Влияние решений Европейского суда по правам человека на уголовно-процессуальное законодательство по вопросам соблюдения права на защиту

Конституция РФ провозгласила права и свободы человека высшей ценностью. Соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. Одно из неотъемлемых прав человека и гражданина — это право на защиту. Особенно важно соблюдение этого права в уголовном судопроизводстве. Право на защиту многогранно и не ограничивается только правом пользоваться помощью защитника. Оно включает в себя совокупность предоставленных законом процессуальных прав, позволяющих защищаться от предъявленного обвинения, отстаивать свои права и законные интересы, а именно: право лица знать, в чем оно обвиняется (т. к. защищаться можно только от известного обвинения, не зная доводов обвинения, — невозможно осуществлять свою защиту), право допрашивать свидетелей, право представлять доказательства, право на помощь переводчика и т. д.

Право на защиту предусмотрено как международными правовыми нормами, так и национальным законодательством. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью российской правовой системы и применяются в соответствии с общепризнанными нормами и принципами права. На международном уровне право на защиту закреплено в таких основополагающих и важных нормативных актах как Международный пакт от 16 декабря 1966 г. «О гражданских и политических правах» и Конвенция от 4 ноября 1950 г. «О защите прав человека и основных свобод».

Говоря о регулировании вопроса соблюдения права на защиту в международных актах, в первую очередь следует обратить на положения ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (право на справедливое судебное разбирательство). Указанные положения вполне применимы к праву на защиту, т. к. разбирательство не может быть справедливым, если лицу не предоставлена возможность защищаться от предъявленного обвинения. В частности, в ней закреплены следующие права лица, привлеченного к уголовной ответственности:

  • • каждый при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения вправе защищать себя лично или через выбранного им самим защитника, а при отсутствии у него защитника — обладает правом быть уведомленным о данном праве и иметь назначенного защитника в любом случае, когда того требуют интересы правосудия, и безвозмездно, в случае если у него недостаточно средств для оплаты работы защитника;
  • • быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения
  • • иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
  • • допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него
  • • пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке.

В соответствии со ст. 19 Конвенции в целях соблюдения странами-участницами положений Конвенции был создан ЕСПЧ. Ратифицировав Конвенцию, Россия согласно ст. 1 ФЗ от 30 августа 1998 г. №54-ФЗ признала юрисдикцию ЕСПЧ обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения РФ положений этих договорных актов.

С момента признания РФ юрисдикции ЕСПЧ российские граждане неоднократно обращались туда за защитой своих прав и законных интересов. Рассматривая такие жалобы, ЕСПЧ находил нарушения различных положений Конвенции при принятии российскими судами решений по уголовным делам, в том числе признавались нарушения положений ст. 6 Конвенции. Право на защиту неотделимо от гарантий его осуществления, именно потому ЕСПЧ неоднократно отмечал необходимость обеспечения не иллюзорных, а реальных прав.

Пленум ВС РФ в Постановлении от 10 октября 2003 г. №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ» указал, что неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ может являться основанием к отмене или изменению судебного решения, а применение судами Конвенции о защите прав человека и основных свобод во избежание любого се нарушения должно осуществляться с учетом практики ЕСПЧ (п. 9—10)[1].

С целью эффективной защиты прав и свобод человека судами учитываются правовые позиции ЕСПЧ, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении

других государств — участников Конвенции, при этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом рассмотрения ЕСПЧ1.

Следует согласиться с С. В. Бурмагиным в том, что решения ЕСПЧ влияют прежде всего на судебную практику, т.е. на процедуру рассмотрения уголовного дела, существо и порядок принятия судебных решений[2] .

Так, например, в приговоре в отношении К. суд, опровергая позицию стороны защиты о невозможности допросить свидетеля обвинения и указывая на отсутствие нарушения права на защиту, сослался также на решение ЕСПЧ. При этом суд отметил, что данный свидетель в судебном заседании отказалась давать показания, воспользовавшись положениями ст. 51 Конституции РФ, в связи с чем были оглашены показания, данные па предварительном следствии, которые опа подтвердила в полном объеме, отвечать па чьи-либо вопросы свидетель также отказалась. При таких обстоятельствах суд посчитал, что обвиняемый и его адвокат имели процессуальную возможность допросить свидетеля и, следовательно, их права нарушены не были, что согласуется с практикой ЕСПЧ («Huikko V. Finland»).

Безусловно, что решения ЕСПЧ повлияли на развитие многих положений уголовно-процессуального законодательства России, однако в данной статье хотелось бы обратить внимание на следующие значимые изменения.

Изменения, связанные с личным участием лица, привлеченного к уголовной ответственности (в том числе лица, страдающего психическим заболеванием), при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, а также в проверочных стадиях уголовного судопроизводства. В частности, ЕСПЧ в постановлении от 20 октября 2005 г. по делу «Романов против России» признал нарушенным пп.»с» п. 3 ст. 6 Конвенции, указав, что присутствие заявителя

в судебном заседании является необходимым условием для того, чтобы судья лично мог убедиться в его психическом состоянии и принять справедливое решение; рассмотрение дела судом первой и кассационной инстанций в отсутствие заявителя (вопреки его желанию), которое ничем не может быть компенсировано, допустимо лишь при наличии особых обстоятельств, например, если имеют место какие-либо признаки агрессивного поведения или если физическое и психическое состояние не позволяет ему предстать перед судом1.

В дальнейшем в развитие данного постановления ЕСПЧ в 2007 г. КС РФ было принято решение о признании несоответствующими Конституции РФ положений ст. 402, ч. 3 ст. 433, ст. 437 и 438, ч. с. ч[3] и 6 ст. 439, ч. 1 ст. 441, ст. 444 и ч. 1 ст. 445 УПК РФ в той мере, в которой они не позволяют лицам, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично знакомиться с материалами уголовного дела, участвовать в судебном заседании при его рассмотрении, заявлять ходатайства, инициировать рассмотрение вопроса об изменении и прекращении применения указанных мер и обжаловать принятые по делу процессуальные решения . Однако, несмотря на указанные решения ЕСПЧ и КС РФ, изменения в уголовно-процессуальное законодательство были внесены только в 2010 г.

Немаловажным, с точки зрения обеспечения подсудимому возможности личного участия в судебном заседании является решение ЕСПЧ от 14 октября 2008 г. по делу «Тимергалиев против России», согласно которому предусмотренное ст.6 Конвенции право обвиняемого на эффективное участие в рассмотрении его уголовного дела включает не только право личного присутствия, но и право слышать и следить за разбирательством.

Основным гарантом справедливости судебного разбирательства является судья, который, столкнувшись с неявкой адвокатов, обязан в соответствии с национальным законодательством назначить

адвоката обвиняемому, не способному защищать себя, Учитывая, что физический недостаток (пониженный слух) обвиняемого не позволяет ему эффективно участвовать в разбирательстве, интересы правосудия требуют предоставления заявителю возможности использования преимуществ юридической помощи с целью обеспечения справедливого разбирательства при рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Еще одним аспектом рассматриваемого вопроса является участие подсудимого в судебном заседании путем видеоконференцсвязи. Интересным в данном случае представляется решение ЕСПЧ от 9 ноября 2006 г. по делу «Голубев против России». В частности, он отметил, что физическое присутствие обвиняемого в зале судебного заседания крайне желательно, но не является самоцелью, поскольку оно служит более важной цели — обеспечению справедливого судебного разбирательства в целом. Даже несмотря на то, что заявитель на слушании своего дела в ВС лично не присутствовал, его права на эффективное участие в судебном разбирательстве нарушены не были, т. к.: во-первых, заявитель не потребовал личного присутствия в суде заблаговременно; во-вторых, он не возражал против слушания в режиме видеоконференции в ходе судебного разбирательства; в-третьих, в данном случае он имел возможность проконсультироваться со своим защитником наедине до начала слушаний. Кроме того, поскольку у заявителя было два защитника, то один из них во время слушаний мог находиться в зале суда, а другой — в следственном изоляторе и консультировать обвиняемого конфиденциально.

Что же касается условий проведения видеоконференции, и, в частности, эффективности личного участия в судебном разбирательстве, то ст. 6 Конвенции гарантирует право обвиняемого на справедливое судебное разбирательство, что в условиях состязательного процесса предусматривает нс только его право присутствовать, но и слышать и видеть его участников, а также следить за ходом судебного разбирательства[4].

В то же время ЕСПЧ признал нарушенным право на участие в судебном разбирательстве в решении от по делу «Сахновский против

России», указав, что ЕСПЧ указал, что участие в судебном процессе путем видеосвязи не является неприемлемым в соответствии с понятием справедливого и публичного разбирательства, но должно гарантировать возможность для заявителя участвовать в процессе и быть выслушанным без технических препятствий, а также обеспечивать эффективное общение с адвокатом без свидетелей. Право обвиняемого на общение со своим адвокатом без риска быть услышанным третьим лицом является частью базовых требований о справедливом судебном разбирательстве в демократическом обществе. Если адвокат не может совещаться со своим клиентом и получать от него конфиденциальные инструкции без такого наблюдения, его помощь теряет значительную часть пользы, в то время как Конвенция предназначена для того, чтобы гарантировать практические и эффективные права

В УПК РФ возможность участия подсудимого в судебном заседании путем видеокоиферепц-связи закреплено в ст. 241 УПК РФ, согласно которой в исключительных случаях в целях обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства суд вправе при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 205-206, 208, ч. 4 ст. 211, ч,1 ст. 212, ст. 275, 276, 279 и 281 УК РФ, по ходатайству любой из сторон принять решение об участии в судебном заседании подсудимого, содержащегося под стражей, путем использования систем видеоконференц-связи.

Право обвиняемого лично осуществлять свою защиту, реализуемое посредством его участия в судебном разбирательстве, обеспечивается судом. В отношении обвиняемых, содержащихся под стражей либо отбывающих наказание в виде лишения свободы, суд первой инстанции принимает меры по обеспечению их участия в судебном заседании непосредственно либо в случаях, предусмотренных ч.6.1 ст. 241 и ч.2 ст. 399 УПК РФ, путем использования систем видеоконференц-связи. Вопрос о форме участия таких лиц в судебных заседаниях судов вышестоящих инстанций решается судом, рассматривающим дело (ч. 2 ст. 389.12, ч. 2 ст. 401.13 УПК РФ)[5].

ЕСПЧ неоднократно находил нарушения положений ст. 6 Конвенции и по вопросу соблюдения нрава подсудимого задавать

вопросы свидетелям, дающих против него показания (пп.»д» п. 3 ст. 6). Так, например, в своем решении от 13 июля 2006 г. по делу «Попов против РФ», ЕСПЧ признал нарушенными положения поди, «д» п. 3 ст. 6 Конвенции. Основанием для признания нарушенным права лица допрашивать свидетеля послужил отказ суда в удовлетворении ходатайства адвоката в допросе свидетелей, которые могли показать, что в момент преступления заявитель находился в другом месте.

В постановлении по делу «Макеев против России» от 5 февраля 2009 г. ЕСПЧ констатировал нарушение п. 1 и подп. «д» п. 3 ст. 6 Конвенции, выразившееся в непринятии российскими властями достаточных и надлежащих мер, направленных на обеспечение явки в судебное заседание и допроса потерпевшего и двух свидетелей, на показаниях которых основывались обвинения. В ситуации, когда приговор основан исключительно или главным образом на показаниях, данных лицом, которого осуждённый не имел возможности допросить при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, права стороны защиты ограничиваются в такой степени, которая нс совместима с гарантиями, предоставленными ст. 6 Конвенции[6].

При этом ЕСПЧ подчеркнул, что «власти обязаны предпринимать «все разумные меры» для обеспечения явки свидетеля с целью дачи показаний непосредственно в судебном заседании». Применительно к данному делу ЕСПЧ указал также, что «власти не предприняли разумных усилий для обеспечения явки свидетелей в судебное заседание», в связи с чем, право заявителя на защиту было ограничено.

В дальнейшем (в том числе в связи с указанными решениями ЕСПЧ) в УПК РФ были внесены изменения, связанные с порядком оглашения показаний свидетелей и потерпевших. Согласно ч. 21 ст. 281 УПК РФ в случаях, предусмотренных законом, решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами. На наш взгляд, данное

положение закона предоставляет возможность подсудимому надлежащим образом защищаться от предъявленного обвинения, что в свою очередь может повлиять на решение суда о его виновности или невиновности.

Следует отметить, что современные признанные Россией европейские стандарты отправления правосудия во многом перекликаются с основами, которые уже были заложены в национальном процессуальном законодательстве ранее, и не являются чуждыми отечественной правовой традиции’.

Несмотря на это, на наш взгляд решения ЕСПЧ по правам человека имеют большое значение для развития и совершенствованию отечественного уголовно-процессуального законодательства в части соблюдения права на защиту.

Гриненко А. В., профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Московского государственного института международных отношений (Университет) МИД РФ, член Научно-консультативного совета при ВС РФ, д-р юрид. наук, профессор

  • [1] Постановление Пленума ВС РФ от 10 октября 2003 г. №5 (рсд. от 05.03.2013 г.) «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ» // ВВС РФ. 2003. № 12.
  • [2] Постановление Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. №21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней» // ВВС РФ. 2013. №8. 2 Бурмагин С. В. О влиянии решений Европейского суда по правам человека на уголовное судопроизводство России // Российское правосудие. 2016. №3. 3 ECHR Case Law. URL: http://echr.ketse.com/doc/30505.96-en-19990511/view.
  • [3] ке конституционности ряда положений ст. 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444 и 445 УПК РФ в связи с жалобами граждан С. Г. Абламского, О. Б. Лобашовой и В. К. Матвеева» // Вестник КС РФ. 2007. № 6. 2 См.: Дело «Юрий Романов против России»: Постановление ЕСПЧ (Жалоба №69341/01) // Бюллетень ЕСПЧ. Российское издание. 2006. №5. С. 82,117-126. 3 Постановление КС РФ от 20 ноября 2007 г. № 13-П «По делу о провер
  • [4] Позиции ЕСПЧ об участии заключенного в уголовном процессе по видеоконференцсвязи и об участии заключенного в судах по гражданским делам. URL: http://zagr.org/1500.html.
  • [5] Постановление Пленума ВС РФ от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» // ВВС РФ. 2015. №9.
  • [6] См.: Дело «Макеев (Makeyev) против России» (жалоба № 13769/04) // Российская хроника Европейского Суда. 2010. №4.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >