Уроки истории. Геополитический пасьянс сил в Восточной Азии накануне и после окончания Второй мировой войны

Предвоенная геополитическая ситуация. Версальско-Вашингтонская система не стала надёжным гарантом всеобщего мира, как планировали её создатели. Основанная на праве сильного, она несла в себе семена нового вооружённого противоборства, что со временем привело к возникновению в мире двух главных очагов войны - в Европе и на Дальнем Востоке. Кроме того, на международной арене произошли глубокие изменения, связанные с созданием СССР, открывшим новое направление в мировой политике - борьбу двух противоположных социально-экономических систем и идеологий. Капиталистические державы, объединённые враждебным отношением к Советского Союзу, надеялись за его счёт сгладить собственные межгосударственные противоречия. Япония первой из держав, заинтересованных в переделе мира, начала цепную реакцию агрессий в Азии. В 1931 г. её войска вторглись в Маньчжурию, а в 1937-м началась Японо-китайская война. 25 октября 1936 г. было оформлено германо-итальянское соглашение о политическом сотрудничестве, положившее начало «оси» Берлин - Рим, а ровно месяцем позже Герма-ния и Япония подписали Антикоминтерновский пакт, направленный против СССР и ставший договорной основой коалиции агрессоров, в которой ведущую роль играла Германия. Стороны обязывались в случае возникновения или угрозы войны не предпринимать «никаких мер, осуществление которых могло бы облегчить положение СССР». 6 ноября 1937 г. к Антикоминтерновскому пакту присоединилась Италия, а в последующем и некоторые другие страны. 22 мая 1939 г. в Берлине сроком на 10 лет был заключён «Пакт о союзе и дружбе между Италией и Германией» («Стальной пакт»), направленный не только против СССР, но и против западных держав. 27 сентября 1940 г. между Германией, Италией и Японией подписывается Тройствен ный пакт, окончательно оформивший союз трёх агрессоров. Своеобразие международной обстановки накануне Второй мировой войны состояло в том, что, с одной стороны, ведущие мировые державы оказались разделёнными на враждующие военно-политические группировки, а с другой - все эти государства объединял антисоветизм. Гитлер 11 августа 1939 г. откровенно заявил: «Всё, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы уразуметь это, я вынужден буду сначала разбить Запад, а потом, после его поражения, повернуться против Советского Союза со всеми накопленными силами».

Геополитическая динамика в предвоенный период характеризовалась ещё одной тенденцией. Вторая мировая война в разной степени затронула неевропейские регионы мира. Зона Тихоокеанской Азии, Австралии и Океании была ареной ожесточённых боевых действий, масштаб которых превосходил интенсивность сражений в Северной Африке и на Ближнем Востоке, но не шёл в сравнение с тем, что происходило в Европе. Ход боевых действий показал важность периферийных зон планеты с точки зрения войн в будущем. Более очевидной стала необходимость опорных точек в ключевых районах мира военно-морских баз, аэродромов, пунктов обеспечения надёжности сетей стратегических коммуникаций - для достижения военной победы и превосходства над вероятным противником. Стратегическая мысль в США, Советском Союзе и западноевропейских странах переосмысливала роль мировой периферии в глобальной геополитике. Значение прежних окраинных зон возрастало - не только из-за стремления ведущих держав использовать геополитические возможности азиатских, латиноамериканских и африканских стран, но и с учётом повышения самостоятельной международно-политической роли последних. Великие державы стремились сохранить или приобрести свободный доступ к стратегическим позициям на мировой периферии, несмотря на взлёт национализма и освободительных процессов в колониальных и зависимых странах. Окраинные зоны планеты глубже вовлекались в «большую» политику, их политическая оторванность от мировых центров уходила в прошлое. Формирование региональных подсистем международных отношений ускорилось, а уровень их организованности повысился. Великие державы активно вмешивались в дела географически отдалённых стран и регионов. Становление общемировой системы политических и военнополитических отношений стало протекать быстрее, что должно было сопровождаться ростом конфликтов в связи с ломкой старой структуры отношений на мировой периферии.

Как известно, в Маньчжурии с 1932 г. существовало марионеточное образование «Маньчжоу-Го». Это новообразование, по сути дела, оккупированное Японией, числилось независимой государственной единицей (командующий дислоцированными на её территории японскими вооружёнными силами считался послом Токио при дворе императора Пу И), извне оно могло восприниматься японским владением. США его не признавали и считали Маньчжурию частью Китая. Юридически позиция Москвы в маньчжурском вопросе была более двусмысленной. Советский Союз, согласно советско-японскому Пакту о нейтралитете 1941 г., считал Маньчжурию хотя и не частью Японской империи, но и не частью Китая. Москва признавала «особые интересы» Японии в Маньчжоу-Го, что на практике было близко к согласию считать это образование входящим в состав японских владений. При этом советское политическое руководство пристально следило за активными действиями белой эмиграции в Маньчжурии. По всей видимости, японская администрация не планировала включение Сибири и Дальнего Востока в состав своей империи. Но по аналогии с Маньчжоу-Го предполагалось после оккупации Приморья создать новые марионеточные государства к востоку от Байкала. При этом ставка делалась на национальные эмигрантские группировки в Маньчжурии. В Харбине действовали многочисленные антисоветские организации, включая «Народно-монархический союз», «Дальневосточный казачий союз», а также другие эмигрантские группировки. Особое внимание японская военная миссия в Маньчжурии уделяла объединению российской эмиграции под руководством атамана Г. М. Семёнова с последующим созданием марионеточного государства в Забайкалье. В 1934 г. в Харбине на правах филиала берлинской организации гетмана Скоропадского была создана Украинская военная организация. В Маньчжоу-Го тогда проживало немногим более 11 тыс. украинцев, они были вторыми после русских по численности в советском Приморье, где составляли треть населения (313 тыс. человек). Японская администрация планировала создание буферной Дальневосточной Украинской Республики. Поэтому контроль над Маньчжурией был важен для Москвы.

Позиция СССР в Приморье считалась уязвимой из-за того, что единственной транспортной магистралью, связывавшей советский Дальний Восток и главную военно-морскую базу СССР на Тихом океане во Владивостоке с европейской частью страны, была Транссибирская железная дорога. Она шла вдоль границ СССР с Китаем и Монголией, и в случае войны её было трудно защищать. Путь к Владивостоку через Маньчжурию, по Китайско-Восточной железной дороге, которую СССР был вынужден передать Японии в 30-х годах, был гораздо короче. Если бы Москва смогла вернуть себе контроль над КВЖД, распространив его к тому же на железнодорожные ветки, отходящие от КВЖД к незамерзающим портам Порт-Артур и Дайрен на побережье Восточно-Китайского моря (где СССР также стремился получить в аренду старые российские военно-морские базы), то Советский Союз получил бы крупные стратегические преимущества с точки зрения обеспечения безопасности своих дальневосточных территорий. Кроме того, поставки промышленного и сельскохозяйственного сырья из Маньчжурии могли бы улучшить снабжение советского Дальнего Востока, где и в те времена ощущались экономические трудности.

С осени 1938 г., после поражения японской армии в Приморье в районе озера Хасан, японский генеральный штаб приступил к разработке плана «Операция № 8». Согласно этому плану предусматривалось нанесение удара по СССР через Монгольскую Народную Республику в направлении озера Байкал. Причины, толкнувшие японское командование на развязывание военных действий на территории МНР, были гораздо сложнее, чем просто стремление взять реванш за поражение на озере Хасан. Халхин-Гол оказался в эпицентре геополитического пасьянса, участниками которого были, кроме участников конфликта, Великобритания, США, Германия и др. Дело в том, что Токио в 1939 г. добивался принятия решения о военно-политическом союзе Германии, Японии и Италии (Тройственный пакт), направленного против СССР. Был выдвинут лозунг расширения японской империи «вплоть до Байкала». При этом первостепенное внимание уделялось подготовке нападения на МНР, быстрый захват территории которой позволил бы японским войскам выйти к советским границам и перерезать единственную железную дорогу, связывающую европейскую часть Советского Союза с Дальним Востоком. Главная цель японских милитаристов, как это отмечалось вскоре после окончания Второй мировой войны, заключалась в проведении твёрдой политики в отношении СССР, которая должна была состоять не столько в обороне от коммунизма, сколько в захвате Дальнего Востока и Сибири [46].

Наступление советско-монгольских войск началось 20 августа, упреждая, тем самым, наступление японских войск, назначенное на 24 августа. К утру 31 августа территория Монгольской Народной Республики была полностью очищена от японских войск. 15 сентября 1939 г. было подписано соглашение между Советским Союзом, МНР и Японией о прекращении военных действий в районе реки Халхин-Гол, которое вступило в силу на следующий день. Заключительное сражение произошло в последних числах августа и завершилось полным разгромом 6-й отдельной армии Японии. Г. К. Жуков вспоминал, что в начале мая 1940 г. по случаю присвоения ему звания генерала армии и назначения на должность командующего Киевским особым военным округом он был принят И. В. Сталиным и другими членами Политбюро ЦК ВКП(б). В ходе беседы, на вопрос М. И. Калинина: «Какую основную цель, по вашему мнению, преследовало японское правительство, организуя вторжение?» Г. К. Жуков чётко ответил:

«Ближайшая цель - захватить территорию МНР, а затем построить на реке Халхин-Гол укреплённый рубеж, чтобы прикрыть проектируемую к постройке вторую железную дорогу стратегического назначения, которая должна пройти к границе нашего Забайкалья западнее КВЖД» [47]. По завершению боёв на Халхин-Голе Г. К. Жуков отмечал, что в планы японского военного командования «входил захват восточной части Монголии и выход к Байкалу и к Чите, к тоннелям, на перехват Сибирской магистрали».

Военное поражение Японии сопровождалось резким изменением геополитического баланса сил в треугольнике Берлин-Москва-Токио. Контрнаступление советско-монгольских войск совпало с подписанием Советско-германского пакта о ненападении, что привело японское руководство в сильное замешательство. Этот пакт противоречил заключенному в 1936 г. между Японией и Германией Анти-коминтерновскому пакту, 2-я статья секретного приложения к которому гласила следующее: «Договаривающиеся стороны на период действия настоящего соглашения обязуются без взаимного согласия не заключать с Союзом Советских Социалистических Республик каких-либо политических договоров, которые противоречили бы духу настоящего соглашения». Советско-германские соглашения объективно ослабили Антикоминтерновский пакт и посеяли в Токио серьёзные сомнения относительно политики Германии как союзника Японии. Возникшая в оси Токио-Берлин трещина впоследствии привела к тому, что Япония не пожелала безоглядно следовать за Германией в её агрессии против Советского Союза.

Победа СССР на Халхин-Голе сыграла решающую роль в ненападении Японии на СССР. Примечательным фактом является то, что когда в декабре 1941 г. войска Германии стояли под Москвой, Гитлер настойчиво требовал от Японии напасть на СССР на Дальнем Востоке. Именно поражение на Халхин-Голе, как считают многие историки, сыграло главную роль в отказе от планов нападения Японии на СССР в пользу нападения на США. 7 декабря 1941 г. Япония совершила нападение на Пёрл-Харбор, что послужило поводом вступления

США во Вторую мировую войну. Целью нападения на Пёрл-Харбор являлась нейтрализация Тихоокеанского флота США для того, чтобы обеспечить свободу действий японской армии и флота в Юго-Восточной Азии. Осенью 1941 г. руководство СССР получило стратегически важное сообщение от советского разведчика Р. Зорге о том, что Япония не собирается нападать на СССР. Эта информация позволила в самые критические дни обороны Москвы в конце октября -начале ноября 1941 г. перебросить с Дальнего Востока до двадцати свежих, полностью укомплектованных и хорошо экипированных стрелковых дивизий и несколько танковых соединений. Они сыграли одну из ключевых ролей в обороне Москвы, а также позволили в дальнейшем советским войскам перейти в контрнаступление под Москвой в декабре 1941 г.

Необходимо иметь в виду, что после провала попытки германских армий с ходу овладеть Москвой и нескольких сильных контрударов советских войск в императорской ставке поняли, что о вступлении в войну против своего северного соседа в 1941 г. по ранее составленному плану (под кодовым названием «Кантокуэн») не могло быть и речи. Японское командование разрабатывало не только планы захвата значительной части советской территории, но и систему военного управления «в зоне оккупации территории СССР». В Токио по-прежнему считали своими жизненными интересами следующие территории при разделе «побеждённого» Советского Союза: «Приморье должно быть присоединено к Японии, районы, прилегающие к Маньчжурской империи, должны быть включены в сферу влияния этой страны, а Транссибирская дорога отдана под полный контроль Японии и Германии, причём Омск будет пунктом разграничения между ними».

Однако приведение в исполнение плана «Кантокуэн» не привело к сколько-нибудь заметному сокращению Квантунской армии, расквартированной на территории Маньчжурии. В ней и в соседней Корее намечалось иметь не менее 16 дивизий. Кроме того, здесь располагались 750 различных воинских частей и подразделений, что было экБивалентно ещё 9 дивизиям. Общая численность этих японских войск на 1 августа 1942 г. составляла 850 тыс. солдат и офицеров, не считая марионеточных войск - то есть около одной трети численности всей императорской сухопутной армии. Присутствие на дальневосточных границах мощной группировки вооружённых сил Японии вынуждало Советский Союз на протяжении всей войны держать на Востоке от 32 до 59 расчётных дивизий сухопутных войск, от 10 до 29 авиационных дивизий, до 6 дивизий и 4 бригад войск противовоздушной обороны страны. Всего войск общей численностью более 1 млн. солдат и офицеров, 8-16 тыс. орудий и миномётов, свыше 2 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок, от 3 до 4 тыс. боевых самолётов и более 100 боевых кораблей основных классов. Это составляло от 15 до 30% боевых сил и средств советских вооружённых сил. Что и говорить, этим войскам нашлось бы лучшее применение на советско-германском фронте, особенно в критические для Красной Армии периоды. Так что помощь «невоюющей» милитаристской Японии «воюющей» гитлеровской Германии с 1941 по 1945 гг. была вполне ощутимой.

На Тегеранской конференции союзных держав советская делегация заявила, что СССР вступит в войну с милитаристской Японией только после полного военного разгрома гитлеровской Германии. Генерал армии С. М. Штеменко в своих мемуарах свидетельствовал: «Летом 1944 года, когда второй фронт был всё-таки открыт, союзники ещё раз попытались повлиять на решение СССР по японскому вопросу. В конце июля глава американской военной миссии в Москве генерал-майор Д. Дин обратился от имени начальника штаба армии США к начальнику нашего Генерального штаба Маршалу Советского Союза А. М. Василевскому с настойчивой просьбой о всемерном ускорении вступления в войну на Дальнем Востоке. Зная точку зрения Советского правительства, Александр Михайлович твёрдо заявил, что до окончательного разгрома фашистской Германии об этом не может быть и речи. На аналогичный запрос Черчилля И. В. Сталин тоже ответил, что позиция Советского правительства не изменилась. Только на исходе сентября 1944 года, после очередного доклада в Ставке, мы получили от Верховного задание подготовить расчёты по сосредоточению и обеспечению войск на Дальнем Востоке.

- Скоро, видимо, потребуются, - заключил Сталин этот короткий и как бы мимолётный разговор.

Такие расчёты в начале октября были сделаны...» [48].

В феврале 1945 г. на конференции руководителей трёх союзных держав в Крыму был окончательно уточнён срок вступления СССР в войну с Японией - через два-три месяца после окончания войны в Европе. 11 февраля 1945 г. И. Сталин, Ф. Рузвельт и У. Черчилль подписали соглашение об условиях вступления СССР в войну с Японией, восстановление статус-кво Монгольской Народной Республики, восстановление утраченных в 1905 г. прав России на южную часть острова Сахалин и передачу Советскому Союзу Курильских островов. Как отмечал американский историк Л. Роуз, американский президент Т. Рузвельт, узнав «об азиатских требованиях Сталина», был поражён их скромностью, так как они касались лишь восстановления территориальных прав, отобранных у царской России Японией во время Русско-японской войны 1904-1905 годов. Таков был баланс геополитических сил, обеспечивший безопасность восточных рубежей и завершение Второй мировой войны победой Советского Союза над милитаристской Японией в сентябре 1945 г.

В конце июля 1945 г. США, Великобритания и китайское правительство Чан Кайши в совместном заявлении призвали Японию к безоговорочной капитуляции, указывая при этом на «ужасающую ясность» примера фашистской Германии. Отказ от капитуляции японской стороной был сделан в условиях, когда американская авиация проводила массированные бомбардировки городов на Японских островах. По этому поводу в обзоре боевых действий ВВС США против Японии, составленном разведуправлением главного морского штаба ВМФ СССР, говорилось: «В результате интенсивных налётов ВВС США на территорию собственно Японии многим городам и промышленным центрам нанесены колоссальные разрушения, а некоторые из них полностью уничтожены, в том числе полностью уничтожены промышленные районы в пяти крупных промышленных центрах Японии - Токио, Осака, Нагоя, Кобе и Фукуока. Кроме того, по данным японской печати, на 1.8.45 г. в результате бомбардировок полностью уничтожено 48 больших, средних и малых городов Японии, в том числе: Нагоя, Иокогама, Хакодате, Аомори, Немуро, Кавасаки, Цуруми, Акаси, Хамамацу, Сидзуока, Тоехаси, Йоккаици, Цуруга, являющиеся крупными промышленными центрами и торговыми портами. Не меньшие разрушения нанесены другим городам. Столица и промышленный центр Японии - г. Токио - уничтожен примерно на 75-80%. По данным на 1.8.1945 г., из 35 районов Токио полностью сгорели 22 района, сгорели на 80% 7 районов, сгорели на 20-50% 6 районов. Всего на территории Токио сгорело и разрушено около 800 000 зданий и пострадало от бомбардировок 3 000 000 чел. населения. Осака уничтожен на 70%, г. Кобе - на 80%, ГМБ Куре - на 80%. Значительные разрушения нанесены также другим японским городам, подвергшимся бомбардировкам. Перед лицом непрерывно нараставшего мощного концентрического воздушного наступления ВВС США ПВО Японии оказалась бессильной и не смогла оказать сколько-нибудь эффективного противодействия».

8 августа нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов сделал японскому послу в Москве следующее заявление для передачи правительству Японии: «После разгрома и капитуляции гитлеровской Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая всё ещё стоит за продолжение войны. Требование трёх держав - Соединённых Штатов Америки. Великобритании и Китая от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооружённых сил было отклонено Японией. Тем самым предложение японского правительства Советскому Союзу о посредничестве в войне на Дальнем Востоке теряет всякую почву. Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем самым сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и со действовать скорейшему восстановлению всеобщего мира. Верное своему союзническому долгу, Советское правительство приняло предложение союзников и присоединилось к заявлению союзных держав от 26 июля сего года. Советское правительство считает, что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после её отказа о безоговорочной капитуляции. Ввиду изложенного Советское правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией». На следующий день, 10 августа, войну Японии объявила Монгольская Народная Республика.

Последние битвы и итоги Победы. Всего к началу августа на Дальнем Востоке и на территории Монголии была сосредоточена мощная группировка советских войск численностью в 1 669 500 человек, имевшая свыше 26 тысяч орудий и миномётов, 5,5 тысяч танков и самоходных орудий и свыше 3900 боевых самолётов. Взаимодействовать с советскими войсками Забайкальского фронта предстояло Монгольской народно-революционной армии, численность соединений которой составляла 16 тысяч человек при 128 орудиях и миномётах и 32 лёгких танках. Были образованы три фронта - Забайкальский во главе с Маршалом Советского Союза Р. Я. Малиновским, 1-й Дальневосточный (бывшая Приморская группа войск) во главе с Маршалом Советского Союза К. А. Мерецковым и 2-й Дальневосточный фронт (бывший Дальневосточный фронт) под командованием генерала армии М. А. Пуркаева. Тихоокеанским флотом командовал адмирал И. С. Юмашев. Союзные монгольские войска вошли в состав конно-механизированной группы (КМГ), которой командовал генерал И. А. Плиев. Его заместителем по монгольским войскам был назначен генерал Ж. Лхагвасурон. Всего в КМГ насчитывалось свыше 42 тысяч человек, 610 орудий и миномётов, 403 танка. Союзным войскам предстояло действовать на правом фланге Забайкальского фрон та. Все сухопутные, воздушные и морские силы были объединены под общим командованием - Главным командованием советских войск на Дальнем Востоке во главе с Маршалом Советского Союза А. М. Василевским, членом Военного совета генерал-полковником И. В. Шикиным и начальником штаба генерал-полковником С. П. Ивановым. Главнокомандующему подчинялись все три фронта, Тихоокеанский флот и Краснознамённая Амурская флотилия.

Василевский начал свою деятельность в новой должности в Чите, куда он прибыл в ночь на 5 июля. Для координации действий сил флота и флотилии с действиями сухопутных войск во Владивосток прибыл Народный комиссар ВМФ Адмирал флота Н. Г. Кузнецов. Он же координировал действия Амурской флотилии с сухопутными войсками. Действиями авиации руководил командующий ВВС Главный маршал авиации А. А. Новиков. Войсками связи управлял генерал-полковник Н. Д. Псурцев, инженерную службу возглавил генерал-полковник К. Ф. Назаров. Перегруппировка войск проводилась в условиях строжайшей секретности. С целью соблюдения военной тайны советские военачальники прибывали на Дальний Восток под другими фамилиями и в других воинских званиях. Так, главнокомандующий А. М. Василевский во всех служебных документах и в радиограммах именовался заместителем наркома обороны генерал-полковником Васильевым, К. А. Мерецков - генерал-полковником Максимовым, а Р. Я. Малиновский - генерал-полковником Морозовым.

По плану Советского Верховного Главнокомандования главный удар наносил Забайкальский фронт. Ему предстояло в наступлении овладеть такими важными центрами Маньчжурии, как города Мукден, Чаньчунь, Порт-Артур. 1-й Дальневосточный фронт из Приморья наступал в направлении на город Гирин - то есть по кратчайшему направлению навстречу войскам Забайкальского фронта. 2-й Дальневосточный фронт, наступавший из Приамурья, должен был сковать действия японской Квантунской армии. Большую роль должен был сыграть Тихоокеанский флот. Правда, он численно уступал японскому флоту, особенно в больших кораблях. Однако к августу 1945 г. Тихоокеанский флот заметно пополнился, и теперь в его состав входили: 2 крейсера, 12 эскадренных миноносцев, 19 сторожевых кораблей, 10 минных заградителей, 52 тральщика, 204 торпедных катера, 19 десантных кораблей, 78 подводных лодок и др. Авиация Тихоокеанского флота насчитывала 1587 самолётов. Береговая оборона насчитывала 167 береговых батарей. Общей задачей Тихоокеанского флота было взаимодействие с войсками 1-го Дальневосточного фронта в операциях по окружению японских сил в Северной Корее и Южной Маньчжурии путём пресечения вражеских коммуникаций с метрополией. Амурской флотилии предстояло содействовать сухопутным войскам в их наступлении, помогать преодолевать водные преграды.

Советским войскам противостояла сильная группировка японских войск и войск Маньчжоу-Го обшей численностью до 1 млн. человек, сосредоточенных в Маньчжурии и в Корее. Войска правителя Внутренней Монголии князя Дэ Вана (Тонлопа), состоявшие из двух кавалерийских дивизий, также находились в подчинении командования Квантунской армии. В состав Маньчжурской группировки войск противника входила японская Квантунская армия, на вооружении которой состояло 6640 артиллерийских орудий и миномётов, 1215 танков и самоходных орудий, 1907 боевых самолётов и 26 речных кораблей. По уровню вооружённости японские войска заметно уступали советским. Перед началом наступательной операции на Дальнем Востоке советские войска превосходили группировку неприятельских войск (на главных направлениях): по танкам - в 5-8 раз, артиллерии -в 4-5 раз, минометам в 10 и более раз, боевым самолётам в 3 и более раза.

На полный разгром японской Квантунской армии по плану операции отводилось всего 20-23 суток. Наступательные операции трёх фронтов по глубине достигали 600-800 километров, что требовало высоких темпов продвижения советских войск. Дальневосточная кампания советских войск включала в себя три операции - Маньчжурскую стратегическую наступательную, Южно-Сахалинскую на ступательную и Курильскую десантную. Наступление советских фронтов началось в полночь с 8 на 9 августа 1945 г. на земле, в воздухе и на море одновременно - на огромном фронте протяжённостью в 5130 километров. Войскам Забайкальского фронта предстояло провести Хингано-Мукденскую наступательную операцию, 1-го Дальневосточного - Харбино-Гиринскую, 2-го Дальневосточного - Сунга-рийскую. Все три фронта обязывались по времени и направлению ударов тесно взаимодействовать друг с другом. Наступление велось стремительно - только за первый день забайкальцы и кавалерия Монгольской народно-революционной армии прошли в марше свыше 150 километров и вышли к отрогам Большого Хингана. Уже 1 сентября военное положение на территории советского Дальнего Востока было отменено. Сокрушительный удар по Квантунской группировке войск на Дальнем Востоке явился одним из определяющих факторов разгрома Японии. Безопасность Советского Союза на Дальнем Востоке была обеспечена.

Итоги советско-японской войны 1945 г. таковы. Потери японских войск составили свыше 700 тыс. солдат и офицеров, из них около 84 тыс. убитыми и более 640 тыс. пленными (из них 609,5 тыс. - японцев). Среди сдавшихся в плен в Маньчжурии оказались 148 генералов японской императорской армии. Советским войскам достались богатые боевые трофеи: 4300 орудий и миномётов (гранатомётов), 686 танков, 681 самолёт и другая военная техника. Только на Южном Сахалине и Курильских островах были разоружены 68 456 японских солдат и офицеров.

Большая победа советского оружия далась далеко не просто. Советский Союз потерял в быстротечной войне с милитаристской Японией убитыми, ранеными и пропавшими без вести 36 456 человек, из них 24 425 - это заболевшие и те, кто выжили после ранения. Из 1298 человек, составивших общие потери Тихоокеанского флота, 903 человека были убиты или смертельно ранены. И всё же потери советских войск оказались в 18,6 раза ниже потерь японцев. Они равнялись менее 0,1% от численности всего личного состава советских войск, принявших участие в этой военной кампании. Воинская доблесть советских воинов в войне с Японией была высоко оценена - 308 тыс. человек, отличившихся в боях, были отмечены правительственными наградами. 87 человек удостоились высокого звания Героя Советского Союза, из них шестеро стали дважды Героями. Боевых орденов удостоились многие воинские части и соединения. Десятки из них получили почётные наименования «Хинганских», «Амурских», «Уссурийских», «Харбинских», «Мукденских», «Сахалинских», «Курильских».

2 сентября 1945 г. в 9 час. 04 мин. на борту американского линкора «Миссури», находившегося в Токийском заливе, от имени императора, японского правительства и императорской ставки министром иностранных дел М. Сигэмицу и начальником генерального штаба японской армии Ё. Умэдзу был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Японии. От имени всех союзных держав, находившихся в состоянии войны с Японией, Акт подписал генерал Д. Макартур; от имени отдельных стран - адмирал Ч. Нимиц (США), генерал Су Юн-чан (Китай), адмирал Б. Фрейзер (Великобритания), генерал-лейтенант К. Н. Деревянко (СССР), генерал Т. Блэйми (Австралия), полковник Н. Мур-Косгрейв (Канада), генерал Ф. Леклер (Франция), адмирал К. Хелфриг (Нидерланды) и вице-маршал авиации Л. Исит (Новая Зеландия). 3 сентября главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке Маршал Советского Союза А. М. Василевский докладывал И. В. Сталину об окончании Дальневосточной кампании.

Так закончились в один день две войны - Вторая мировая и советско-японская. Финалом Второй мировой войны были Нюрнбергский процесс и суд в Токио. На скамье подсудимых оказались главные военные преступники гитлеровской Германии и милитаристской Японии из числа оставшихся в живых. Решение о суде над японскими военными преступниками было заявлено ещё в Потсдамской декларации от 26 июля 1945 г. от имени США, Великобритании и Китая, к которым впоследствии присоединился Советский Союз. Для этого был создан специальный Международный военный трибунал для Дальнего Востока. На скамье подсудимых оказались 28 главных японских военных преступников, в том числе 18 генералов и адмиралов. В приговоре значительное место отводилось агрессивной политике Японии по отношению к Советскому Союзу: «Трибунал считает, что агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась Японией в течение рассматриваемого периода (с 1928 по 1945 гг. - И. К.), что она была одним из основных элементов японской национальной политики и что её целью был захват территории СССР на Дальнем Востоке». В приговоре отмечался тот неоспоримый факт, что сразу же после захвата Маньчжурии Япония начала планировать захватническую войну против Советского Союза, чтобы «продвинуться, по крайней мере, до озера Байкал».

Вклад Советского Союза в победу на Японией и завершение Второй мировой войны неоспорим. Верный своему союзническому долгу, СССР в кратчайшие сроки вступил в войну на Дальнем Востоке, чем окончательно подорвал как способность японской империи к продолжению войны, так и её возможность ответить на американский ядерный удар своим бактериологическим оружием. Без советской помощи Япония вполне могла сложить оружие только в 1946-1947 гг. после неоднократного применения ядерного оружия [49]. В обращении И. В. Сталина к народу 2 сентября 1945 г. было, в частности, сказано: «Два очага мирового фашизма и мировой агрессии образовались накануне нынешней мировой войны: Германия - на западе и Япония - на востоке. Это они развязали вторую мировую войну. Это они поставили человечество и его цивилизацию на край гибели. Очаг мировой агрессии на западе был ликвидирован четыре месяца назад, в результате чего Германия оказалась вынужденной капитулировать. Через четыре месяца после этого был ликвидирован очаг мировой агрессии на востоке, в результате чего Япония, главная союзница Германии, также оказалась вынужденной подписать акт капитуляции. Это означает, что наступил конец второй мировой войны... Свою агрессию против нашей страны Япония начала ещё в 1904 году во вре мя русско-японской войны. Как известно, в феврале 1904 года, когда переговоры между Японией и Россией ещё продолжались, Япония, воспользовавшись слабостью царского правительства, неожиданно и вероломно, без объявления войны, - напала на нашу страну и атаковала русскую эскадру в районе Порт-Артура, чтобы вывести из строя несколько русских военных кораблей и создать, тем самым, выгодное положение для своего флота. И она действительно вывела из строя три первоклассных военных корабля России. Характерно, что через 37 лет после этого Япония в точности повторила этот вероломный приём в отношении Соединенных Штатов Америки, когда она в 1941 году напала на военно-морскую базу Соединенных Штатов Америки в Пирл-Харборе и вывела из строя ряд линейных кораблей этого государства. Как известно, в войне с Японией Россия потерпела тогда поражение. Япония же воспользовалась поражением царской России для того, чтобы отхватить от России Южный Сахалин, утвердиться на Курильских островах и, таким образом, закрыть на замок для нашей страны на Востоке все выходы в океан - следовательно, также все выходы к портам советской Камчатки и советской Чукотки. Было ясно, что Япония ставит себе задачу отторгнуть от России весь её Дальний Восток. Но этим не исчерпываются захватнические действия Японии против нашей страны. В 1918 году, после установления советского строя в нашей стране, Япония, воспользовавшись враждебным тогда отношением к советской стране Англии, Франции, Соединённых Штатов Америки и опираясь на них, - вновь напала на нашу страну, оккупировала Дальний Восток и четыре года терзала наш народ, грабила советский Дальний Восток... В 1938 году Япония вновь напала на нашу страну в районе озера Хасан, около Владивостока, с целью окружить Владивосток, а в следующий год Япония повторила своё нападение уже в другом месте, в районе Монгольской Народной Республики, около Халхин-Гола, с целью прорваться на советскую территорию, перерезать нашу Сибирскую железнодорожную магистраль и отрезать Дальний Восток от России... Но поражение русских войск в 1904 году в период русско-японской войны оставило в созна нии народа тяжёлые воспоминания. Оно легло на нашу страну чёрным пятном. Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. 40 лет ждали мы, люди старого поколения, этого дня. И вот, этот день наступил. Сегодня Япония признала себя побеждённой и подписала акт безоговорочной капитуляции...»

История каждой войны имеет своё послесловие. Для Японии оно олицетворяется памятником семи погибшим героям - главным японским военным преступникам, повешенным в 1948 г. во дворе токийской тюрьмы Сугамо - генералам Тодзио, Итагаки, Мацуи, Дои-хара, Кимура, Муто и дипломату Хирота. Памятник был открыт в самой торжественной обстановке в августе 1960 г. на вершине горы Микэнояма около города Нагойя. Среди надписей, украшающих памятник, пожалуй, наиболее примечательна следующая: «Одиннадцать государств - США, Англия, Советский Союз, Китай, Австралия, Канада, Франция, Голландия, Новая Зеландия. Индия, Филиппины - учредили Международный трибунал для Дальнего Востока, где учинили суд над действиями Японии, потерпевшей поражение в войне вследствие применения американцами атомной бомбы, нарушения Советским Союзом договора о ненападении, а также из-за нехватки необходимых материалов». Таковой была официальная оценка японской стороной причин поражения страны Восходящего Солнца во Второй мировой войне.

Геополитическая карта Восточной Азии сегодня. Уроки тех сражений должны всегда напоминать нам о необходимости поддержания надёжных дружеских связей с геополитическими соседями на межцивилизационной основе. Это обретает актуальность в настоящее время на обширных пространствах Восточной Евразии, где пересекаются интересы многих государств, межгосударственных объединений, геоцивилизаций. При этом необходимо учитывать ещё одно обстоятельство. Среди стран с относительно малой численностью населения Монголия во многом уникальна: близких ей по цивилизационным параметрам независимых стран в мире фактически не существу ет. История знает появление и исчезновение самопровозглашённых государств в соседних с Внешней Монголией регионах Внутренней Азии: в Туве (Тувинская Народная Республика - 1921-1944 гг.), Бурятии («Великая Монголия» - 1919-1920 гг.), Маньчжурии (упомянутое выше государство Маньчжоу-Го - 1932-1945 гг.), Синьцзяне (Восточно-Туркестанская исламская республика - 1933-1935 гг., Восточно-Туркестанская Революционная республика - 1944-1949 гг.), Внутренней Монголии (Народная Республика Внутренней Монголии - 1945-1947 гг.). Однако в приграничных к Монголии российских и китайских регионах Внутренней Азии есть родственные монголам по языку, религии и культуре малочисленные народы и этнические группы, которые близки по многовековому соседству с другими народами и этническими группами. Это, прежде всего, буряты и тувинцы со стороны России и внутренние монголы - со стороны Китая, которые связаны далее с русскими и китайцами, алтайцами, якутами, казахами, эвенками, уйгурами, тибетцами и др. Вне Внутренней Азии имеется калмыцкий анклав с соседями в Поволжье. Через эти народы, этнические группы и их мировую диаспору, а также через свой след в политической истории Евразии и через нынешнюю внешнюю политику Монголии монгольский (монголо-тибетский, центральноазиатский) мир весомо и независимо позиционирует себя в системе связей с русским (российским, евразийским), китайским (дальневосточным, тихоокеанско-дальневосточным), исламским (от Магриба до ЮВА), индийским (южно-азиатским) и западным (евро-атлантическим) мирами [50]. Однако некоторые авторы вполне обоснованно говорят о потенциальных угрозах национальной безопасности Монголии, обусловленных её местоположением в Центральной Азии и радикально изменившейся геополитической ситуацией в мире после распада Советского Союза. Так, Байяр Санджагин ещё в 1994 г. писал о двух угрозах, ставших предметом интенсивных национальных дебатов: «монгольский страх перед Китаем и возрастающая локальная напряжённость в странах и районах, окружающих Монголию». В сложившейся ситуации, как отмечает автор, становится реальностью «геопо литическая мечта монголов иметь третьего большого партнёра». В таком случае «наличие сильного третьего партнёра было бы существенно важным противовесом в отношениях Монголии с её непосредственными соседями. Такой противовес - это то, чего Монголии не хватало длительное время. Монголия знает, что существование лишь двух партнёров может быть фатальным для любой маленькой буферной страны, поскольку это может означать союз с одним и отчуждение от другого... Наличие трёх относительно равных партнёров даст Монголии возможность построить баланс независимых отношений с каждым, избегая доминирования одного из них» [51]. Последующие события показали, что поиск третьего партнёра не решил коренным образом монгольских проблем. Думается, что в данной ситуации необходимо учитывать, в первую очередь, геополитические коды государств, имеющих общие границы в пределах Восточной Азии, и на этой основе выстраивать стратегию обеспечения национальной безопасности. Геополитическая история России и Монголии должна служить подтверждением этому.

Если в предвоенный период акторами геополитического противостояния в Восточной Евразии выступали Советский Союз и Япония, то в настоящее время этот регион становится столкновением интересов, главным образом, России, Китая, Японии и США. Геополитическое взаимодействие России и Китая в регионе координируется в рамках ШОС, тогда как США и Япония выступают выразителями интересов «золотого миллиарда». Следует обратить внимание на то, что среди стран Северо-Восточной Азии военно-политическое сотрудничество с США поддерживают Япония, Республика Корея и Тайвань, а среди стран Юго-Восточной Азии - Индонезия, Филиппины, Таиланд, т. е. страны, имеющие выход к морю. Это способствует реализации США военно-морской доктрины, которая с 90-х годов прошлого века стала основываться на концепции «действия с моря против суши». По сути, эта концепция представляет собой новый вариант давней «стратегии Анаконды», которая в годы холодной войны была направлена против СССР. Теперь эта стратегия реализуется в дейст виях против тех держав, которые претендуют на утверждение себя в качестве центров силы (Россия, Китай, Индия) или же в своих геополитических устремлениях не отвечают национальным интересам США (КНДР, Вьетнам, Казахстан и др.). Вышеупомянутая стратегия США в Восточной Азии преследует следующие цели:

  • - сохранение и развитие системы двухсторонних военнополитических союзов (США - Япония, США - Республика Корея, США - Тайвань) с последующей трансформацией их в многостороннюю структуру;
  • - сдерживание России и Китая путём расширения экономических, политических и иных связей как с ними, так и с другими странами региона с целью воспрепятствовать создание каких-либо коалиций, чуждых национальным интересам США;
  • - обязательное участие США в диалоге по вопросам обеспечения безопасности между странами Восточной Евразии и в урегулировании межгосударственных и внутренних этнических, религиозных и иных конфликтов;
  • - сохранение своей ведущей и координирующей роли в анти-террористической борьбе.

Знаковым событием, выявившим состояние геополитической безопасности в Восточной Евразии, явилось состоявшееся 28 августа 2008 г. в Душанбе заседание Совета глав государств ШОС. Многие эксперты обращали внимание на то, что состояние геополитической безопасности в центральной части Евразии в основном определяется позициями России и Китая и тем, как центральноазиатские государства относятся к этим позициям. Вопрос о степени близости этих государств к Китаю или России следует рассматривать в контексте ключевых приоритетов деятельности ШОС. Борьба ШОС против вызовов и угроз полностью совпадает и с национальными стратегиями безопасности России и стран Центральной Азии. На Душанбинском саммите было принято решение создать специальную группу для изучения вопроса о снятии моратория на расширение организации и для разработки механизма принятия новых членов, а также ввести промежуточный статус «партнёр по диалогу», позволяющий отдельным странам-наблюдателям более активно участвовать в проектах ШОС совместно с постоянными членами. Это тем более важно, учитывая, что уже не первый год ведутся разговоры о расширении ШОС за счет стран-наблюдателей (Иран, Пакистан, Индия, Монголия).

15-16 июня 2009 г. в рамках очередного саммита ШОС в Екатеринбурге состоялось заседание Совета глав государств-членов ШОС. Общие подходы участников Организации к выстраиванию более справедливой и рациональной архитектуры межгосударственных отношений на фоне кризиса традиционных структур обеспечения безопасности были отражены в подписанной главами государств-членов ШОС Екатеринбургской декларации. Были подписаны Соглашение между правительствами государств-членов ШОС о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности и Соглашение о подготовке кадров для антитеррористических формирований государств-членов ШОС. Чем же была вызвана необходимость принятия подобных соглашений и расширения состава ШОС?

Как известно, пространство ШОС охватывает Россию, Китай и ряд других государств, входящих в регионы Восточной, Центральной и Южной Азии. Оно не охватывает Ближний и Средний Восток, что дало основание называть «пространство ШОС» Восточной Евразией. В угоду национальным интересам США американские политологи стали обозначать регионы Ближнего и Среднего Востока и ряд прикаспийских государств как «Большой Ближний Восток». Проект «Большой Центральной Азии» следует рассматривать как альтернативу ШОС. Следовательно, идея больших пространств в интерпретации американских геостратегов применительно к регионам Евразии обретает явно агрессивный характер и служит утверждению однополярного мира. Большие пространства на всех континентах оказываются, в таком случае, всего лишь зонами национальных интересов США. Подробнее характеристики регионов Восточной Евразии -Центральной и Северо-Восточной Азии - и их современное геополитическое положение рассмотрены мною [52].

Притязания на территории и энергоресурсы соседних государств имеет Япония, являющаяся наиболее экономически мощным государством Восточной Евразии. Ещё в середине 1990 гг. происходила корректировка концепции «национальной оборонной стратегии» Японии, что было вызвано разрушением биполярной конфигурации мировой политики и признанием руководством страны необходимости обеспечения национальной безопасности посредством укрепления собственных вооружённых сил. Формирование современной оборонной политики Японии находится под влиянием ряда существенных факторов: во-первых, Япония прочно связана с США в экономической и военно-политической сферах, что принуждает её к исполнению роли главного восточноазиатского помощника «мирового шерифа». Во-вторых, исполнению этой роли препятствует устойчивая антипатия к Японии в регионе, что было вызвано масштабным японским вторжением в большинство стран Восточной Азии в 1920-1940-х годах. В-третьих, это стремительный рост экономического и военного могущества Китая и, соответственно, обострение японокитайского соперничества за военно-политическое влияние как в Восточной Евразии, так и во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе.

После развала Советского Союза и мировой системы социализма всё более явным центром силы в мировой политике становится Китай, который уже в начале XXI века стал заявлять о своём превращении в ведущую мировую державу к середине XXI века. Это ещё раз было подтверждено в решениях XVII съезда Компартии Китая. На это нацелен внешнеполитический курс китайского руководства, с одной стороны - на борьбу против гегемонизма США, исходя из признания необходимости утверждения многополярного мира. С другой - на укрепление партнёрских отношений с «большими странами» в Восточной Евразии с помощью механизмов многосторонней дипломатии и расширения регионального сотрудничества. В лексиконе китайской политической элиты появились сугубо геополитические понятия - «жизненное пространство», «стратегические границы». Если в пределах «жизненного пространства» какая-либо хозяйственная деятельность должна способствовать дальнейшему экономическому процветанию Китая, то в пределах «стратегических границ» могут находиться целые страны Юго-Восточной и Центральной Азии, а также части территорий крупных государств (российские Дальний Восток и Восточная Сибирь) и акватория Южно-Китайского моря, расположенная за пределами юрисдикции Китая [53]. Китайский исследователь У Сяо Ди достаточно чётко заявляет по этому поводу: «Центр китайской геополитики, всегда связывавшийся с территорией внутриконтинентальной Азии и пограничными линиями в прибрежных районах и зоной океана, серьёзно сместился. Процесс этого перемещения начался ещё в 19 веке, а после начала периода реформ и открытости, проводимых в Китае, и периода после холодной войны максимально ускорился. Это произошло потому, что объединение Китая с мировой системой необычайно повысило геополитическую и геоэкономическую значимость прибрежных районов и зоны океана (например, перевозки нефти). Поэтому, рассуждая с “точки зрения пространства”, Китай в глобализирующемся в 21 веке мире центр своих интересов концентрирует на прибрежной зоне и зоне океана. Эта зона в очень большой степени решит, может ли Китай достичь своей цели - построить многополярный мир, который в этом мире считается важной ступенью. Поэтому прибрежная зона и зона океана - совершенно новая и огромная геополитическая и геоэкономическая сцена, которая в 21 веке становится основной платформой нового роста и подъема Китая» [54].

В геопространственном отношении Центральная Азия, по версии ЮНЕСКО, включает Монголию, западную часть Китая, Тибет, северо-восточный Иран, территорию Кашмира, Афганистан, Пакистан, восточную часть России, южнее зоны тайги, бывшие советские республики Средней Азии, Уттар Прадеш, Харьяну, Химачал Пра-деш, Пенджаб и Пакистан.

В обширном регионе Центральной Азии необходимо выделить два основных их ареала этого взаимодействия: 1) «классическая» Центральная Азия, в рамках «геополитического треугольника» РоссияМонголия-Китай; 2) «новая», постсоветская Центральная Азия в составе Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана и Киргизстана. Процессы, происходящие в этих регионах, и в геополитическом, и в цивилизационно-историческом отношениях принципиально отличаются друг от друга. В первом случае мы сталкиваемся с тысячелетним механизмом взаимодействия монгольской (буддийско-кочевой), китайской (конфуцианской) и российской цивилизаций. Во втором случае налицо непродолжительная история развития независимых среднеазиатских государств, исторически относящихся к мусульманской культуре. С другой стороны, регион Северо-Восточной Азии также может быть представлен «геополитическим треугольником» Россия-Япония-Китай, в пределах которого предметом споров и поиска совместных решений являются, в первую очередь, транспортные коммуникации и транспортные узлы «суша-море», а также природные ресурсы России и Монголии, столь необходимые Китаю и Японии. Предпринимаются активные усилия по возрождению КВЖД, будущее геополитическое и геостратегическое значение которой русские учёные, промышленники и военные предвосхитили ещё в конце XIX века. Новый шаг в обеспечении сотрудничества государств Восточной Евразии будет сделан, надо надеяться, при условии реализации «Декларации о развитии стратегического партнёрства между Российской Федерацией и Монголией», которая была подписана президентами Российской Федерации и Монголии 25 августа 2009 г. в Улан-Баторе.

Итак, проблемы обеспечения геополитической безопасности в Восточной Евразии решаются, во-первых, на основе достоверного исследования прошлых событий, определивших канву геополитической истории в этом регионе. Во-вторых, обеспечение геополитической безопасности государств-участников ШОС и потенциальных новых её членов должно основываться на долгосрочном прогнозировании динамики их инновационно-экономического развития с учётом того, что жизненный цикл нововведений за последние двести с лишним лет сократился с 90 до 25-30 лет [55]. Более того, необходим анализ вре менной корреляции выхода этих стран из глобального экономического кризиса. В-третьих, обеспечение геополитической безопасности государств-участников ШОС и потенциальных новых её членов предполагает сочетание факторов их цивилизационной совместимости. В-четвёртых, необходим новый, работающий в истории геополитический образ, который воссоздавал бы ход развития глобальной истории и предлагал для неё свою рекомендацию. Таким геополитическим образом может стать, следуя логике устойчивого развития, мир геоцивилизаций - больших пространств, динамичное развитие которых является залогом сохранения человечества.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >