Джеймс Хиллман. Предисловие

Автор попросил меня представить эту книгу читателям. Для меня это приятная задача, поскольку «Брак умер — да здравствует брак» -работа, заслуживающая самого пристального внимания; кажущаяся простота авторского стиля не мешает размышлениям автора быть в высшей степени содержательными и проницательными, какими они и должны быть в книге, посвященной такой непростой теме, как брак. Примечательно, что эта тема, хотим мы того или нет, волновала и продолжает нас волновать. Причина этого, вероятно, кроется в потребности человеческой души добраться до сокровенного, ощутив тем самым свою уникальность.

В центре внимания Адольфа Гуггенбюля-Крейга находятся личность и универсальность индивидуации. Воспринимая эту идею с религиозной серьезностью, он рассматривает ее применительно к сексуальности с ее вполне естественной «ненормальностью» и к браку, естественность которого автор подвергает сомнению. Одним словом, книге свойственны парадоксы.

Гуггенбюль-Крейг называет вещи своими именами, просто, ясно и прямо, без тени жеманства и рассматривает брак как выражение архетипического начала, более фундаментального, чем можно было бы предположить, судя по социальным и личным проблемам, свойственным браку. Уделяя большое внимание архетипической проблематике, автор отнюдь не упускает из виду индивидуальность, утверждая, что проявление супружеского архетипа в каждом конкретном случае зависит от личностных черт супругов.

Шекспир сказал: «Дураки выскакивают вперед там, где ангелы не отваживаются». Автор, как мне кажется, ведет нас в область, куда ангелы не отваживаются вступать, и, говоря это, я намекаю не на дурачество, а на нечто дьявольское. В книге одна за другой подвергаются скрупулезному анализу так называемые общечеловеческие ценности: любовь, межличностные отношения, брак, развод, индивидуация, психотерапия и сексуальность. И то тут, то там в мягком ли порицании или горькой насмешке, в разделении ли блага и счастья или размножения и сексуальности, морально оправданной и гипотетической, нам мерещится что-то дьявольское. Казалось бы, несокрушимый колосс современной этики рушится у нас на глазах. Гуггенбюль-Крейг не ограничивается иудейской и се правопреемницей христианской традициями, в которых монотеизм естественным образом отражается в моногамии, а использует, кроме того, увлекательный материал древних мифов языческих и политеистических культур. Это ли ие дьяволизм? Ведь diabollein означает — разбрасывать или разделять вещи. Наши чувства и мысли изменяются после прочтения Гуггенбюля-Крейга. Иными словами, он пишет психотерапевтические книги, а ио книги о психотерапии. Автор, несомненно, обладает редким талантом проповедника и определенной риторической мощью, безжалостно гоня свои идеи переулками и окольными путями, повторяясь и сужая круги до тех пор, пока нарастающая сила мысли не поколеблет основания нашей системы ценностей.

Для того чтобы сопровождать автора на этом пути, требуется нс-дюженное мужество. Это — смелая книга, простая стилистически и занимательно проиллюстрированная конкретными примерами. В области психотерапии и прежде всего, horribile dictu*, в юнгианской школе такой способ письма встречается нечасто. Намного проще взять сказку или литературное произведение и предложить читателям пару элегантных интерпретаций, описать случай из практики, снабдив его наукообразным комментарием или провести обзор мифов и метафизики, нашпигованный научными сносками. Все это не только доступнее для аналитика, но и выглядит куда как более законно, чем попытка мысленно проникнуть в супружескую гостиную или спальню, для того чтобы приглядеться к тому, как происходит индивидуация.

Автор выглядит белой вороной среди своих коллег, когда ведет речь о сокровенном, о том, что близко всем нам, мужчинам и женщинам, осознающим, что в интимной жизни есть свой ад и рай, проявляются невротические комплексы и развивается процесс индивидуации. Личный опыт каждого читателя касательно сексуальности и брака служит лакмусовой бумажкой для определения правильности выводов Гуггенбюля-Крейга.

В заключение хотелось бы сказать, что с психологической точки зрения подлинная ценность этой книги заключается не только в религиозной устремленности автора, но и в уже упомянутой простоте из-

Страшно сказать (лат.). — Здесь и далее прим, лит.ред.

Предисловие

ложения, что, несомненно, не ускользнет от внимания неспециалистов. Оригинальность и интуиция, основанная на огромном и своеобразном опыте практикующего психотерапевта, способность осветить теневые стороны социального и эротического быта, прямо заявить об иллюзорности популярных представлений о браке и индивидуации — вот некоторые достоинства данной книги, которая читается с «яростной кротостью». Я говорю о том сочетании радости и досады, которое всегда сопровождает рефлексию. Скажу проще: эта книга не о браке и не о сексуальности, а обо мне. Именно так я думаю, так чувствую, так поступаю и в это верю. Диву даешься, когда подумаешь, как я (и любой другой человек) сумасброден. Но как драгоценна и многозначительна борьба, которой я живу.

Джеймс Хиллман

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >