Надзаконные основополагающие начала правового регулирования вопросов установления административной ответственности в области массовой информации

В. В. Балытников -

советник Конституционного Суда Российской Федерации, кандидат юридических наук (г. Санкт-Петербург)

Аннотация. Статья посвящена политико-правовым основам регулирования в области массовой информации. Они носят надзаконный характер и закрепляются в национальных конституциях и международных договорах. Наряду с признанием свободы массовой информации и установлением недопустимости злоупотребления ею к таким началам автор предлагает относить и золотое правило «Поступайте с людьми так, как вы хотели бы, чтобы они поступали с вами». Это предложение основывается на признании человека высшей ценностью общества, государства и права.

Ключевые слова: средства массовой информации, золотое правило нравственности.

В мае 2013 г. на проходившей в стенах Омской юридической академии научно-практической конференции было отмечено, что для целей адекватного законодательного регулирования в области массовой информации представляется желательным разработка и принятие особого акта - концептуальных Основ федеральной (государственной) политики в области массовой информации. Разговор тогда шел, в частности, о возможном «многоступенчатом» способе подготовки и принятия указанных Основ, в рамках которого свою роль могли бы сыграть и профессиональное медиасообщество, и представители общественности, и государственная власть.

Но все это в конечном итоге - вопросы формы организации нормотворческого процесса. Они, бесспорно, важны, но еще более важными представляются вопросы, касающиеся базовых основополагающих начал содержания политико-правового регулирования вопросов массовой информации. Причем политический аспект в рамках данного регулирования не должен противопоставляться его правовому аспекту - оба они образуют динамическое единство, без которого регулирование не может быть подлинно эффективным. Политические мыслители (как и политики-практики) понимали это с древности, ведь знаменитое выражение, гласящее, что всякий закон есть мера политическая, впервые произнесено вовсе не Лениным, а Аристотелем.

Впрочем, политико-правовые основы правового регулирования в области массовой информации закрепляются не в законодательных актах - они носят надзаконный, вышестоящий по отношению к законодательным нормам характер и обычно представляют собой конституционные положения, тесно увязанные с положениями базовых универсальных актов международного права.

Строго говоря, в современном мире существуют две основные модели установления конституционных основ публичноправового регулирования в области массовой информации. Причем появились они практически одновременно - в конце XVIII в., когда в свои права триумфально вступало Новое время.

Первая, так называемая негативная модель регулирования, представлена знаменитой первой поправкой к Конституции США (она же - первая статья американского Билля о правах 1789 г.), текст которой (в этой части) гласит: «Конгресс не должен издавать законов... ограничивающих свободу слова или печати»[1]. Иными словами, буква американской Конституции, буква негативной правовой модели, провозглашая свободу массовой информации, казалось бы, вводит запрет на любые правовые ограничения оной.

Вторая, так называемая позитивная модель, представлена не менее знаменитой Декларацией прав человека и гражданина, принятой в том же 1789 г. и, как известно, ознаменовавшей начало Великой французской революции. Статья 11 этого акта (до на

стоящего времени являющегося основой Конституции Франции) гласит: «Свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека; каждый гражданин поэтому может свободно высказываться, писать, печатать, отвечая лишь за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом»[2].

Иными словами, позитивная модель, закрепляя свободу массовой информации, вводит для нее определенные ограничения, предотвращая употребление свободы во зло обществу. Строго говоря, и так называемая негативная американская модель на практике не смогла обойтись без таких ограничений. Когда конгресс США был лишен права издавать законы об ограничении свободы печати, эту функцию взяли на себя законодательные органы. Чтобы они отказались от этого, потребовалось почти сто пятьдесят лет борьбы и целый ряд специальных решений Верховного суда США. Затем эстафету приняли... органы исполнительной власти - и здесь политико-юридическая борьба за определение границ их дискреционных полномочий идет до сих пор. Но самое главное заключается в том, что в США функцию решения вопроса о том, относится ли та или иная информация к, выражаясь американским юридическим языком, «сфере, защищаемой первой поправкой», приняли на себя суды (прежде всего Верховный суд). Сферой действия первой поправки, к примеру, охватываются призывы к самоубийству (они в США легальны), пропаганда нацизма (она признается допустимой), но не охватываются диффамация, детская порнография (распространение которой карается) и т. д. Иными словами, запреты и ограничения все равно есть, но они не столь четкие, их составляющие подвижны, границы могут сужаться или расширяться в зависимости от судебноправового усмотрения.

В рамках позитивной модели регулирования свободы информации ее границы (и ответственность за их нарушение) устанавливает не суд, а законодатель (в первую очередь конституционный). Ориентируется он при этом, прежде всего,

на международно-правовые стандарты, которые, естественно, в силу объективных причин следуют упомянутой выше позитивной модели.

В статье 19 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. закреплено право каждого человека на беспрепятственное формирование и свободное выражение своего мнения, включая свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, устно, письменно, посредством печати, художественных форм выражения или иными способами по своему выбору. При этом одновременно провозглашено, что, поскольку пользование указанными правами и свободами налагает особые обязанности и особую ответственность, оно может быть сопряжено с ограничениями, которые необходимы для уважения прав и репутации других лиц, а равно для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения[3].

Конституция Российской Федерации, развивая и конкретизируя эти общепризнанные нормы международного права, в ст. 29 гарантируя свободу мысли, слова, а также право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию (в том числе массовую) любым законным способом, одновременно устанавливает недопустимость пропаганды или агитации, возбуждающей социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, а также запрещает пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства. Более того, ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации устанавливает, что свобода массовой информации может быть ограничена федеральным законодателем в той мере, в какой это может быть необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Но завершаются ли надзаконные основополагающие начала правового регулирования вопросов массовой информации на ста-

дии провозглашения юридической свободы и установления запрета на злоупотребления ею? Никоим образом! Напротив, современный конституционный законодатель указывает единственно правильное, надлежащее направление пользования свободой массовой информации. Применительно к российским условиям это указание прямо выводится из ст. 2 Конституции РФ, провозглашающей, что человек является высшей ценностью общества, государства и права. Из чего естественным образом следует, что все остальные ценности (в том числе и свобода массовой информации) должны служить нормализации (гармонизации) человеческой жизни и отношений между людьми.

Всемирно известный американский психолог Дейл Карнеги писал: «Философы размышляли о законах человеческих взаимоотношений в течение тысячелетий, и из всех этих размышлений выведено только одно важное правило. Оно не ново. Оно старо, как история. Заратустра в Персии учил ему следовать. Еще 24 столетия назад в Китае его провозглашал Конфуций. Будда проповедовал его на берегах священного Ганга за пять столетий до Христа. .. Иисус суммировал его в единой мысли - вероятно, важнейшей в мире: «Поступайте с людьми так, как вы хотели бы, чтобы они поступали с вами, ибо в этом закон» (Евангелие от Матфея, гл. 7, стих 12). Причем закон не только религиозный и моральный, но и юридический, что еще на рубеже XVII-XVIII вв. убедительно доказал выдающийся немецкий правовед и просветитель Христиан Томазиус.

Ныне, когда на смену правовым идеалам Нового времени приходят идеалы новейшей эпохи - эпохи новых поколений прав и свобод человека, реализуемых в условиях формирующегося постиндустриального электронного информационного общества, провозглашение человека высшей ценностью этого общества и вытекающее из этого фактическое придание «золотому правилу нравственности» статуса основополагающего правового принципа представляется важнейшим шагом, открывающим для сферы правового регулирования принципиально новые возможности, позволяющие предотвращать, пресекать и карать не только употребление этой свободы во зло, но и нежелание употреблять ее для блага человека. Думается, что эти возможности должны быть

(и неизбежно будут) использованы в законодательной деятельности, в том числе и в области установления административной ответственности за правонарушения, совершаемые юридическими лицами и гражданами в сфере массовой информации.

  • [1] Поправки и дополнения к Конституции Соединенных Штатов Америки, предложенные конгрессом и ратифицированные законодательными собраниями штатов. 1791-1951 гг. URL: http://www.memo.ru/prawo/hist/usa-bill.htm
  • [2] Декларация прав человека и гражданина 1789 г. // Французская Республика: Конституция и законодательные акты. М., 1989. С. 26-29.
  • [3] О гражданских и политических правах : междунар. пакт от 16 дек. 1966 г. // Бюл. Верхов. Суда Рос. Федерации. 1994. № 12.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >