возврата излишне уплаченных или излишне взысканных пошлин, налогов и сборов.

Продемонстрирую проблему на примере таможенного законодательства.

При перемещении товаров на таможенную территорию Евразийского экономического союза участник внешнеэкономической деятельности должен задекларировать таможенную стоимость товара, исходя из которой определяется размер таможенной пошлины.

В соответствии со статьей 68 Таможенного кодекса Таможенного союза, который сохраняет юридическую силу до принятия Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, таможенный орган может принять решение о корректировке заявленной таможенной стоимости товаров.

На основании решения таможенного органа декларант должен скорректировать недостоверные сведения и уплатить доначисленные таможенные пошлины (п. 2 ст. 68 ТК ТС).

Если декларант отказывается корректировать недостоверные сведения, то таможенный орган отказывает в выпуске товаров.

Вместе с тем, на практике, участники внешнеэкономической деятельности, заинтересованные в сокращении сроков выпуска товаров (хотя бы потому, что товар может испортиться), корректируют заявленную таможенную стоимость, уплачивают доначисленные таможенные пошлины, после чего обжалуют решение таможенного органа о корректировке таможенной стоимости. И в подавляющем большинстве случаев решение таможенного органа о корректировке таможенной стоимости суды признают незаконным.

Так, по итогам 2014 г. более 80% таможенных споров были выиграны участниками внешнеэкономической деятельности[1].

На Международном юридическом форуме стран Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), который проходил в октябре 2015 г. во Владивостоке, начальник Правового управления Федеральной таможенной службы России Лариса Черкесова поясняла: «Таможенные органы стоят перед проблемой между взиманием таможенных платежей и пополнением бюджета и проблемой абсолютно и четко соблюсти законодательство».

Это высказывание, к сожалению, описывает общий подход государственных органов к вопросу о соотношении «интересов бюджета» перед интересами частного лица: главная задача — это обеспечить поступление денежных средств в доход бюджета; наличие убытков у частного лица и даже обязанность их последующей компенсации не является обстоятельством, учитываемым в деятельности соответствующих органов.

В такой ситуации задачей сотрудников таможенных органов становится создание видимости законности увеличения размера таможенных пошлин, формальный анализ представленных документов на предмет соответствия базе данных таможенных органов, без действительного анализа условий ввоза товара на таможенную территорию.

Данный подход имеет нормативное обоснование.

Согласно ч. 2 ст. 90 ТК ТС, возврат (зачет) излишне уплаченных или излишне взысканных сумм вывозных таможенных пошлин, налогов осуществляется в порядке и случаях, установленных законода-

тельством государства — члена Таможенного союза, в котором произведена уплата и (или) взыскание вывозных таможенных пошлин, налогов; возврат (зачет) излишне уплаченных или излишне взысканных сумм ввозных таможенных пошлин осуществляется в порядке, установленном законодательством государства — члена Таможенного союза, в котором произведена уплата и (или) взыскание таких таможенных пошлин с учетом особенностей, установленных международным договором государств — членов Таможенного союза.

Соответствующий порядок предусмотрен ч. 6 ст. 147 Федерального закона от 27.11.2010 г. № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации».

Текст ч. 6 ст. 147 указанного закона изложен следующим образом. Возврат излишне уплаченных или излишне взысканных таможенных пошлин, налогов производится по решению таможенного органа, который осуществляет администрирование данных денежных средств. Общий срок рассмотрения заявления о возврате, принятия решения о возврате и возврата сумм излишне уплаченных или излишне взысканных таможенных пошлин, налогов не может превышать один месяц со дня подачи заявления о возврате и представления всех необходимых документов. При нарушении указанного срока на сумму излишне уплаченных или излишне взысканных таможенных пошлин, налогов, не возвращенную в установленный срок, начисляются проценты за каждый день нарушения срока возврата. При возврате излишне взысканных в соответствии с положениями главы 18 настоящего Федерального закона таможенных пошлин, налогов проценты на сумму излишне взысканных таможенных пошлин, налогов начисляются со дня, следующего за днем взыскания, по день фактического возврата. Процентная ставка принимается равной ставке рефинансирования Центрального банка Российской Федерации, действовавшей в период нарушения срока возврата.

Таким образом, при буквальном прочтении текста закона получается, что законодатель разграничивает излишне уплаченные и излишне взысканные суммы и различает моменты, при наступлении которых могут начисляться проценты на такие суммы. Проценты на суммы излишне уплаченных таможенных пошлин, налогов могут начисляться только по истечении месячного срока для принятия таможенным органом решения о возврате соответствующих сумм.

Однако, как было указано ранее, субъекты внешнеэкономической деятельности на основании решения таможенного органа вынуждены корректировать заявленную таможенную стоимость товаров и соответственно дополнительно уплачивать таможенные пошлины.

Как следует квалифицировать суммы таможенных пошлин, сборов, уплаченные субъектом внешнеэкономической деятельности в связи с принятым таможенным органом решением о корректировке таможенной стоимости, следует ли их признавать излишне уплаченными или излишне взысканными?

Формально декларант уплатил такие суммы добровольно, внеся необходимые корректировки в таможенную декларацию. Фактически декларант был вынужден это сделать в связи с принятием решения таможенного органа о корректировке таможенной стоимости, которое в последующем (в течение полутора — двух лет) было признано незаконным в судебном порядке.

На период с момента уплаты таких таможенных пошлин и сборов и до их возврата у субъекта экономической деятельности государством изымается часть имущества. Субъект экономической деятельности вынужден восполнить свою денежную массу, в том числе через кредитование, а в итоге через повышение стоимости товаров (так называемая неналоговая нагрузка).

Могут ли быть компенсированы такие имущественные потери путем обращения в арбитражные суды России?

Верховным Судом Российской Федерации дважды была позитивно скорректирована судебная практика по данному вопросу.

Во-первых, в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.06.2015 г. по делу № 303-КГ14—7912 было изложено толкование, согласно которому, в случае возврата таможенных платежей, излишне взысканных (уплаченных) в принудительном порядке, проценты подлежат начислению в любом случае, то есть независимо от того, был ли нарушен таможенным органом месячный срок возврата подобных таможенных платежей или нет.

Во-вторых, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 33 постановления от 12.05.2016 г. № 18 «О некоторых вопросах применения судами таможенного законодательства» разъяснил, что в случае излишнего взыскания таможенных платежей установленные данной нормой проценты начисляются со дня, следующего за днем их уплаты в бюджет, определяемого в соответствии со статьей 117 Закона о таможенном регулировании, до даты фактического возврата не только в случае принудительного взыскания таможенным органом, но и в случае, если перечисление взыскиваемых сумм произведено добровольно во исполнение соответствующего решения таможенного органа.

Более того, Верховным Судом Российской Федерации фактически проведена мини реформа таможенного законодательства, поскольку в п. 7—16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.05.2016 г. № 18 «О некоторых вопросах применения судами таможенного законодательства» фактически предусмотрены новые процедуры, обязывающие таможенный орган известить декларанта обо всех сомнениях, связанных с применением таможенной стоимости, и предоставить декларанту возможность представить дополнительные документы и пояснения, обосновывающие декларируемую таможенную стоимость товаров.

Получив такое извещение, декларант вправе представить возражения (пояснения) по выявленным таможенным органом признакам недостоверного декларирования таможенной стоимости (абзац третий п. 3 ст. 69 ТК ТС), которые должны быть учтены таможенным органом при принятии окончательного решения.

Срок принятия таможенным органом решения по результатам дополнительной проверки, предусмотренный п. 19 Порядка контроля таможенной стоимости (утвержден решением Комиссии Таможенного союза от 20 сентября 2010 г. № 376), в этом случае не может считаться нарушенным, если соответствующее решение принято в течение тридцати календарных дней после представления декларантом указанных возражений (пояснений) (п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12.05.2016 г. № 18).

Фактически Пленумом Верховного Суда Российской Федерации приняты шаги по корректировке административных процедур в целях повышения их эффективности, сокращения количества случаев безосновательного изъятия имущества у частных лиц (субъектов внешнеэкономической деятельности) в пользу публичных образований.

Данный подход безусловно коррелирует с практикой ЕСПЧ.

Очевидно, что публично-правовые образования не являются коммерческими организациями, а изъятие (удержание) имущества частного лица может быть направлено на пресечение недобросовестных действий, на защиту более значимых публичных интересов.

Для эффективной работы административных механизмов контроля расходования бюджетных средств может потребоваться значительно больший срок, нежели 5-дневный срок, предусмотренный для частных лиц.

Возможна ли, с точки зрения положений Европейской конвенции по правам человека, дифференциация законодательного регулирования механизмов обращения с имуществом в зависимости от статуса субъекта права (частное лицо или публично-правовое образование)?

Следует отметить, что предоставление более длительного срока для добровольного исполнения судебного акта публичным образованиям не противоречит положениям Европейской конвенции по правам человека, в том числе в толковании данном ЕСПЧ.

ЕСПЧ обращает внимание стран — участников Конвенции, что в таком случае должны быть «эффективные внутригосударственные средства правовой защиты, будь то превентивные или компенсаторные, предоставляющие возможность адекватной и достаточной компенсации вреда в случае длительного неисполнения судебных решений, вынесенных против органов власти» (постановление ЕСПЧ от 01.07.2014 г. «Герасимов и другие против Российской Федерации»).

В России в качестве такого компенсаторного механизма декларируется предусмотренная Федеральным законом от 30.04.2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» выплата компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок.

Однако данная компенсация не является эффективным средством правовой защиты по двум причинам:

  • 1. Данная компенсация не направлена на восполнение имущественных потерь заинтересованного лица и не заменяет собой возмещения имущественного вреда, причиненного ему незаконными действиями (бездействием) государственных органов, в том числе судов (разъяснение, изложенное в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2016 г. № 11).
  • 2. Компенсация выплачивается при нарушении разумного срока. Однако трехмесячный срок, предусмотренный гл. 24.1 БК РФ констатируется законодателем в качестве разумного. Следовательно, исполнение судебного акта в течение указанного срока или с незначительным его превышением не порождает права на получение компенсации.

Таким образом, даже достаточно общий взгляд на проблемы возмещения имущественных потерь частных лиц, понесенных в результате действий (бездействий) публично-правовых образований, позволяют констатировать наличие существенных расхождений в подходах, применяемых в практике ЕСПЧ и в российском законотворчестве и правоприменении:

  • 1) латентный законодательный протекционизм «интересов бюджета (казны)» перед интересами частных лиц;
  • 2) отсутствие в российском законодательстве эффективных, понятных механизмов компенсации имущественных потерь частных лиц, понесенных в связи с предоставлением преференций публичным образованиям.

Представляется, что действующие в России административные процедуры должны быть подвергнуты анализу на предмет обоснованности и соразмерности изъятия имущества у частного лица тем общественно полезным целям, ради которых имущество изымается, ограничивается в обороте.

Административные процедуры, связанные с принятием юридически значимых решений в отношении граждан и юридических лиц, должны обеспечивать гражданину (юридическому лицу) возможность предоставить административному органу документы и доводы по всем вопросам, по которым у административного органа имеются сомнения.

  • [1] URL: http://pravo.ru/court_report/view/122564. 2 Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >