Soft law как источник регулирования трансграничных брачных отношений

Концепция soft law сформировалась примерно в 70-х гг. XX в. преимущественно в западноевропейской правовой доктрине1. Од-77(2 _____________

1 Колодкин Р.А. Критика концепции «мягкого права» // Совет, государство и право. 1985.

№ 12. С. 95-99.

нако до сих пор она является предметом всевозможных дискуссий. В отечественной международно-правовой литературе отсутствует комплексное исследование этого феномена1. Проблема норм «мягкого» права рассматривалась в рамках российской международноправовой доктрины такими юристами, как И.И. Лукашук[1] , Р.А. Колодкин, Т.Н. Нешатаева, Ким Док Чжу, А.С. Скаридов.

Значительное число работ по исследованию этого феномена представлено в зарубежной литературе, среди которых можно назвать труды ученых П. Вейля (Франция), Дж. Голда (США), М. Сини (Италия), Дж. П. Бургесс (Норвегия), Д.М. Трубек, П. Коттрелл, М. Нансе11 (США).

Концепции soft law (soft law concept) посвящено немало статей, в частности ведущих ученых в сфере международного публичного и международного частного права. «Мягкое право» в настоящее время уже получило доктринальную характери-

стику1, однако взгляды ученых на данную категорию не совпадают[2] .

Понятие soft law в науке содержит множество подходов.

Так, в соответствии с одной из существующих позиций, нормы «мягкого права» имеют юридическую природу, поскольку вытекают из международных соглашений. Также в данную группу могут быть включены резолюции международных организаций.

Выделяют три вида норм международных соглашений -pactum de contrahendo, не самоисполняемые положения договора, требующие последующих соглашений для наделения их силой, и наставительные положения договоров, не создающие правовых обязательств и подлежащие принудительному выполнению. Декларации, заключительные акты, резолюции международных организаций и иные международные договоры и соглашения также могут быть отнесены к «мягкому праву».

В соответствии с еще одной теорией понятие soft law включает совокупность рекомендательных норм, не относящихся к нормам законодательства. Soft law, по данной теории, представляет собой разработку и предложение новых теоретических положений относительно обязательных форм закрепления результатов международного сотрудничества в международной правовой практике. Разработчик указанной теории В. Мицик признает soft law в качестве opinion juris норм обычного международного публичного и международного частного права, а также в качестве подготовки к принятию и разработке договорных международно-правовых норм.

И.И. Лукашук в своих работах обозначил иное видение данного вопроса. По его мнению, понятием «мягкое право» одновременно обозначают два различных нормативных явления. В первом

понимании нормы soft law, в отличие от норм права hard law, не создают конкретных прав и обязанностей для участников международных публичных отношений, а лишь дают общую установку. Второе толкование предполагает, что нормы «мягкого права» - это нормы морально-политического характера, которые содержатся в неправовых актах. Последние не входят в систему международного права, а лишь взаимодействуют с ним1.

Исходя из взаимосвязи и взаимозависимости международного публичного с международным частным правом, их соотношения и взаимовлияния[3] , положения международных договоров, принятых в рамках международных организаций, могут быть применены и к международным частным отношениям и выступать в качестве источников международного частного права. Важно также помнить, что многие сферы частных отношений международного характера регулируются международно-правовыми нормами договорного происхождения.

По мнению К.Чинкина, инструменты мягкого права разнородны, и к источникам «мягкого права» относятся как договоры, включающие в себя слабые обязательства («правовое мягкое право»), так и соглашения, не имеющие обязательной силы, а также выполняемые добровольно резолюции и кодексы поведения, составленные и принятые международными и региональными организациями (так называемое «неправовое мягкое право»). Сюда же относят заявления частных лиц.

Таким образом, к «мягкому праву» следует отнести нормы, которые содержатся в договорах (включающих в себя исключительно слабые обязательства), pactum de contrahendo, не само-исполняемых положениях договора, требующих последующих

соглашений для наделения их силой; ожидающих вступления в силу международных договорах; резолюциях международных организаций, кодексах поведения и других актах, принятых международными организациями; международных соглашениях, которые были совершены не в форме договора; дипломатических актах и заявлениях частных лиц1.

Нормы права должны быть обязательными для субъектов, создаваться в силу волеизъявления государства, и им обеспечиваться, поскольку к числу основных свойств права относят:

  • 1) волеизъявление государства;
  • 2) системность норм;
  • 3) регулирование общественных отношений;
  • 4) общеобязательность;
  • 5) государственное обеспечение надлежащего функционирования[4] .

У нормы soft law отсутствует лишь одно из указанных признаков, а именно - общеобязательность, поскольку «мягкое право» носит рекомендательный характер. Обход единичного признака нормой soft law не означает, что она не может быть нормой права, поскольку она наравне с общепризнанными нормами права содержится в нормативных актах государств, международных договорах, и призвана регулировать общественные отношения, а государство, ратифицируя международные соглашения, должно обеспечить ее надлежащее функционирование.

Признание нормы soft law позволяет своевременно устанавливать инструменты для регулирования международных и частных отношений. Нормы «мягкого права» позволяют государствам достичь соглашений в определенных сферах правового регулирования в более короткие сроки, поскольку нормы soft law носят рекомендательный характер, при котором ответственность за невыполнение содержащихся в таких актах предписаний ограничена.

Другой положительной чертой норм soft law является возможность обхода внутригосударственного механизма ратифи

кации. В отличие от норм hard law положения «мягкого права» легче изменить, а при необходимости - и прекратить их действие, нежели нормы, закрепленные в международных договорах1.

Недоговорные формы «мягкого права» являются нормами морально-политическими. О неправовом характере таких форм говорит хотя бы отсутствие такой черты правовых норм, как формализм (ведь право - система формализованная)[5] , который создается путем особой процедуры.

Роль и степень воздействия норм soft law на международные частные отношения и международное частное право велика. Так, дипломатические акты, резолюции международных организаций, соглашения между государствами, которые не имеют обязательной силы, и заявления частных лиц действительно оказывают влияние на формирование внутреннего права различных государств при принятии ими актов национального законодательства, которые помогают определить содержание уже существующих договорных и обычных норм.

Недоговорные формы «мягкого права» не создают обязательств для государств, ратифицирующих такие международные договоры, однако позволяют принявшим их странам принимать на своей территории законы с содержанием норм hard law, которые в дальнейшем приведут к отсутствию коллизий в праве определенных групп иностранных государств.

Говоря о нормах «мягкого права», отнесенных к международно-правовой системе, следует иметь в виду положения международных договоров, которые дают лишь общую установку и содержат рекомендательные положения. Нормы мягкого права приобретают статус норм hard law лишь в национальном праве, после принятия государством-членом международного договора нормативного акта или группы законов, содержащих в себе конкретные законодательные положения, основанные на реко

мендательных нормах международных договоров с формами «мягкого права»1.

Применение форм «мягкого права» также необходимо и в регулировании международных частных отношений в сфере защиты прав человека, где противоречия между субъектами особенно острые.

Soft law представляет собой переходный этап перед установлением твердых юридических обязательств, в связи с чем договор и обычай остаются основными источниками международного частного права и наиболее эффективными регуляторами частных международных отношений. Наиболее четко данные положения прослеживаются в сфере семейного права государств и возникает на первоначальном этапе - заключении брака, личный закон субъектов которого регулируется правом различных стран.

Под soft law в литературе понимается нормативная совокупность, состоящая из двух видов норм: 1) нормы договоров, которые неопределенны по своему содержанию и не порождают для государств конкретных прав и обязанностей; 2) нормы, содержащиеся в резолюциях международных органов и организаций, не обладающих юридически обязательной силой[6] . В таком контексте нормы «мягкого» права рассмотрены Дж. Голдом, российским юристом И.И. Лукашуком. Однако ученые, упоминая в своих работах «мягкое» право, подразумевают лишь одну из этих категорий. Например, в российском учебнике по международному праву под редакцией Ю.М. Колосова и В.И. Кузнецова под нормами «мягкого» права понимаются нормы, содержащиеся в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, а также в международных договорах и соглашениях (универсальных и региональных) и положениях конференций, имеющих рекомендательный характер и не являющихся нормами международного публичного и частного права.

К.А. Бекяшев термин «мягкое» право использует применительно к договорным нормам, отмечая, что soft law - это правовые нормы, использующие выражения типа «принимать необходимые меры», «содействовать развитию или осуществлению», «стремиться к осуществлению» и т.д. Такие нормы, по его мнению, не содержат четких прав и обязанностей государств, но являются юридически обязательными1.

Ряд авторов рассматривает понятие «мягкого» права (soft law) в совокупности с понятием «твердого» права (hard law). По мнению Т.Н. Нешатаевой, в западной правовой литературе «сформировалась концепция о делении права на «мягкое» право (soft law) - рекомендательные нормы и «твердое» право (hard law) - обязательные нормы»[7] . С данной позиции норвежский юрист Дж. П. Бургес рассматривает соотношение «твердого» и «мягкого» права. В итальянской правовой доктрине Ф. Снайдером было предложено определение норм «мягкого» права - «это правила поведения, которые в принципе не имеют правовой обязательности, но которые, тем не менее, могут иметь практический эффект». Противники концепции soft law считают, что появление такого института, как «мягкое» право неуместно и не имеет под собой никакого юридического обоснования. Например, французский профессор П. Вейль считает, что какой бы ни была по содержанию норма международного договора, «мягкой» или «твердой», она не перестает быть правовой нормой. В рамках российской правовой доктрины в 1985 г. Р.А. Колодкин выступил с мнением, что концепция «мягкого» права - это «попытка втиснуть в границы международного права положения, не формулирующие международно-правовых норм», с одной стороны, а с другой - приведение «к частичной деюридизации целого ряда обязательств по международному праву». Данное утверждение вполне может быть применено и к международному частному

праву, а также к международным договорам и соглашениям в сфере частного права, страны-участницы которых призваны конкретизировать нормы soft law путем разработки и принятия законов в своем внутреннем праве. Аналогичным образом следует рассматривать и второе приведенное выше положение Р.А. Колодкина. Используя логические способы абстрагирования и приведение от частного к общему, несложно предположить «частичную деюридизацию целого ряда обязательств» государств при ратификации международных договоров, соглашений и конвенций в сфере частного права. Это возможно в отдельных отраслях национального права, а именно - семейного, трудового, наследственного. Представленное развитие событий может иметь место в случае противоречия норм международного договора публичному порядку отдельного государства, которое, однако, может быть заинтересовано во вступлении в данный договор для достижения различных политических и иных целей международного характера.

О.В. Кашлач отмечает, что единого подхода к пониманию «мягкого» права в международно-правовой доктрине не существует, указывая, что условно можно выделить три концепции определения «мягкого» права. Во-первых, под «мягким» правом понимается определенный нормативный массив или документы, содержащие такие нормы. Во-вторых, авторы определяют его, как правила необязательного характера. В-третьих, к «мягкому» праву относят нормы, у которых отсутствуют те или иные признаки норм «твердого» права. Отдельно можно упомянуть еще одну концепцию отрицания «мягкого» права.

Анализ этих точек зрения позволяет сделать вывод о том, что «мягкое» право по нормативному составу представляет собой совокупность, состоящую из двух видов норм: договорных и норм, которые содержатся в актах рекомендательного характера. Качественной характеристикой договорных норм является то, что, несмотря на свой правовой характер, такие нормы не порождают четких прав и обязанностей для государств. Нормы резолюций характеризуются тем, что не имеют юридически обязательной силы. Нормы «мягкого» права содержатся в письменных источ

хШ

1

Кашлач О.В. Нормы «мягкого» права: понятие и признаки. //Журнал международного права и международных отношений. № 2. 2006. http://www.evolutio.info/index.php?option=com_ content&task=view&id=1010&ltemid=176 (дата обращения: 16.04.2013).

никах и являются результатом нормотворческой деятельности государств1.

На основании указанных определений можно выделить следующие признаки международно-правовой нормы: общий характер, формальная определенность, юридическая обязательность, действие через права и обязанности, которые являются результатом согласования воль государств.

Одной из основных характеристик правовой нормы выступает ее общий характер. Российский ученый В.С. Нерсесянц пишет: «Общий характер нормы права означает, что она является постоянно действующим правилом правовой регуляции определенного вида общественных отношений. Действие нормы права не исчерпывается ее однократным применением»[8] . Это качество многие авторы справедливо приписывают и международно-правовой норме. Такое качество международно-правовой нормы, как ее общий характер, исходит из того, что данная норма является разновидностью социальных норм. Как утверждает российский юрист А.В. Васильев, «социальной нормой является не любое правило поведения, а только то, которое применяется неопределенное количество раз в типичных случаях, то есть имеет общий, а не индивидуальный характер». Нормы «мягкого» права являются также разновидностью социальных норм, а поэтому представляют собой правило, имеющее общий характер.

Следующим признаком правовой нормы в общей теории права выделяют формальную определенность, которая тесно связана с таким признаком, как представительно-обязывающий характер, т.е. ее действие через права и обязанности.

Касаясь этого вопроса, А.В. Васильев указывает, что юридическим содержанием нормы права является закрепленное в ней формально определенное поведение сторон, которое устанавливается путем возложения на них взаимосвязанных прав

и обязанностей1. Некоторые ученые полагают, что формальная определенность является точным бесспорным обозначением обстоятельств, порождающим правовые последствия, определение самих этих последствий, качеств, присущих участникам правоотношений[9] , что она выступает в виде четко сформулированного правила, фиксируется как строго выраженное требование должного или возможного поведения, закрепленное в юридических документах. И.И. Лукашук писал: «Под формальной определенностью понимается отличительная черта международно-правовых норм, состоящая в особой четкости и определенности, в точности понятий и конструкций».

Выявлением сути данного понятия больше занимались в рамках общей теории права и международного права, нежели в международном частном праве.

Нормы «мягкого» права, содержащиеся в международных договорах, по форме являются правовыми. Однако в отличие от «твердых» международно-правовых норм они своими формулировками не порождают четко определенных прав и обязанностей. Это отмечают В.А. Василенко, И.И. Лукашук, Дж. П. Бургес.

Некоторые юристы считают, что текст воспринимается как правовой, если в нем используется форма глагола «shall» в английском языке или ее эквивалент, если он имеется, в других языках. Если же используется язык рекомендаций, то текст считается «мягким» правом. Как утверждает П. Вейль, содержание таких норм настолько неопределенное и нечеткое, что обязанности А и права Б едва ли можно понять.

Исходя из вышесказанного, можно утверждать, что у норм «мягкого» права, содержащихся в международных договорах,

отсутствует такой существенный признак «твердой» правовой нормы, как формальная определенность, и они не порождают для государств четких, определенных прав и обязанностей.

Как правило, для формулирования решений международных организаций государства используют язык рекомендаций. Как пишет Т.Н. Нешатаева, «...в текстах употребляются такие формулировки, которые указывают на необязательность правил поведения, рекомендуемых в этих правовых актах: в английском тексте, например, обычно употребление глагола “should” вместо “shall”; в русском - “может” вместо “должен” и т. д. Для этих резолюций также типичны словосочетания типа «насколько это возможно», «по мере необходимости» и т.п. Формулы правил поведения государств-членов также фиксируются в непрямой манере и оставляют место для субъективного толкования»1.

Таким образом, нормы «мягкого» права, зафиксированные в рекомендательных нормативных актах, могут иметь в своем содержании разную степень определенности формулирования правил поведения, однако сама форма закрепления этих норм придает им рекомендательный характер, т. е. такие нормы не могут порождать юридические права и обязанности для государств. Как утверждает российский ученый С.В. Черниченко, «рекомендательность - юридическая необязательность нормы (модели поведения) или индивидуальной установки, заключающаяся в признании лишь желательности, целесообразности предусмотренного ею поведения»[10] .

Подводя итог вышеизложенному, можно утверждать, что нормы «мягкого» права в отличие от «твердых» правовых норм не порождают для субъектов права конкретных, четко определенных прав и обязанностей либо в силу формы своего закрепления, либо в силу своего содержания, т. е. они не обладают качеством формальной определенности.

Волевой характер международно-правовых норм тесно связан с процессом правотворчества, т.е. с созданием международно-правовых норм. Как отмечают ученые, «создание норм международного права представляет процесс согласования воль (позиций) государств, включающий две стадии:

  • 1) достижение согласия относительно правила поведения;
  • 727

2) взаимообусловленное волеизъявление государств относительно признания правила поведения обязательным»1.

Значит, только при условии соблюдения этих двух этапов в процессе сотрудничества государств могут появиться международно-правовые нормы. В том случае, если соглашение относительно правила поведения не достигнуто, или государства либо иные субъекты международного частного права не признают правила поведения юридически обязательными, то, соответственно, нормы права не появятся. Однако могут появиться нормы «мягкого» права как объективированный в письменной форме результат волевого нормотворческого процесса.

Как утверждал Г.И. Тункин, «процесс согласования воль государств относительно содержания правила поведения не всегда приводит к признанию этого правила в качестве нормы международного права. Процесс может остановиться на первой стадии, и в этом случае соответствующее правило не станет международно-правовой нормой. Таковы, например, нормы договора, не вступившего в силу. В качестве примера ... могут служить также те резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, которые не имеют обязывающей силы»[11] . В силу этого, если государства пришли к соглашению относительно правила поведения, но по разным причинам не готовы признать его юридически обязательным для себя, то они могут зафиксировать такие правила в нормативном акте (например, в рекомендательной резолюции международной организации), т.е. в виде норм «мягкого» права.

А.Н. Талалаев также указывал, что «рекомендации различных межгосударственных организаций (ООН, СЭВ и др.), хотя и могут выражать согласованную волю государств - членов этих организаций, но непосредственно к возникновению международно-правовых норм привести не могут, так как эти рекомендации юридически не обязательны для государств, что является необходимым признаком всякой международно-правовой нормы».

Таким образом, хотя такие нормы «мягкого» права и выражают согласованную волю государств, но в них отсутствует необхо

димый элемент международно-правовой нормы как юридически обязательная сила, т. е. процесс согласования воль государств включает только одну стадию: достижение согласия относительно правил поведения.

В дальнейшем этот процесс может продолжиться, и государства тем или иным способом признают за такими правилами юридически обязательную силу, что приведет к появлению международно-правовых норм. Впрочем, этот процесс может быть и не завершен. Как указывал Г.И. Тункин, «вторая стадия согласования воль государств состоит в признании этого правила государствами как юридически обязательного, т.е. как нормы международного права. Она может последовать или никогда не последовать»1. В свою очередь, Т.Н. Нешатаева отмечала, что «резолюции-рекомендации межправительственных организаций системы ООН, формулирующие новые правила поведения государств - членов, выполняют двоякую роль: во-первых, они могут выступать в качестве стадии в правотворческом процессе, ведущем к оформлению нормы международного публичного права, и, во-вторых, они являются регулятором межгосударственных отношений, оставаясь при этом рекомендательными, а не обязательными нормами»[12] . Значит, нормы «мягкого» права, содержащиеся в неправовых актах, являются регулятором и международных частных отношений и могут также стать этапом на пути формирования международно-правовой нормы.

Нормы «мягкого» права, содержащиеся в правовых источниках (как правило, это договорные нормы), характеризуются тем, что не порождают для государств четких прав и обязанностей. Однако сам международный договор, в котором они содержатся, как отмечал С.В. Черниченко, - документ такого характера, который презюмирует, что сформулированные в нем нормы юридически обязательны, и, как утверждал Г.И. Тункин, «межгосударственный договор как способ создания норм международного права - это явно выраженное соглашение между государствами относительно признания того или иного правила в качестве нор

мы международного права...»1. Таким образом, процесс согласования воль государств в становлении правовых норм «мягкого» права проходит две стадии. Сначала достигается согласие государств относительно содержания норм, а потом им придается юридически обязательный характер.

По мнению А.Н. Талалаева, «было бы неправильным считать, что всякое договорное соглашение между государствами ведет к созданию норм международного права... Для возникновения международно-правовой нормы нужно, чтобы сочетание воль государств было направлено на создание такого правила, на основании которого одно государство могло бы требовать от другого выполнения определенных вытекающих из него обязательств»[13] . В данном случае отсутствие у норм «мягкого» права рассматриваемой категории такого качественного признака, как формальная определенность, не позволяет в полной мере отнести их к нормам «твердого» международного частного права, хотя они и являются международными обязательствами государств.

В данном случае государства по разным причинам (объективным или субъективным) еще не могут сформулировать регулирующие их взаимоотношения четкие правила поведения, которые возлагали бы на них конкретные права и обязанности, но при этом хотят зафиксировать те договоренности, к которым они пришли. Таким образом, первая стадия процесса согласования воль государств как процесса становления правовой нормы исполняется не полностью. Государства приходят к соглашению в отношении не конкретных правил, а лишь относительно направлений сотрудничества по тому или иному вопросу либо определяют общие черты правомерного поведения. Это позволяет расширить диапазон возможностей реализации таких норм, так как они предоставляют множественность вариантов выбора поведения. Как утверждал И.И. Лукашук, «нормы «мягкого» права становятся важным элементом международно-правовой системы. Они решают задачи, которые по тем или иным причинам не может решить «твердое» право». Процесс становления норм «твердого» права не завершен, что позволяет государствам выработать приемлемые для их отношений правила поведения в дальнейшем либо конкретизировать их.

Появление «твердых» правовых норм и норм «мягкого» права связано с одним и тем же процессом - согласования воль государств и других субъектов международного частного права. Суть этого явления заключается в том, что государства в процессе согласования своих воль в силу разных причин не могут или не желают связывать себя нормами «твердого» права, а фиксируют свою согласованную волю в виде норм «мягкого» права. Последние являются регулятором международных частных отношений, но впоследствии могут стать отправной точкой для завершения процесса согласования воль, т.е. для появления норм «твердого» международного частного права.

Таким образом, можно выделить следующие признаки норм «мягкого» права, когда они:

  • - содержатся в писанных нормативных источниках;
  • - являются результатом активной нормотворческой деятельности государств и других субъектов международного права;
  • - носят общий характер;
  • - являются результатом согласования воль государств и других субъектов международной системы;
  • - не имеют качества формальной определенности и не порождают для государств конкретных, четко определенных прав и обязанностей;
  • - могут быть промежуточным этапом на пути формирования международно-правовых норм.

С учетом вышеизложенного можно отметить, что «мягкое» право - это совокупность норм, регулирующих взаимоотношения государств и других субъектов международного частного права общего характера, созданных путем согласования их воль, закрепленных в международном нормативном источнике, но не обладающих качеством формальной определенности «твердого» права.

  • [1] Кашлач О.В. Нормы «мягкого» права: понятие и признаки // Журнал международного права и международных отношений. № 2. 2006. http://www.evolutio.info/index.php?option=com_ content&task=view&id=1010&ltemid=176 (дата обращения: 16.04.2013). 2 Лукашук И.И. Международное «мягкое» право // Государство и право. 1994. № 8-9. С. 159-167; Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997. 3 Колодкин Р.А. Критика концепции «мягкого права» // Совет, государство и право. 1985. № 12. С. 95-99. 4 Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. Новые тенденции в международноправовом регулировании. М., 1998. С. 100. 5 Ким Док Чжу. Концепция «мягкого» права и практика межправительственных организаций системы ООН: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 1995. 6 Скаридов А.С. Международное частное право: учебное пособие. СПб.: Изд. Михайлова В.А., 1998. 7 Weil Р. Towards Relative Normativity in International Law? // American Journal of International Law. 1983. Vol. 77. № 3. P. 413-442. 8 Gold J. Strengthening the Soft International Law of Exchange Arrangements // American Journal of International Law. 1983. Vol. 77. № 3. P. 443-489. 9 Cini M. From Soft Law to Hard Law? Discretion and Rule-Making in the Comission’s State Aid Regime // European University Institute Working Papers. San domenico, 2000. № 2000/35. 10 Burgess J.P. What’s so European about European Union? Legitimacy between Institution and Identity // European Journal of Social Theory. 2002. Vol. 5. № 4. P. 467-489. 11 Trubek D.M. «Soft Law», «Hard Law» and European Integration: Toward a Theory of Hybridity / D. M. Trubek, P. Cottrell, M. Nance [Electronic resource] //Jean MonnetWorking Paper. 2005. № 02/05. Mode of access: http://www.jeanmonnetprogram.org/papers/05/050201.pdf. Date of access: 02.12.2005. (дата обращения: 16.04.2013). 12 The Challenge of Soft Law: Development and Change in International Law, С. M. Chinkin; A Fresh Look At Soft Law, Hartmut Hillgenberg, European Journal of International Law. - 1999, A Framework for Understanding «Soft Law» Tadeusz Gruchalla-Wesierski, Some Reflections on the Relationship of Treaties and Soft Law, Alan E. Boyle, The International and Comparative Law Quarterly, Vol. 48, No. 4. (Oct., 1999), pp. 901-913, Redundancy of Soft Law, Jan Klabbers, Nordic Journal of International Law #65, 167-182, 1996; A Framework for Understanding «Soft Law» Tadeusz Gruchalla-Wesierski и др.
  • [2] Велижанина М.Ю. Международные организации и «мягкое право» // Московский журнал международного права. 2007. № 2. С. 285-297; Лукашук И.И. Международное «мягкое» право // Государство и право. 1994. № 8-9. С. 159-167; Решетов Ю.А. К вопросу о «мягком праве»; Ромашов Ю.С. Об условиях формирования общепризнанных норм // Московский журнал международного права. 1999. Вып 2. 2 Лукашук И.И. Нормы международного права. М.: «Спарк», 1997. С. 124. 3 A Fresh Look At Soft Law, Hartmut Hillgenberg, European Journal of International Law. 1999. Vol. 10, №.3. pp. 499-515. 4 Положения договора, требующие уточнения в последующих соглашениях. 5 R.R.Baxter. International Law in «Her Infinite Variety», The International and Comparative Law Quarterly, Vol. 29, No. 4. (Oct., 1980), pp. 549-566. 6 Буткевич. В.Г., Мицик В.В., Задорожшй В.В. М!жнародне право. Основитеорн. К., 2002. С. 178-182.
  • [3] Лукашук И.И. Нормы международного права. М., 1997. С. 124-133; Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: Учебник. М., 2005. С. 138-141. 2 См.: Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и международного частного права: правовые категории. М.: Спарк, 2002. 3 См., например: Декларация о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений; Декларация о правах человека в отношении лиц, не являющихся гражданами страны, в которой они проживают, 1985 г.; Конвенция о ликвидации всех форм религиозной нетерпимости (А/6934) 1967 г., 1040 (XI); Конвенция о гражданстве замужней женщины 1957 г. и др. Источник: http://www.un.org/russian/documen/basicdoc/ charter.htm (дата обращения: 16.04.2013). 4 Кудашкин В.В. Правовое регулирование международных частных отношений. СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2004. С. 19. 5 Нешатаева Т.Н. Международное частное право и международный гражданский процесс: учебный курс в трех частях. М.: ОАО «Изд. дом «Городец»», 2004. С. 44. 6 Universal Declaration of the Human Rights of People of 4 July 1976.
  • [4] Иоффе А. «Мягкое право» - действительно право? Роль «мягкого права» в регулировании международных отношений // http://www.jg.kiev.ua/pages/current-rus.htm (дата обращения: 16.04.2013). 2 Буткевич В.Г. Соотношение внутригосударственного международного права. К.: «Вища //у школа», 1981. С. 8. 3 The Challenge of Soft Law: Development and Change in International Law, С. M. Chinkin, Fresh Look at Soft Law, H Hillgenberg, European Journal of International Law 1999 10(3):499-515.
  • [5] Some Reflections on the Relationship of Treaties and Soft Law, Alan E. Boyle, International and Comparative Law Quarterly, 1999,48(4): 901-913. 2 Алексеев C.C. Общая теория права: В 2 т. /Т. I. M.: Юрид. лит, 1981. С. 361. 3 Undesirability of Soft Law, The, Klabbers, Jan, Nordic Journal of International Law, Volume 67, Number 4, April, 1998. 4 Relative Normativity in International Law, U. Fastenrath - European Journal of International Law, 4, 1993, p. 315. ff5 5 Baxter R.R. International Law in «Her Infinite Variety», The International and Comparative Law Quarterly, VoL29, No. 4. (Oct., 1980), p. 557.
  • [6] Пергамент А.И. Проблемы гражданского, семейного и жилищного законодательства: сборник статей. М.: Городец, 2005. С. 293-296. 2 Кашлач О.В. Нормы «мягкого» права: понятие и признаки // Журнал международного права и международных отношений. № 2. 2006. URL: http://www.evolutio.info/index. php?option=com_content&task=view&id=1010&ltemid=176 (дата обращения: 16.04.2013). 3 Gold J. Strengthening the Soft International Law of Exchange Arrangements //American Journal of International Law. 1983. Vol. 77. № 3. P. 443 - 489. 4 Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: учебник / 2-е изд., перераб. и доп. М.: Издательство БЕК, 2001. С. 18. 5 Международное право: учебник/ отв. ред. Ю.М.Колосов, В.И.Кузнецов. 2-е изд., доп. и перераб. М., 1998.
  • [7] Международное публичное право: учебник/под ред. К.А.Бекяшева. М., 2003. С. 384. 2 Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. Новые тенденции в международноправовом регулировании. М., 1998. С. 108. 3 Burgess J.P. What’s so European about European Union? Legitimacy between Institution and Identity// European Journal of Social Theory. 2002. Vol. 5. № 4. P. 467-489. 4 Snyder F. Soft law and institutional practice in the European Community // European University Institute Working Paper, LAW. Florence, 1993. № 93/5. P. 2. 5 Weil P. Towards Relative Normativity in International Law? //American Journal of International Law. 1983. Vol. 77. №3. P. 414-417. /// 6 Колодкин Р.А. Критика концепции «мягкого права» // Совет, государство и право. 1985. № 12. С.96-97.
  • [8] Скаридов А.С. Международное частное право: учебное пособие. СПб.: Издательство Михайлова В.А., 1998. С. 63. 2 Нерсесянц В.С. Теория права и государства. М., 2001. С. 127. 3 Курс международного права: в7т./Ю.А. Баскин, М., 1989.Т. 1: Понятие, предмет и система международного права. С. 24; Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997, С. 113; Малинин С.А. О правотворческой деятельности межгосударственных организаций //Сов. ежегодник междунар. права. 1971. М., 1973. С.178. 4 Васильев А.В. Теория права и государства. М., 2001, С. 30. /у 5 Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997, С. 55.
  • [9] Васильев А.В. Теория права и государства. М., 2001, С. 56. 2 Теория государства и права / под ред. М.Н.Марченко. М., 2002, С. 59. 3 Вишневский А.Ф. Общая теория государства и права / А.Ф.Вишневский Н.А.Горбаток, В.А.Кучинский. Минск, 2002. С. 259. 4 Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997, С. 113. 5 Василенко В.А. Основы теории международного права. Киев, 1988. С. 186. 6 Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 1996. С. 9. 7 Burgess J.P. What’s so European about European Union? Legitimacy between Institution and Identity // European Journal of Social Theory. 2002. Vol. 5. № 4. P. 470. 8 Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997. С. 160. 9 Weil Р. Towards Relative Normativity in International Law? //American Journal of International Law. 1983. Vol. 77. №3.P. 414.
  • [10] Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. Новые тенденции в международноправовом регулировании. М., 1998. С. 101. 2 Тункин ГИ. Теория международного права. М., 1970, С. 324.
  • [11] Международное право: учеб, для вузов / отв. ред. Г.В. Игнатенко, О.И. Тиунов. М., 2002, С. 89. 2 Действующее международное право: в 3 т. / сост. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова. Т. 3. М., 1997. С.240-241. 3 Талалаев А.Н. Юридическая природа международного договора. М., 1963. С. 142-143.
  • [12] Тункин Г.И. Теория международного права. М., 1970. С. 213. 2 Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. Новые тенденции в международно- < правовом регулировании. М., 1998. С. 107. ZcJ 3 Черниченко С.В. Теория международного права: в 2 т. М., 1999. Т. 1: Современные теоретические проблемы. С. 46.
  • [13] Тункин Г.И. Теория международного права. М., 1970. С. 102. 2 Талалаев А.Н. Юридическая природа международного договора. М., 1963. С. 114,152. 3 Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 1996. С. 163.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >